Зощенко

Поражает та уверенность, с которой "рядовые ленинградские читатели" решают и судьбу большого писателя, и судьбу московского журнала. Вряд ли они "рядовые" . Впрочем, тогда людям внушалось, что именно они, народ, держат в руках "карающий меч" и "казнят преступников".

Я был несчастен, не зная почему. Но мне было восемнадцать лет, и я нашел объяснение.
"Мир ужасен, - подумал я. - Люди пошлы. Их поступки комичны. Я не баран из этого стада".
Конечно, я знал, что бывают иные взгляды, радостные, даже восторженные. Но я не уважал людей, которые были способны плясать под грубую и пошлую музыку жизни. Такие люди казались мне на уровне дикарей и животных.

"...Сегодня утром должен был лететь, но произошла заминка. Едва подъехали к аэродрому - началась бомбежка. Полежал в канаве со своими спутниками - престарелыми академиками. Потом часа два ждали, пока придет все в порядок. После чего, академики отказались лететь.

За те болезни, что "подарили" ему, и так же, очевидно, "за рвение" - ведь он же "предупредил" о газовой опасности, его вновь "отмечают" - орденом Святого Станислава 2-й степени с мечами и бантом! У нас так: нужно, чтобы человек тяжело пострадал, после чего его награждают - "с чувством глубокого удовлетворения"...

Михаилу мать сказала так: "У тебя закрытое сердце. Как и у твоего отца!" И фраза эта поразила его, и вся литература - попытка "раскрыть" сердце.