На заре первого дня после конца света мы наконец заговорили, но лучше бы продолжали молчать.
– Почему? – спросила я, когда сумела свести все к одному слову.
Агриппина, которая до того притворялась спящей, приоткрыла один глаз и уставилась на меня неподвижным недобрым взглядом.
– Скажи мне почему, – повторила я мертвым голосом, таким же мертвым, какими вскоре будем и мы, как мне казалось.
– Самосохранение, – коротко ответила она.
– Что?
– Я почти убедила его в том, что это ты все придумала. Видела по его глазам. Был момент, когда я могла спастись, подсунув ему тебя. Но Гай умен. Из всех нас он самый умный – после меня, конечно.