Почти любовь

Глава 2

Кравцов

– Слушай, я для кого этот центр развивал? Столько лет и сил угробил? Ты хоть понимаешь, кто наши пациенты? И какие деньги ты можешь там зарабатывать? На кой хрен ты в онкологию поперся? Хирурга, бл*ь, гинеколога в нашей семье еще не было. Выделиться решил? Тебя пока до серьёзных операций допустят, поседеть успеешь, а тут все уже готово. Приходи и работай, – лютует отец, меряя шагами гостиную. Мама только за сердце хватается, вжавшись в спинку белоснежного кожаного дивана. Ничего нового. Как Кравцов-старший беснуется, остальным только по углам прятаться остается.

– Пап, давай не начинай. Тебе о моем решении давно было сказано. Я еще и в аспирантуру пойду, а ты дальше силикон в сиськи и задницы закачивай и панику не разводи на пустом месте, – мне каким-то чудом удается не сорваться и выдержать спокойный уверенный тон.

Вот тебе и отцовская гордость, и поддержка. Зашибись у нас семейка. Мать всю жизнь в анестезиологах продержал, хотя она могла покруче карьеру построить, но нет, Сереже надо помогать, а Сережа хрен на нее забил. Живет на две семьи и в ус не дует. Главное, все в курсе, включая законную жену, но делают вид, что это норма в современном обществе.

– Ир, ты посмотри на этого идиота, – изрыгает отец гром и молнии, а на деле впустую сотрясает воздух. – Ученую степень он захотел. Напомнить, кто тебя содержал, за учебу платил, пока ты по клубам и бабам шарился? А теперь самостоятельный стал? Не припозднился, Саш? Я в твои двадцать семь частный медицинский центр уже открыл, дом этот отстроил, дерево посадил и сына родил, а ты до сих пор на папкиной машине ездишь, герой.

– Сам родил или помог кто? – потерев переносицу, остужаю отца ледяным взглядом. К подобным выбросам «праведного негодования» родителя мне не привыкать. Манера воспитания у него такая, как котёнка в каждый угол носом тыкать и попрекать. Если в рот ему не смотришь и не киваешь, значит, дурак. Дед дома в семье такой же бешеный был, зато в клинике психиатрии Корсакова его запомнили как исключительно внимательного психиатра. Яблоко от яблони, как говорится, но я надеюсь, что подальше упал.

– Сереж, ну пусть Саша попробует…, – пугливо мяукает мама с дивана. Заступница, блин, выискалась.

– А ты вообще рот закрой, пока я с сыном разговариваю. Это ты из него недомужика вырастила, пока я на вас всех пахал, – как и ожидалось, матери тоже щедро «прилетает».

– Мать не трогай, – уже по привычке принимаю мамину сторону, встаю между ними, загораживая собой. – Она ни дня без работы не просидела. Меня и в декрете левые тетки няньчили, пока она тебе в задницу дула. Но ты и при таком присмотре умудрялся пациенток и медсестер над своим столом нагибать.

– Саша, ты как с отцом… – ошарашенно шепчет мама.

Вот и жалко ее, и встряхнуть иногда хочется, да только бестолку все. Они оба, как в броне, дальше которой видеть ничего не хотят.

– Воспитали сынка на свою голову! – побагровев, рявкает отец, а у самого глаза трусливо бегают. Правда она такая, слушать тяжело, а опровергнуть аргументов не придумал еще. Остается только на оскорбления переходить, да кулаками махать.

– Уж какой есть. Не устраиваю, пусть Юлька твоя нового родит. Может, успеешь еще воспитать, а я как-нибудь сам, – высказавшись, с чувством неимоверного удовлетворения толкаю стеклянную дверь на террасу и выхожу из смердящей лицемерием гостиной.

Закуриваю, упираясь локтями на перила, смотрю на цветущий сад. Денек изумительный выдался, на небе ни облачка, солнце жарит, соловьи поют, сирень и жасмин благоухают. Если бы один старый мудак настроение не подпортил, в Завидное бы с друзьями на шашлык рванули, а теперь никакого желания. Понесло же идиота в выходной предков навестить. Вместо душевных семейных посиделок дерьма ведро вылили, стою, обтекаю, видом, сука, любуюсь. Сквозь трели птиц и шелест листвы слушаю доносящиеся из дома вопли отца и рыдания матери. Классно отдыхаю, всем на зависть.

Минут через пять маме все-таки удается его угомонить, и он как обычно ее парламентёром отправляет, разгребать все, что наворотил.

– Саш, ты не сердись на него. Сережа не со зла. У него неделя сложная выдалась. Зашивается. Игорь в отпуске, а весной наплыв клиентов. Кому грудь, кому талию. Время такое. Купальный сезон на носу, – чуть осипшим от слез голосом заступается она за своего кобеля. – Он отойдет, знаешь же. Я горжусь тобой очень. Правда, горжусь, – последние фразы шепотом, чтобы отец не услышал.

– Знаю, мам, – ухмыляюсь с горечью, выпуская в сад струйку дыма. – Поеду к себе, наверное. Звони, если на него опять накатит. Приеду, разберусь. И прекрати уже стелиться перед ним. Смотреть не могу, как он ноги об тебя вытирает, до дыр уже стер.

– Я не стелюсь, Саш, – оскорбляется мать, а я вспоминаю седину в ее волосах и до ломоты в кулаках хочу прибить одного стареющего козла. – У твоего отца не всегда был тяжелый характер. Это он после Олеси озлобился, а до этого хорошо же жили.

– Да не жили вы хорошо. Мне-то хоть не ври. Хочешь, я тебя заберу? – поддавшись порыву, предлагаю я. – У меня две комнаты, сам домой только спать прихожу, отдохнешь, развеешься, себя в порядок приведешь, и отец, может, одумается, соскучится.

– Не могу я без него, сынок, – обняв меня со спины, говорит она то, что я и так знаю. – И тебе обузой быть не хочу. Ты молодой еще, не понимаешь много. Твой отец знаешь какой бывает… Редко, правда, но лучше так, чем одной.

– Подумай хорошо, мам, – настаиваю я. – Мое предложение бессрочное. В любое время. И ты не одна, я у тебя есть.

– Спасибо, милый, – поцеловав меня в плечо, всхлипывает мать. – А отец… он ведь тоже без меня не выживет. Я это точно знаю. Поэтому и терплю.

