Двух писцов как ветром сдуло. Я еле разглядела их, съежившихся в дальнем углу.
Гетулик попятился, а Калигула нагнулся и поднял упавший меч, который затем передал центуриону преторианцев:
– Проследи, чтобы его поместили в храм Марса-Мстителя с двумя другими мечами.
Воин кивнул и принял меч, после чего Калигула занялся наместником.
– Не хочешь объясниться? – спросил он. – Только не оскорбляй меня уверениями в своей невиновности.
Гетулик был в шоке от боли, однако теперь, прижимая сломанную руку к груди, постепенно приходил в себя.
– Если я все скажу, ты позволишь мне умереть, как подобает римлянину? Меня не будут пытать?
Мне стало дурно. Я знала, что за этим последует.
– Хорошо. При условии, что поверю твоим словам, – небрежно согласился Калигула, но добавил жестче: – А если начнешь юлить, то тебя будут обдирать как луковицу, пока ты не откроешь мне всю правду.
Гетулик кивнул:
– Мой император, я всего лишь инструмент в этом заговоре. Северный молот, подготовленный для подавления военной оппозиции. Защита внутри армии.
Калигула свел брови:
– Не пытайся свалить все на консулов, ибо с ними уже покончено.
– Консулы? – фыркнул Гетулик. – Они лишь подкладка для удобства сенаторов. Сын Германика, змею, готовую укусить тебя, ищи у своей груди.