В это время слышится голос... «Под извоз»
NastenkaTomasheva21 марта 2018В это время слышится голос Ромихи: — Неси водяной рогатую блудню! — Коза? — спрашивает Сенька. — И не одна! Кыш, пустая рожа! — возмущается Ромиха. Груздеву давно надоели эти козы. Здешние хозяйки нарочно, даже по ночам распускают коз по деревне, чтобы они кормились у проезжающих обозов. — Чака-чака, — сидя на корточках, подманивает Сенька козу, — иди сюда, чака-чака. Коза доверчиво глядит на Сеньку, а он вдруг ястребом кидается на неё. Хватает за рога и тащит козу в избу. Старуха Михайловна живёт одна, кормится тем, что пускает на ночлег обозников. Она раздувает у шестка самовар. Сенька, чтобы угодить старухе и не платить за ночлег, громким шёпотом окликает старуху: — Михайловна! Чуешь, Михайловна! — Чево? — А на, дура, дой! Сенька кряхтит, присел и за рога тащит козу в кухню, чтобы никто не увидел, если зайдут. — Дой, дура! Вон ковшик бери да дой! Пока держу-то! Старуха — она ещё разворотливая — всплеснула руками: «Ой, Сенька, Сенька! Ну да ладно уж…» Взяла алюминиевое блюдо, со страхом оглянулась, но в избе никого не было. — Давай, Михайловна! — громко шепчет Груздев и не отпускает козу. Коза брыкается, он гладит её свободной рукой, уговаривает, а Михайловна уже приладилась доить. — Не сказывай никому, ради Христа, — слышится её шепот. — Давай… Ну? Как умерло… Сенька держит козу, Михайловна торопливо доит. Вдруг получается какая-то заминка. — Сенька, лешой… — Чево? — А ведь коза-то моя. — ?! — Ей-богу, моя… и зовут Малькой. Груздев на секунду теряет чувство уверенности, растерянно глядит на Михайловну: — Малька? — Малька. Вот и верёвочка… Старуха ойкает, ругает Сеньку, как будто он один виноват, а Малька же домовито мелет хвостом. Сенька волокет её обратно на мороз, она упирается. — Иди, иди… хм… Ну ладно, ежели… это… откуда я знал, на ней не написано! За дверью в сенях он втихомолку пинает животину в брюхо и матерится: — У, дура душная! Рогатая! Так бы и говорила, что не чужая, здешняя!
1K