– Странные вы, родители, – тяжело вздыхаю я. – Но других уже не будет. Поэтому и терплю.

– Язвишь, – слышу ее улыбку и немного расслабляюсь. – Останься на ужин. Матвеевы придут. Игорь барбекю приготовит, я плов сделаю.

– Одни придут? – ощутив предательский толчок в груди, интересуюсь чуть севшим голосом.

Веснушка, зараза бесячая, второй день подряд меня игнорирует. Ни трубку не берет, ни на сообщения не отвечает. Или цену набивает, или я не такой уж охеренный, как заверяли мои бывшие.

– Вроде одни, – растерянно отвечает мать. – Отец остальных друзей всех распугал, а Игорь держится, потому что деваться некуда. Работают вместе.

– Понятно, – разочарованно говорю я. – Нет, все-таки поеду, а вы тут сами.

– Зря, хорошо бы посидели. Ночевать бы остался, в бане попарился. Ты когда в своей комнате спал в последний раз?

– В прошлый новый год, когда вы с отцом в Европу гоняли, – припоминаю я, невольно улыбаясь. Отметили мы с друзьями тогда на славу. Полдома разнесли, еле успели к приезду родителей все следы замести. – Извини, мам, телефон, – почувствовав вибрацию мобильника в кармане джинсов, оборачиваюсь и показываю взглядом на дверь. Мама понимающе кивает и выходит с террасы.

Друзья, наверное, меня потеряли. Договаривались в пять в Глобусе закупаться, а сейчас уже шестой час. Тяжело вздохнув, готовлюсь отбиваться и, не взглянув на экран, отвечаю на звонок.

– Как твоя бессонница, Кравцов? Не разбудила? – жизнерадостно щебечет в динамике мелодичный голосок Веснушки.

Ну ни хрена себе, а я уже в утиль себя списывать собрался. Решил, что хватку потерял и харизму где-то пропил. А нет, рано еще список женских имен прорежать. Совсем скоро новое добавится.

– Да, нет. В магазине стою, свисток тебе выбираю, – сегодня у меня с голосом полный порядок. То ли переписка помогла, то ли на отце натренировался. – А ты, смотрю, свой нашла. Свистнешь или все-таки геолокацию скинешь?

– А если я поболтать? – спрашивает Веснушка сквозь смех. Рассмешить получилось, осталось очаровать и соблазнить. А жизнь-то налаживается, и вечер обещает быть не совсем пропащим.

– Болтай, – благосклонно разрешаю я. – Минут пять у меня есть.

– Я тут слышала краем уха, что мои к твоим в гости собрались… – начинает она издалека.

– Есть такое дело, – слегка напрягаюсь я.

– Ты же про меня ничего лишнего не сболтнул?

– Смеешься, Олесь? – да она охренела. Нашла, блин, сплетника. – Ты со своими много чем делишься?

– Ну мало ли…

– Что значит мало ли?

– Ты сегодня какой-то злой, – тоном миротворца замечает Матвеева. – Случилось что?

– Ага, – киваю я. – Ты случилась.

– И как? Тяжелый случай?

– Неоперабельный, – скорбно выдыхаю.

– Ладно, уговорил, – хохочет Олеся. – Лови геолокацию, а то помрешь еще, а мне живи с этим грузом.

Я не верю своим ушам, а потом и глазам. Она действительно отправляет свое местоположение. От меня до нее гугл-карты рисуют тридцать минут езды. И даже пробок нет. Для вечера субботы – это фантастическое везение. Мне однозначно сегодня прет. Скандал с отцом мгновенно забыт, не попрощавшись с родителями, почти вприпрыжку несусь к машине, опасаясь, что, если не поспешу, Олеся передумает. С нее станется. Шальная на всю голову.

Выехав за территорию коттеджного поселка, запоздало вспоминаю, что сгоряча хотел вернуть отцу ключи от Ягуара. Хорошо, что удержался. Хрен ему. Это моральная компенсация за безрадостные детство и юность. Через пару минут я уже мчусь по МКАДу, пытаясь придумать, куда поведу Веснушку. Как назло, в голову ничего оригинального не идет. Ресторан – банально, в парк – скучно, к себе – рано. Пока гадаю, перебирая варианты, она снова звонит.

– Буду у тебя через тринадцать минут, – отчитываюсь я.

– Я как раз в кофейне кекс доедаю, а мы, вообще, куда пойдем или поедем? – уточняет она, судя по звукам, не переставая жевать.

– Меня друзья в Завидном ждут, – выдаю, как на духу. Пошлет, так пошлет, сама пусть тогда программу развлечений выбирает. – Мы там шале у озера на сутки сняли. Баня, купель, шашлык, места красивые.

– Знаю, была там, – беспечно отзывается Олеся. – Раз друзья ждут, надо ехать.

– Ты не против?

– Нет, – в ее голосе слышится удивление. – Или вы там проституток планировали?

– Спятила? Стал бы я тебя звать.

– Ну кто тебя знает, – усмехнувшись, тянет Олеся. – В наше время ничему удивляться нельзя.

– Ты же услышала, что мы на сутки едем? – уточняю на всякий случай. – То есть с ночёвкой.

– Я не глухая, Саш. С ночевкой, так с ночевкой. Я давно на природе не была, подышу свежим воздухом, высплюсь, утром птичек послушаю. Ты, кстати, не храпишь?

– Нет, – обескураженно отзываюсь я. – Ты со мной спать собралась?

– А там кровати свободные есть?

– Нет, – теперь я в полном ступоре. Она прикалывается или всерьез?

– Значит, с тобой придется спать, – невозмутимо заявляет Веснушка. – Да не бойся, Кравцов, насиловать не буду. Я девушка порядочная, – снова смеется и сбрасывает вызов.

Все-таки угодив в стихийную пробку, я паркуюсь у кофейни с опозданием на десять минут. «Порядочная девушка» ждет меня на тротуаре в короткой юбке, босоножках на высоченной платформе и в топе с надписью: «Дам подержать за 100$». Не выше, не ниже, а через всю грудь. И, похоже, лифчика под топом нет. Трындец, она точно издевается. Заглушив двигатель, ошалело пялюсь на нее минуты две или больше, прохожие головы сворачивают, кто-то даже проверяет бумажник на наличие долларов, а она, стоит как ни в чем не бывало, улыбается, жвачку жует. На одном плече рюкзачок, на сгибе локтя джинсовый пиджак и боевой раскрас на лице а-ля Клеопатра со стрелками до висков и красной помадой.

