Ну а я готова была поставить сундук сестерциев на то, что Ливия лжет. Все ее поведение говорило об этом. Я поймала взгляд Калигулы. В нем застыл вопрос. Я медленно кивнула. В этот миг, словно наш беззвучный диалог услышали боги, небо над Римом вспыхнуло ослепительной белизной. Это Юпитер опробовал свою первую молнию. Несколько мгновений спустя низкий рокот прокатился над городом в сторону Тибура и гор. Веспасиан, все еще блуждающий в нехитрых поворотах скабрезной шутки, оборвал себя на полуслове и уставился на небо. Тут вторая, еще более яркая молния прорезала темную пустоту над нами, и я заметила, как он двигает губами – считает про себя. Грохот Вулканова молота раздался почти сразу, и Веспасиан выпалил:
– Мой император, гроза сейчас над Габиями, но через четверть часа будет здесь.
Только выходец из глубинки способен на такой фокус, как предсказание погоды. Но его предупреждение пришлось весьма кстати. Калигула кивнул юноше в знак благодарности и поднялся над возлежащими вокруг столов гостями. Уперев одну руку в бок, он вскинул вторую и вонзил осуждающий палец в небо:
– Ты подымай меня, Юпитер, или я подыму тебя! – Ответом Калигуле было недоуменное молчание, и торжествующая улыбка на устах брата погасла, неловкую паузу он прервал смешком: – А я думал, что мои гости – образованные люди! Это же Гомер! Я просто немного переиначил его строки, чтобы бросить вызов Юпитеру[4]