Вслед за мной из повозки вышли брат и два новых префекта претория. Тайком разминая ноги после тряской поездки, я наконец заметила Макрона.
В его облике было что-то странное, несмотря на обычное одеяние. Чуть позже я поняла, в чем дело: его поведение напоминало суету мыши, которая знает, что в одном с ней доме живет голодный кот. Из другой повозки вышла Энния, его элегантная супруга, и с ней два мальчика. На вид они приближались к возрасту, когда пора надевать мужскую тогу. Рядом шли нагруженные вещами рабы. Когда Макрон увидел императора, на его лице сменилось с полдюжины выражений. Наконец оно сложилось в мину, которую я могу описать только как паника, прикрытая дружеской улыбкой. В его глазах светилось приветствие, но веки дергались, а губы сжимались в полоску и тут же кривились и опять – сжимались в полоску и кривились, как будто он не знал, что с ними делать.
– Дорогой, сам император приехал пожелать нам доброго пути, – услышала я обращенные к супругу слова Эннии.
Как странно! После наших нескольких встреч на Капри я помнила ее как изворотливое и хитрое существо. Неужели она не обратила внимания на множество вооруженных мужчин и не сделала соответствующего вывода? Макрон, судя по его неровному шагу, этот вывод сделал.