Агагюль посмотрел на виноградные гроздья, висящие так высоко, перевел взгляд на Зубейду, и тут произошло нечто еще более странное - ему стало жалко стоявшую перед ним старуху, шлепками убивающую комаров на своей морщинистой груди, такую одинокую в этом дворе, в этом мире; Агагюль очень удивился, что ему стало жалко такую
ведьму, этого шайтана в юбке.
- Ничего, дай мне лестницу, соберу...
- А-а-а... - пришел черед удивляться и Зубейде, но она почему-то не захотела принять его жертву. - Ладно, сынок, уходи, не бойся, никому ничего не скажу, спасибо, не нужно. Да, в эту знойную ночь Зубейда, стоявшая в лунном свете, внезапно превратилась в
какое-то чуть ли не в ласковое существо; Агагюлю вдруг показалось, что на свете существуют две Зубейды, одна - ведьма, а другая - несчастная добрая старая женщина.