Может, уехать, пока не поздно? – приходит здравая мысль. Чую, добром все это не кончится. Она мне уже мозг взорвала. Страшно представить, что дальше будет. Но в итоге любопытство и азарт берут верх над здравым смыслом. Да и отступать я не привык, тем более добыча сама в руки идет.

Опустив стекло, я сигналю заждавшейся девчонке в образе сексуальной фантазии дальнобойщика. Отыскав меня взглядом, Олеся расплывается в широченной белозубой улыбке, приветственно машет и легкой, несмотря на внешне тяжелую обувь, легкой походкой направляется в мою сторону. Два парня азиатской внешности свистят ей вслед, бабулька с лысой собачкой под мышкой осуждающе качает головой, и только один остановившийся посреди тротуара мужик обращает внимание на меня и, подняв руку, показывает «класс», оттопырив вверх большой палец. Кивнув мужику, я переключаюсь на покачивающуюся при ходьбе надпись на груди Веснушки, мысленно гадая, как она додумалась не только купить эту похабщину, но еще и надеть, и выйти в люди.

– Мои глаза выше, Саш, – остановившись перед машиной, смеющимся голосом напоминает Олеся. Мда, глаза и правда выше, но эта провокационная надпись и то, что под ней, нехило меня завели, а еще ноги у нее бесконечные и талия такая, что ладонями можно обхватить. Руки чешутся проверить последнее предположение и заодно забраться под широкий, но короткий топ. Там размер второй, не меньше. Самое то. В яблочко, как говорится. За сто баксов можно подержать? Да без проблем. Я парень не жадный.

– Ягуар, еще и желтый. Для съёма девчонок – беспроигрышный вариант, – Олеся продолжает меня безжалостно троллить, а я достаю из бардачка зеленую сотенную купюру и с нахальной улыбкой протягиваю в окно.

– Сто баксов за «подержать», – ухмыляюсь, откровенно уставившись на высокую грудь Олеси. Она не теряется, с деловым видом берет сотню и, проверив на свету водные знаки, по-хозяйски убирает в карман короткой юбки. – Спасибо за взнос на приют для бездомных животных, – Веснушка хлопает по карману. – Шестой за сегодня, – добавляет хвастливым тоном.

– Шутишь? – я вопросительно вскидываю бровь.

– Нет, я сама серьезность, – Леся смеется, отрицательно качая головой, и, отогнув краешек кармана, демонстрирует сложенные купюры. Моя сотня там точно не единственная. Я раздражённо хмурюсь, начиная догадываться, что меня развели, как последнего лоха. – Не переживай, Саш. «Подержать» сейчас устрою. Не при всех же, – заговорщически подмигивает Олеся и, резво обогнув Ягуар, забирается на соседнее сиденье. – Ну, вот теперь мы одни, – она снова одаривает обезоруживающей улыбкой.

– Одни, – киваю я, выжидающе глядя в мшисто-зеленые глаза, чуть ли не потирая руки в предвкушении.

Мой взгляд предательски сползает на ее губы. Они обычные, не идеальной кукольной формы, но с красной помадой оказывают на меня какое-то парадоксальное воздействие. Терпеть не могу целовать накрашенные губы, но Олеськины, несмотря на обильность покрытия, не отталкивают, а напротив, вызывают грязные и пошлые фантазии на ее счет. Отрицать бессмысленно – Веснушка меня возбуждает, не до потери пульса, срыва башки и звона в яйцах, но до вполне ощутимого дискомфорта в джинсах.

– Глаза закрой, – требует девушка-загадка.

– Так нечестно, – возмущаюсь я.

– Почему нечестно? Про «посмотреть» речи нет, – пожимает плечами Олеся. Так и есть, даже придраться не к чему. – Закрой глаза и протяни мне ладони, – повторяет она с дополнением. – Или я верну тебе сотню.

Делать нечего. Приходится играть по ее правилам. С тяжелым вздохом я жмурю веки, ощущая себя полным кретином, и вытягиваю вперед обе растопыренные пятерни, готовые ухватится за уверенные «двойки» под топом Олеси. Ну хоть так, как крот, наощупь, а детали можно и дофантазировать.

– Какой послушный доктор, – посмеивается Олеся.

Понятия не имею, что на уме у этой сумасшедшей, но минуту, как минимум, она ничего не делает и не двигается. Я слышу ее ровное дыхание, дышу цитрусовым ароматом, мгновенно пропитавшим салон моего автомобиля, и жду сам не зная чего. Внезапно раздается какое-то шуршание, и по ошибке я воспринимаю звук за шелест одежды, но уже через считанные секунды горько разочаровываюсь.

– А вот и награда для героя, – взяв меня за запястья, Олеся уверенно разворачивает мои ладони так, чтобы в них могло что-то поместиться, и это что-то вовсе не упругая голая двойка…, а две апельсиновые карамельки в бумажных фантиках.

– Это какой-то прикол? – праведно гневаюсь на веселящуюся шарлатанку.

– Неа. Все честно, без подставы, – утверждает Олеся, наблюдая, как я раздражённо бросаю карамель в бардачок. – Зря, конфеты вкусные. Кстати, присмотрись внимательнее. Видишь рядом со знаком бакса две конфетки? – Бессовестная манипуляторша растягивает ткань на топе, проводя пальцами по танцующим буквам. В горле резко пересыхает, горячая пульсация в паху усиливается, принимая болезненный оттенок. Конфетки есть, Олеся не соврала, но смотрю я на выступающие через ткань вершинки сосков, умирая от желания попробовать именно их, а не дурацкие карамельки.

– Вижу, на бабочек больше похожи, – отвечаю низким тоном, выдавшем меня с потрохами. – Так и напрашиваются, чтобы их поймали. Могу зубами, если руками нельзя. Только скажи.

