Лепид всегда был нашим другом. Возможно, самым близким другом Гая. Даже ближе, чем Юлий Агриппа. Лишь нашу бедную Друзиллу Калигула любил сильнее, чем его. А Агриппина? Родная сестра! Разве не выстрадала она столько же, сколько и другие дети Германика? Неужели ее кровь так холодна? Признаться, я понимала, что движет ими обоими. Понимала, как такое могло произойти. Лепид внезапно оказался под угрозой лишиться шанса на трон. До этого он потерял свою любовь и, неприкаянный, одинокий, обиженный, скатывался в трясину черной тоски. В этом состоянии он стал легкой добычей для Агриппины, и она, устраивая будущее своего маленького сына, уговорила несчастного Лепида принять участие в ее мерзком плане. Мое внимание вновь вернулось к диалогу двух заговорщиков – прозвучали имена конкретных людей:
– …Потому что консулы будут с нами. А сенат пойдет за консулами.
Про Максима я мало что знала и не могла вычислить его мотивы. Но второй консул, Корбулон? Он же твердый сторонник моего брата и зарекомендовал себя как прямой, честный человек. Такие люди открыто бросают вызов противникам, а не прячутся в темных углах, чтобы исподтишка вонзить нож в спину. Более того, жена императора приходится ему сводной сестрой. Они члены одной семьи. Говорили, что в их семье все крепко держатся друг за друга, как и в нашей. Как и в нашей… А над этим еще придется поразмышлять, учитывая мое нечаянное открытие.