Перевод Altalena... «Ворон»
Tatyana9341 мая 2025Перевод Altalena (Владимира Жаботинского), 1-й вариант (не позже 1901, опубл. 1903)13
ВОРОН
(Поэма Эдгара Поэ)
Как-то в полночь, утомленный, я забылся, полусонный, Над таинственным значеньем фолианта одного; Я дремал, и все молчало… Что-то мягко прозвучало – Что-то тихо застучало у порога моего. Я подумал: "То стучится гость у входа моего – Гость, и больше ничего". Помню все, как это было: мрак – декабрь – ненастье выло – Гас очаг мой – так уныло падал отблеск от него… Не светало… Что за муки! Не могла мне глубь науки Дать забвенье о разлуке с девой сердца моего – О Леноре, взятой в Небо прочь из дома моего, – Не оставив ничего… Шелест шелка, шум и шорох в мягких пурпуровых шторах – Чуткой, жуткой странной дрожью проникал меня всего; И, смиряя страх минутный, я шепнул в тревоге смутной: "То стучится бесприютный гость у входа моего – Поздний путник там стучится у порога моего – Гость, и больше ничего". Стихло сердце понемногу. Я направился к порогу, Восклицая: "Вы простите – я промедлил оттого, Что дремал в унылой скуке – и проснулся лишь при стуке – При неясном, легком звуке у порога моего" – И широко распахнул я дверь жилища моего – Мрак, и больше ничего. Мрак бездонный озирая, там стоял я, замирая В ощущеньях, человеку незнакомых до того; Но царила тьма сурово средь безмолвия ночного, И единственное слово чуть прорезало его – Зов: "Ленора…" – Только эхо повторило мне его – Эхо, больше ничего… И, смущенный непонятно, я лишь шаг ступил обратно – Снова стук – уже слышнее, чем звучал он до того. Я промолвил: "Что дрожу я? Ветер ставни рвет, бушуя, – Наконец-то разрешу я, в чем здесь скрыто волшебство – Это ставень, это буря: весь секрет и волшебство – Вихрь, и больше ничего". Я толкнул окно, и рама подалась, и плавно, прямо Вышел статный, древний Ворон – старой сказки божество; Без поклона, смело, гордо, он прошел легко и твердо, – Воспарил, с осанкой лорда, к верху входа моего И вверху, на бюст Паллады у порога моего Сел – и больше ничего. Оглядев его пытливо, сквозь печаль мою тоскливо Улыбнулся я, – так важен был и вид его, и взор: "Ты без рыцарского знака – смотришь рыцарем, однако, Сын страны, где в царстве Мрака Ночь раскинула шатер! Как зовут тебя в том царстве, где стоит Ее шатер?" Каркнул Ворон: "Nevermore". Изумился я сначала: слово ясно прозвучало, Как удар – но что за имя "Никогда "? И до сих пор Был ли смертный в мире целом, в чьем жилище опустелом Над дверьми, на бюсте белом, словно призрак древних пор, Сел бы важный, мрачный, хмурый, черный Ворон древних И назвался "Nevermore"? Но, прокаркав это слово, вновь молчал уж он сурово, Точно, в нем излив всю душу, вновь замкнул ее затвор. Он сидел легко и статно – и шепнул я еле внятно: "Завтра утром невозвратно улетит он на простор – Как друзья – как все надежды, улетит он на простор…" Каркнул Ворон: "Nevermore". Содрогнулся я при этом, поражен таким ответом, И сказал ему: "Наверно господин твой с давних пор Беспощадно и жестоко был постигнут гневом Рока, И отчаялся глубоко, и, судьбе своей в укор, Затвердил, как песню скорби, этот горестный укор – Этот возглас "Nevermore"… И, вперяя взор пытливый, я с улыбкою тоскливой Опустился тихо в кресла, дал мечте своей простор; И на бархатные складки я поник, ища разгадки, – Что сказал он, мрачный, гадкий, гордый Ворон древних пор, – Что хотел сказать зловещий хмурый Ворон древних пор Этим скорбным "nevermore"… Я сидел, объятый думой, неподвижный и угрюмый, И смотрел в его горящий, пепелящий душу взор; Мысль одна сменялась новой, – в креслах замер я, суровый, А на бархат их лиловый лампа свет лила в упор, – Ах, на бархат их лиловый, озаренный так в упор, Ей не сесть уж – nevermore! Чу!., провеяли незримо словно крылья серафима – Звон кадила – благовонья – шелест ног о мой ковер: "Это Небо за моленья шлет мне чашу исцеленья, Благо мира и забвенья мне даруя с этих пор! Дай! я выпью и Ленору позабуду с этих пор!" Каркнул Ворон: "Nevermore". "Адский дух иль тварь земная, – произнес я, замирая, – Ты – пророк. И раз уж дьявол или вихрей буйный спор Занесли тебя, крылатый, в дом мой, Ужасом объятый, В этот дом, куда проклятый Рок обрушил свой топор, – Говори: пройдет ли рана, что нанес его топор?" Каркнул Ворон: "Nevermore". "Адский дух иль тварь земная, – повторил я, замирая, – Ты – пророк. Во имя Неба, – говори: превыше гор, Там, где Рай наш легендарный – там найду ль я, благодарный, Душу девы лучезарной, взятой Богом в Божий хор- Душу той, кого Ленорой именует Божий хор?" Каркнул Ворон: "Nevermore". "Если так, то вон, Нечистый! в царство Ночи вновь умчись ты! Гневно крикнул я, вставая, – этот черный твой убор Для меня в моей кручине стал эмблемой лжи отныне – Дай мне снова быть в пустыне! Прочь! верни душе простор! Не терзай, не рви мне сердца, прочь, умчися на простор!" Каркнул Ворон: "Nevermore". И сидит, сидит с тех пор он, неподвижный черный Ворон, Над дверьми, на белом бюсте, – там сидит он до сих пор, Злыми взорами блистая, – верно так глядит, мечтая, Демон; тень его густая грузно пала на ковер – И душе из этой тени, что ложится на ковер, Не подняться – nevermore!
12 понравилось155