Но Олеся ничего не говорит, внезапно растеряв свое язвительное остроумие. Мы застываем в сантиметрах друг от друга, и за мгновенье атмосфера в салоне раскаляется до температуры кипения. Воздух становится густым и вязким, спираль напряжения раскручивается по нарастающей, пока не начинает опасно искрить. Мы встречаемся взглядами, одновременно делая глубокий жадный вдох, первый за прошедшую минуту. Она приоткрывает губы, взволнованно сгрызая с них помаду, забавно хмурится, рассматривая меня с каким-то новым обескураженным выражением, и больше не улыбается от уха до уха, а скорее, выглядит испуганной и растерянной. До скрежета зубов наивной и невинной. И этот ее непосредственный открытый взгляд отрезвляет меня быстрее, чем ушат с ледяной водой. Я вспоминаю, кто передо мной, вытравливая из головы похотливые мысли. С физиологией дела обстоят сложнее, но я справлюсь. Веснушка – не та девушка, которую можно в первый день знакомства отыметь в машине и без сожалений выставить на улицу, но я, чёрт подери, был дьявольски близок к тому, чтобы именно так и поступить.

– Тебя отец не учил, что дразнить взрослых дядей опасно? – прячу злость на самого себя под едкой иронией.

– Это ты что ли взрослый? – она скрывает свою нервозность за дерзким тоном, быстро накидывает на себя джинсовый пиджак, наглухо застегивая его на груди. А вот это мудрое решение.

– Я старше на восемь лет, Олеся. Давно не мальчик из песочницы, и подобные игры могут завести нас не туда. Понимаешь? – сухо интересуюсь я, отворачиваясь от притихшей девушки, и завожу своего зверя. – Пристегнись, пожалуйста.

– Ты меня сейчас напугать пытаешься? – Олеся натянуто смеется, щелкая ремнем безопасности. – Не слишком ли пацанская машина для взрослого дяди?

– В самый раз.

– Кто-то еще не наигрался в крутого мачо местного разлива?

Ягуар с мягким рокотом срывается с места. Я выразительно хмыкаю, не удостоив ее ответом. Пусть сколько угодно брызжет ядом, мне известна причина вызывающего поведения. Мне не привиделось сексуальное притяжение между нами. Мы оба его почувствовали несколько минут назад, но в отличие от меня, Олеся пока не готова признать очевидное. Что ж, подождем. Спешить нам некуда. До утра еще много времени, и я собираюсь использовать его по полной.

– Саш, расскажи, кто там будет? – спустя десяток километров пути, Олеся первой прерывает молчание, убавляя громкость ритмичного трека.

– Напряглась, малышка? – ухмыляюсь я, бросив на девушку насмешливый взгляд, и откровенно пошлю: – Боишься, что с тремя взрослыми дядями твой наглый язычок не справится?

– Я же сказала, что не боюсь тебя, Кравцов. – порывшись в своем рюкзачке, она достаёт влажные салфетки и, опустив зеркало, тщательно вытирает губы. – У меня плохая память на имена. Не хочется попасть впросак, – закончив, поясняет Веснушка.

– А мне кажется, что ты прощупываешь почву и начинаешь жалеть, что опрометчиво согласилась поехать со мной, – не унимаюсь я. – Вдруг у нас мальчишник, Лесь? Трое мужчин и ты одна, да еще и в такой говорящей футболке. Друзья мне только спасибо скажут за приятный длинноногий бонус.

– У меня обычные ноги. Платформа у босоножек высокая, – невозмутимо отвечает Веснушка, рассеянно глазея в окно.

Как будто и правда не волнуется. Выдержка у девчонки что надо. Другая бы уже заистерила и заставила бы меня развернуть машину. Скосив взгляд на едва прикрытые юбкой стройные бедра и острые коленки, я готов с ней поспорить насчет обычности ее ног. Фигурка у Веснушки отпад, гибкая и точеная, как статуэтка. Обычно я предпочитаю более сочные формы, а-ля песочные часы, но случались в моей постели и худощавые девчонки. Вкусы и предпочтения иногда подстраиваются под обстоятельства и конкретного человека. Конкретно Олеся Матвеева меня нехило вштыривает, а это и есть самое главное в подборе партнерши для секса.

– Олег и Макс Богдановы. Родные братья. Макс мой ровесник, учились в одном классе, потом вместе в МГМУ Сеченова поступили. Макс будет со своей девушкой Яной, Олег старше нас на два года – с женой Мариной, – снисходительно отвечаю на просьбу Олеси и коротко рассказываю о своих друзьях.

– Макс и Яна, Олег и Марина, – прилежно повторяет Олеся. – А ты собирался один поехать? Пятым лишним? – тут же любопытствует она. – В столовой ты был с брюнеткой, или, скорее, она с тобой.

– Ленка – отработанный материал, – равнодушно отзываюсь я. – Планировал взять кого-нибудь другого. Выходные без секса – это время, потраченное впустую, – снова провоцирую Веснушку, но та стойко держится.

– И все равно с кем?

– Почему? У меня есть личные критерии выбора и список желающих, – пожимаю плечами, с улыбкой поглядывая на задумчиво нахмурившуюся Веснушку. – Но сегодня все пошло не по плану.

– В списке желающих меня точно не было, – повернув голову, она озадаченно изучает мой профиль.

– Правда? – ухмыльнувшись, смотрю ей в глаза, замечая вспыхнувшие на щеках розовые пятна, говорящие куда больше любых слов.

– Мне нравится тебя дразнить, хотя ты и считаешь, что это заведет нас не туда, – с непосредственной искренностью отвечает Олеся. – Я думаю, мы можем стать друзьями, Кравцов.

– Ага, лучшими, – смеюсь над ее наивностью, возвращая взгляд на дорогу. – С подругами я еще не трахался, Веснушка. Может быть, потому что у меня их никогда не было. Но давай попробуем. Вдруг понравится.

– Друзья для души, а не для тела, – выдает она, и я ржу, как конь. Надувшись, Олеся отворачивается от меня и до конца поездки обиженно молчит. Я не чувствую ни малейших угрызений совести, наоборот, меня-таки распирает от удовольствия и волнительного предвкушения.

Мы приезжаем в самый разгар сабантуя. Парни заметно на веселе после распитой бутылки вискаря, девочки балуются шампанским, горячий шашлык уже на столе, рыба еще на гриле, баня топится, от купели под открытым небом в воздух поднимаются клубы пара.

