Реакция сенаторов на действия императора удручала. В большой степени она подтверждала его мнение о том, что это некогда благородное собрание выродилось в шайку раболепных, эгоистичных, бесчестных и трусливых людей. О Юпитер, вели они себя именно так! Ничего похожего на хребет в них не ощущалось, и я вдруг прониклась невольным уважением к Сабину: тот, по крайней мере, умел стоять на своем и не боялся возразить Калигуле. Ничего подобного в сенате больше не наблюдалось. На наших глазах этот орган распался на три части. Одна группа сдалась на волю императора. В отчаянном стремлении избежать проскрипций ее представители лебезили перед братом как восточные мальчики-содомиты – да что там, почти как рабы. Вторая группа попросту бежала из столицы в надежде, что расстояние и время спасут их шеи, они укрылись в самых дальних своих поместьях. Ну а третья группа? К ней относились люди вроде Вителлия и Веспасиана. Они стали мечами, которыми Гай безжалостно кромсал сенат. Всякий смысл в заседаниях когда-то значимого органа исчез.