– Тридцать пять.
– Ты потратил тридцать пять тысяч на масла для своей жирной задницы, – презрительно фыркнул Калигула. – Сорок одна.
Я опустила глаза. Он состязался со стариком. Бесцветным голосом Валерий предложил сорок две тысячи. От брата последовало пятьдесят. Пятьдесят одна от сенатора. Это было невыносимо. Калигула отпустил старика на восьмидесяти пяти тысячах сестерциев. Не то чтобы тот не мог себе позволить такие траты – у меня не было сомнений в том, что любой из приглашенных мог отдать столько же за каждый лот и вернуться домой к полновесным сундукам. Брат издевался над сенаторами с единственной целью – чтобы унизить их, и эта жестокость меня беспокоила.