Я быстро знакомлю друзей со своей новой спутницей, и уже через час Олеся своя в доску, словно сто лет тусуется в нашей компании. Не знаю как, но за короткий отрезок времени Веснушка умудряется задвинуть меня на второй план и очаровать всех, включая не очень жалующую моих пассий Маринку. Когда-то давно, еще до замужества с Олегом, у нас с ней пару-тройку раз было, но об этом известно только нам двоим. Тем не менее Марина до сих пор ревностно относится к каждой девушке, которую я знакомлю с друзьями. Точнее относилась – до появления Олеси.

– Мальчики, мы париться. Без нас не пить и не сплетничать, – игриво грозит нам с парнями Яна. – Олесю тоже забираем, – обнимая Веснушку за плечи, она уводит ее в сторону бани. Марина уже там, встречает подружек шампанским и пьяно хохочет.

– Вам не поплохеет? – кричит вдогонку Олег. – Шампунь в парной лучше снаружи принимать, а не внутрь.

– Помощь потребуется – позовём, – хихикает Яна, демонстративно захлопывая за собой дверь.

Расположившись на мягких диванах вокруг кострища, мы с друзьями курим кальян и доедаем шашлык под крепкие напитки и мужские разговоры. Макс, как обычно, травит больничные байки, Олег отпускает пошлые беззлобные шуточки в адрес закрывшихся в бане девушек, а я расслаблено потягиваю из стакана холодный виски и изо всех сил стараюсь не опьянеть.

– Колись, Кравцов, где такую забавную малышку откопал? Ей восемнадцать-то есть? Не встрянешь за совращение? – глумится Макс.

– Есть. Девочка взрослая, – поясняю я и затягиваюсь кальяном.

– Я бы не сказал, – вставляет Олег. – Без обид, но синий чулок с душой нараспашку не твой формат, Сань.

– В каком смысле? – раздражаюсь я, поперхнувшись дымом. Олеся странная немного, ладно, пусть не немного, но уж точно не синий чулок.

– В прямом. Я давно тебя знаю, выучил уже твой типаж.

– Да отвали ты от него, Олег. Может, Кравцова теперь прет от девочек-одуванчиков, – хохмит Макс. – Они, между прочим, самые отмороженные на голову. Зажигают похлеще опытных. Поэтому я одобряю. Один раз живем, грех не оприходовать такой свежачок.

– Свежачок? – вопросительно подняв бровь, смотрю на захмелевшего Макса.

– Ленки твоей точно посвежее будет, – оба друга срываются в пьяный ржач, чем начинают меня изрядно подбешивать. Свиридова-то тут причем? Мы вроде разбежались без претензий. Или я чего-то не знаю?

– Да не парься, Сань, – хлопает меня по плечу Олег. – Макс ей присунул разок, вот и радуется, как ребенок.

– Серьезно? – недоверчиво пялюсь на младшего Богданова. – Когда успел?

– После того, как ты ее послал, она ко мне пьяная приперлась, хотела выяснить, есть у тебя кто или нет, – поясняет Макс, закидывая в себя порцию виски. – Я сказал, что в душе не е*у, а Ленка разревелась. Пришлось утешить.

– Ну ты козел, – ухмыляюсь без особого сожаления. Ленка – пройденный этап, и ее нравственный облик меня волнует мало. Хреново, конечно, что по рукам пошла, но это только подтверждает правильность моего решения. Все просто на самом деле. Нет бабы – нет проблем. – А Янка где была?

– К родителям в свой Мухосранск на выходные ездила, – небрежно отзывается Макс. – А я оба дня Свиридову жарил. Ухх она какая, с огоньком. Такую ты девку, Кравцов, просрал.

– Зато ты вовремя подобрал, – цинично замечаю я, ничуть не удивившись выходке Макса. Он из нашей компании самый всеядный, а Янка у него или слепая, или замечать ничего не хочет.

– Слушаю вас и завидую, – с притворным сожалением вздыхает Олег. – Нахера я так рано женился?

– Сейчас Марина вернется и объяснит, – насмешливо бросаю я, поворачиваю голову в сторону бани как раз в тот момент, когда оттуда выбегают распаренные и раскрасневшиеся девушки в полотенцах. С громким смехом они несутся прямиком к купели. Олеся вперед всех, светлые волосы собраны в пучок на макушке, довольная улыбка до ушей, щеки горят. Парни одновременно сворачивают шеи, когда все три банщицы оказываются на бортике купели.

– Интересно, они голышом нырять будут или слабо? – пожирая девчонок взглядом, рассуждает вслух неугомонный Макс.

– На Маринку мою голую поглазеть хочешь? – Олег шутливо отвешивает ему братского леща по затылку.

Шутки шутками, а я почему-то напрягаюсь, наблюдая за тем, как Олеся развязывает узел на своем полотенце, медленно разводит края в стороны и поворачивается к нам спиной. У меня даже в горле пересыхает, а Макс подается вперед, ерзая от нетерпения. Зря Олег волнуется, его не Маринка вовсе интересует, и не Яна, которую он голую сто раз видел. Ловлю себя на мысли, что тоже не прочь хорошенько вмазать Богданову-младшему и не дружеского, а воспитательного леща. Тем временем Олеськино полотенце падает к ее босым ступням, открывая умопомрачительно-горячий вид на изящное точеное тело в крошечном белом купальнике, состоящем из одних веревочек. С моих губ срывается невнятное ругательство. Не знаю, сколько ткани и что она прикрывает спереди, но сзади – это просто отпад башки. Марина и Яна тоже бросают свои полотенца на землю, но на их фоне Веснушка смотрится еще сексуальнее. Гибкая, хрупкая, почти невесомая, но при этом чертовки женственная. А талию и правда ладонями обхватить можно.

– Беру свои слова про синий чулок назад, – возбужденно сопит Макс. – Кто бы мог подумать, что у бледной худышки такая задница зачетная. Ну, давай, детка, повернись, покажи нам сиськи.

– Заткнись, Богданов, – толкаю друга в плечо и тычу пальцем в его подружку. – Яну видишь? Вот она покажет все, что хочешь.

– Жалко, что ли? Я одним глазком, – намеренно дразнит меня Макс. Но его эротическим фантазиям не суждено сбыться. Сосчитав до трех, девушки, так и не оглянувшись в нашу сторону, ныряют в купель, подняв волну брызг.

– Облом, – смеется над приунывшим братом Олег, а я, облегченно выдохнув, плескаю себе немного алкоголя в стакан. – Не вешай нос, Макс, сейчас быстро накупаются и вылезать начнут.

