К моему удивлению, на арене появился распорядитель и стал одного за другим выводить гладиаторов, чтобы показать их покупателям. Я ожидала, что Калигула готовит какой-то злой розыгрыш, а не настоящий аукцион.
Чуть позже стал понятен замысел моего брата. Первым был представлен ретиарий из Вифинии с трезубцем и сетью. Чемпион в каком-то захолустье на востоке, а в Риме пока успел выжить в трех боях. Ставки начинались от тысячи сестерциев – и это очень дешево даже за неопытного новичка. Некоторые сенаторы приободрились. Казалось, что день все-таки испорчен не безнадежно. Поначалу нерешительно, но затем все активнее торг вели трое из приглашенных. Они состязались друг с другом, пока цена не достигла восемнадцати тысяч сестерциев, и тут широколицый патриций по имени Корнелий Котта объявил, что для него ставки слишком высоки. Оставшиеся двое успели поднять цену до двадцати тысяч, и все указывало на то, что выиграет старший из них.
– Двадцать одна тысяча, – подал голос Гай.
Двое сенаторов, делавших ставки, уставились на Калигулу. Император же продает гладиаторов, а не покупает! Севшим голосом старший сенатор отозвался:
– Двадцать две.
Его соперник ухватился за свой шанс и вышел из торгов.
– Двадцать три, – сказал Калигула.
Старый сенатор упал духом, поняв, что происходит. Он прохрипел:
– Двадцать четыре.
– Тридцать четыре, – весело отозвался Калигула.
У старого сенатора глаза полезли на лоб.
– Мой император…
– Валерий, делай ставку.
Сенатор поник. Он проиграет императору, потому что выиграет ретиария. Об альтернативе невозможно было даже помыслить.