Черт, об этом я как-то не подумал. Поперхнувшись горьким пойлом, ставлю стакан на стол и снова переключаю фокус внимания на плескающихся русалок. Девчонки весело хохочут, брызгаясь и зазывая нас присоединиться.

– Давайте-ка тоже попаримся, – предлагаю я, решительно вставая с насиженного места.

– Пошли, – охотно соглашается Олег. Максу не остаётся ничего другого, как последовать за нами, тоскливо оглядываясь на резвящихся в воде полуголых купальщиц.

Олеся

Выходить из купели оказалось не так приятно, как нырять в нее. Жаркий майский день давно закончился, сменившись вечерней прохладой, земля остыла, свежий ветерок пронизывает до костей. Я зябко ежусь, кутаясь в мокрое полотенце, зубы стучат, тело покрылось гусиной кожей. Сейчас бы опять в баньку погреться, но она временно оккупирована мужчинами. Они, конечно, будут не против, если я присоединюсь, но рисковать все же не стоит, да и девочки не поймут.

– Замерзла? – с добродушной улыбкой спрашивает Марина. Я согласно киваю, растирая плечи руками. – Но круто же, согласись? Не жалеешь, что приехала?

– Нет, тут здорово и вы заводные и классные, – делаю искренний комплимент.

Марина мне правда очень понравилась. Веселая, простая, без короны на голове и поговорить есть о чем, кроме шмоток и клубов. Они с Олегом шикарная пара. Оба высокие, спортивные, яркие. Он – шатен с зелеными глазами, она – черноглазая брюнетка с сочными формами. Дети красивыми будут. Макс с Яной на мой субъективный взгляд не так гармонично смотрятся, да и вообще не похожи на влюбленных. Он весь вечер на меня пялился, даже не скрываясь от своей девушки. Как-то это неправильно, но кто я такая, чтобы совать нос в чужие отношения.

– А Яна куда делась? – задаю вопрос, оглядевшись по сторонам.

– Вон, идет, – показывает Марина на спускающуюся с крыльца дома подругу.

– Ну, как вы, живые? – приблизившись, Яна протягивает мне банный халат с капюшоном. Длинный и теплый, как раз то, что нужно. Второй отдает Марине, а третий накидывает на себя. – В карманах тапочки. Они одноразовые, потом можно выбросить.

– Спасибо, – благодарю трясущимися губами.

Мы быстро одеваемся и перебираемся поближе к огню. Занимаем свободный диван напротив того, что облюбовали парни. Оголодавшие после купания девчонки набрасываются на еду, открывают очередную бутылку шампанского. Третью или четвёртую по счету. Я уже сбилась. Мне за ними при всем желании не угнаться. Только один бокал осилила, после которого до сих пор в голове шумит и в сон клонит.

– Давай самую капельку, за компанию, – уговаривает Марина, наполняя бокал для меня и двигая в мою сторону. Отпираюсь как могу, объясняя, что ещё один глоток, и я вырублюсь прямо на улице, а им всем придётся тащить мою тощую тушку в дом.

– Ничего страшного, Кравцов взвалит на плечо и поволочет в свою берлогу, – легкомысленно смеётся Янка и добавляет заговорщическим тоном: – Мы вам комнату на первом этаже оставили. Самую удобную, между прочим. С гостевой ванной и выходом на террасу.

– Кравцов, как всегда, в малине, – закатив глаза, фыркает Марина. – Олег над ним больше, чем над собственной женой и братом трясётся. А Сашка мог вообще не явиться. Не раз всех обламывал. Честно говоря, не понимаю я дружбы в одни ворота.

– Не нагнетай, Марин, – отмахивает Яна. – Был бы Кравцов херовым другом, вы бы с Олежкой даже до ЗАГСа не дошли, – девушка бросает на подругу многозначительный взгляд. Глаза у нее и правда, как у лисы Алисы, хитрые, раскосые, выразительные, и волосы ярко-рыжие, собранные на затылке в густой хвост. Огненная девчонка, парни таких любят, но Максим, похоже, свое рыжеволосое счастье пока не оценил.

– Почему? Саша отговорить мог? У Олега своей что ли головы на плечах нет? – недоумеваю я. Девчонки переглядываются, потом смотрят на меня и дружно хохочут.

– Ну ты наивняк, Леся. Детский сад, штаны на лямках. – задыхаясь от хохота, Янка вытирает выступившие слёзы.

– А что я такого сказала? – спрашиваю, смущённо глядя на веселящихся подруг.

– Ты точно сюда с Кравцовым приехала? – Маринка заливается ещё сильнее.

– Ей бы больше Смоленский подошёл. Скажи, Марин? – хватаясь за живот, обращается к подруге Янка.

Я не злюсь на них и не обижаюсь. Смеются – значит весело. Волшебные пузырьки из шампанского действуют. Жаль, что у моего организма на алкоголь совсем другая реакция. Или сплю, или плачу.

– А кто такой Смоленский? – интересуюсь для поддержания беседы.

– Вадик Смоленский тоже из нашей компании, но появляется редко. Олег, Сашка и Смоленский ещё со школы дружат. Вадим – жуткий ботан, но зато к нему с любым вопросом обратиться можно. Поможет, выручит, подскажет, – объясняет Яна. – Кстати, он до сих пор девственник. Вот кому-то повезёт, – хохочет девушка, и я тоже непроизвольно улыбаюсь. За компанию.

– Чем повезёт-то? – уточняю, не совсем уловив в чем подвох.

– Ну ты приколистка, – почти плачет Маринка. – Вас точно со Смоленским надо познакомить. Он бы тебе сейчас такую лекцию развернул, до утра бы слушала.

– Лесь, скажи, а как тебя в Кравцова нашего вляпаться угораздило? – интересуется Яна. В бане меня Марина уже пытала на эту тему, но я умудрилась незаметно «съехать». А сейчас под прицелом двух любопытных пар глаз отмолчаться точно не получится.

– А почему вляпаться? – я все-таки пытаюсь увести разговор в сторону.

– Ты, как почемучка, Олесь. Мы уже смеяться устали, – жалуется Марина. – А вляпаться – это потому, что Кравцов, как мужик, дерьмо редкостное. Каждый месяц новая баба, знакомиться устали. Больше двух раз ни одну не видели. Нет, вру. Ленка сегодня четвёртый раз должна была приехать, но появилась ты, – она окидывает меня красноречивым взглядом. – И очень нас всех удивила.

– Зачем ребёнка пугаешь, Мариш? Вдруг у них любовь. Чистая и светлая, как в кино, а ты в грязной обуви по нежным чувствам, – выдаёт Яна, прыснув в конце от смеха. – Ты не слушай Маринку, Лесь. И меня не слушай. Тебе Кравцов только на пользу. Наивности поубавится и ума бабского прибудет. К тому же гинекологи, говорят, трахаются, как боги. Да, Марин?

– Ничего особенного, – мрачно отзывается брюнетка и залпом допивает шампанское из бокала.

– Да ладно, мне-то не заливай. До сих пор на Кравцова слюни втихаря пускаешь, – Яна толкает подружку плечом, и до меня частично доходит, что они имеют в виду. У Марины и Страйка есть своя история, судя по всему, случившаяся до Олега. Я не удивлена, но странные они тут все, конечно.

– А кто гинеколог-то? – слегка запутавшись, спрашиваю я. – Стра… Кравцов же вроде онколог.

– Хирург-онколог, – важно поправляет Марина, давая понять, что знает о Саше куда больше, чем я. – По женским половым органам. Вот такие дела.

– Специализацию, конечно, он выбрал себе специфическую… – комментирует Яна. – Насмотрится на работе ужасов, и неровен час, ориентацию сменит, – она и тут находит повод посмеяться.

– А мне кажется, что это очень смелый выбор, – говорю серьёзным тоном.

– Его отец так не считает, они из-за этого постоянно срутся. Папашка Сашку в пластическую хирургию отправлял, хотел, чтобы сын по его стопам пошел, «Амели» после него возглавил, а Саша по-своему сделал, – рассказывает Марина, наполняя свой и Янкин бокалы. Мой – по-прежнему до краев, нетронутый. – Кравцов хоть козел и бабник, но Олег говорит, что он врач от бога. Его единственного на третьем курсе в хирургическую бригаду взяли к самому Маковецкому. Слышала такого? Один из лучших онкологов страны. Прикинь, уровень? Скоро и к нашему Кравцову запись на пять лет вперёд выстроится.

– А так и не скажешь. Кравцов на врача совсем не похож. Бывает же такое несоответствие, – разводит руками Яна и бросает на меня хитрющий взгляд. – Ну так как, врут слухи про особые умения мужиков-гинекологов в сексе или нет?

– Понятия не имею, мы до этой стадии отношений не дошли, – передергиваю плечами, задирая ноги на диван и прижимая колени к груди. – Но мне кажется, что к профессии секс не имеет особого отношения.

– Серьезно или шутишь? – девушки снова переглядываются, на этот раз удивленно. – У вас совсем-совсем ничего не было? – им больше не смешно, и я из категории забавной дурочки плавно перешла в какую-то новую. Теперь на меня смотрят не с покровительством, а с настороженностью.

– Серьезно, – киваю я. – Совсем ничего, – расправляю широкий халат так, чтобы накрыть им не только колени, но и озябшие ступни. Разговор становится малоприятным, все больше смахивая на обмусоливание сплетен.

– А знакомы давно? – любопытствует Яна, рассматривая меня совсем другим взглядом. Я начинаю подозревать, что у любвеобильного Страйка и с этой девушкой имеется незакрытая страница засекреченной истории.

– С пяти лет, – выкладываю, как на духу, и только увидев вытянутые лица девчонок, осознаю, что дала маху. В первую очередь, против самой себя. Судя по тому, что ребята дружат давно, они могут знать, пусть даже условно, моего отца. Мне категорически не нужно, чтобы до моих родителей дошло, что я встречаюсь с сыном Кравцовых. Во-первых, между нами действительно нет ничего серьезного, а во-вторых, они со стопроцентной гарантией решат вмешаться из самых искренних родительских побуждений, и этого я боюсь больше всего.

– Моя мама раньше работала в «Амели», и нашу семью пару раз приглашали на корпоративы, – вру на ходу, ставя себе мысленную пометку предупредить Страйка.

– Да ладно, – расплывается в улыбке Яна. – Так это у тебя ещё с детства? Офигеть!

– Что с детства? – не понимаю я.

– Что-что? Любовь, – беззлобно раздражается Яна. – Очень неудачный объект для воздыханий ты выбрала, Лесь, но хотя бы опыту наберешься. В этом плане лучше Кравцова только мой Макс. Такой же бл*дун и пи*дабол.

Я туманно улыбаюсь, не собираясь оспаривать версию Яны. Пусть думают, как хотят, и мне в роли наивной дурочки гораздо комфортнее.

– Грубовато ты о своём парне, – смеётся Марина. – Но в точку. Самого порядочного я отхватила. Олег у меня святой на фоне друзей. Лесь, тебе лет сколько? – резко меняет она тему.

– В ноябре двадцать будет, – отвечаю без заминки. Марина кивает каким-то своим мыслям. – А тебе?

– Двадцать пять, – вздохнув, словно ей сорок, признается она.

– Старушка, – подтрунивает над подругой Яна. – Мне ещё три года до твоего юбилея.

– Учитесь где-то? – интересуюсь я, радуясь, что диалог перетек в другое русло.

– Я закончила в том году. Работаю архитектором в департаменте. Тоска смертная. Скорее бы в декрет, – сетует Марина.

– В чем проблема? – мягко улыбаюсь я и даже немного завидуя. Давно заметила, чем благополучнее у некоторых жизнь, тем охотнее они себе сложности придумывают. – Возраст у тебя подходящий. Чем раньше начнёте, тем быстрее дети вырастут и здоровее будут.

– Да, знаю, – соглашается Марина. – Сашка то же самое говорит, а Олег хочет подождать ещё год. Им с Кравцовым пообещали хорошие места в питерском многопрофильном онкологическом центре. Переезжать с маленьким ребёнком сложнее будет. Решили немного повременить.

– Олег тоже онколог?

– Да, во взрослой гематологии. Очень не…, – Марина отвлекается, не успев закончить мысль.

Дверь парной с грохотом открывается, выпуская троих голых парней, с гомерическим ржачем несущихся к купели. Сверкнув задницами и мускулистыми спинами, троица дружно прыгает в воду.

– О, наши герои напарились! – оживляется заметно опьяневшая Яна. – Как интересно они выбираться будут? – ухмыляется она. – Мужской стриптиз заказывали, девочки?

– Пойду в дом, вынесу им тоже халаты, а то от них всего можно ожидать, – Марина качает головой, с улыбкой глядя на веселящихся парней сквозь дымовую завесу затухающего костра. – Как соберутся вместе, так детство в одном месте играет, – ухмыляется она, поднимаясь с дивана.

– Эх, зря она суетится, я бы посмотрела, – заявляет Яна, когда Марина скрывается из поля нашего зрения. – Ничего нового я там не увижу, но все равно эстетически кайфану. Повезло же тебе, Леська, – завистливо протягивает она. – Ночью не теряйся. Выжми из него по максимуму. Кравцов – редкий экземпляр. Во всех смыслах.

– А недавно в один голос говорили, что не повезло, – припоминаю с безобидной улыбкой. – Но ты не волнуйся, я разберусь, что мне делать с этим редким экземпляром.

– Сомневаюсь, – одарив меня скептическим взглядом, заключает Яна. – Нравишься ты мне, Олеся. Хорошая девчонка, добродушная, наивная и совсем зеленая… – вздыхает чуть ли не с сожалением. Ну надо же, какая заботливая. Сейчас еще и советы дружеские начнет раздавать. – Ты на Сашку больших планов не строй, Лесь, – подтверждает она мои догадки. – Развлекись, приятно проведи время… и забей, лучше первая, чтобы не так обидно было.

– Ян, у меня вообще-то парень есть, – сообщаю, устав слушать о том, какой Страйк мега-бабник и как быстро меня кинет. Словно я дура слепая и не вижу очевидных вещей. – Он сейчас во Франции, но скоро вернется, – поймав недоверчивый взгляд Яны, добавляю поспешно.

Придумываю, само собой. Никуда Вик не уезжал, только собирается. Завтра. А сегодня мы должны были встретиться в той кофейне, откуда меня потом забрал Страйк. Я отменила свидание в последний момент и, честно говоря, сама не до конца понимаю, зачем позвонила Кравцову под дурацким предлогом и потом согласилась поехать сюда. Наверное, захотелось удивить, сломать сложившийся в его голове шаблон. По старой памяти. Есть в нем что-то, разжигающее во мне… азарт, если это можно так назвать.

– Ваш Кравцов мне не интересен в долгосрочной перспективе. Так что расслабься, никуда он от вас не денется, – говорю Яне чистую правду.

– Слышали мы уже такие песни, – усмехнувшись, иронично отзывается она. – Потом будешь сопли на кулак наматывать.

– Что вы тут наматывать собрались? – плюхнувшись между нами, спрашивает Максим, обняв нас обеих за плечи. Увлекшись разговором, мы с Яной не заметили, как он подкрался. Подняв голову, я натыкаюсь на хмурый взгляд Страйка, усевшегося на диван напротив. На нем такой же халат, как у меня, но сидит совершенно иначе. Если я в своем тону, то Кравцову размер подошел впритык. За прошедшие годы с нашей последней встречи Страйк заметно возмужал. Особенно это бросилось в глаза, когда я наблюдала за его голым забегом. Не качок, но спортивными тренировками, судя по широченным плечам и крепким мышцам, похоже не пренебрегает.

– Леску на удочку наматываем. На рыбалку собрались, – отвечаю Максу с невинной улыбкой.

– Один карась уже клюнул, – ухмыляется Кравцов, намекая на своего друга.

– Речной карась костлявый, можно подавиться, – парирую я, глядя в темные глаза Страйка.

– На хрена тогда такая рыбалка? – Саша явно чем-то недоволен, но мне плевать. Я приехала развлекаться, отдыхать и дышать чистым воздухом. Пока все идет по плану, и Страйк при всем желании не испортит мне настроение. Даже если будет сильно храпеть ночью или руки распускать. Ни то ни другое меня не напугает. Кравцов – красивый взрослый мужик, как он сам выразился, и я, благодаря рассказам Яны и Марины, примерно догадываюсь, чего от него ожидать, когда мы останемся в комнате одни. Я пока не решила, стоит ли дать ему… по морде или попробовать вкусить прелести «свободных» отношений. Вовсе не назло Виктору, не позвавшему меня с собой в Париж, а чисто из любопытства.

– А мы просто на бережке посидим, а еще лучше полежим, – опуская руку мне на талию, выдает Богданов-младший.

– Макс, ты Олеську не лапай, а то тебе Сашка руки вывернет, – в шутку бросает Яна. Он и бровью не ведет, уставившись на меня самодовольным похабным взглядом.

– Так я исключительно по-дружески, – широко улыбается парень, и его ладонь нагло сползает мне за спину. – Ты же не против, Олесь? Давай на озеро прогуляемся? Там ночью красиво, тихо, птички поют.

– Лягушки квакают, комары жужжат, – продолжаю скептическим тоном. – Куда Марина и Олег делись? – отодвинувшись подальше от разгорячённого нетрезвого парня, перевожу диалог на нейтральную тему.

– Спать пошли, супружеский долг не ждет. Что будешь пить, цыпленок? – спрашивает Макс, опуская взгляд на мои губы, и снова наседает, сокращая расстояние.

– Олеся не пьет, и тебе уже хватит, – Яна тянет его за локоть в обратную сторону, но он отмахивается от девушки, как от назойливой мухи. Придвигается ко мне вплотную и дышит перегаром в лицо.

– Отвали, Каштанка, не видишь, мы разговариваем, – откровенно хамит Макс, опуская свою загребущую лапищу на мою задницу.

Янка чуть не плачет от обиды, Кравцов бездействует, заняв наблюдательную позицию, а мне уже совсем не весело. Вопросительно вскинув брови, я гневно смотрю на Страйка, мысленно посылая ему сигналы SOS, а этот козел равнодушно ухмыляется, давая понять, что и пальцем не пошевелит, чтобы угомонить своего напористого друга. «Я тебя предупреждал», – кричит его насмешливый взгляд.

Ладно, хрен с тобой, сама разберусь.

– Я бы водки выпила, Макс. Принесешь? – заявляю с лучезарной улыбкой. Кравцов давится своим виски, а Янка смотрит на меня, как на Иуду.

– Так это в дом идти надо, – теряется парень, озадаченно чешет репу и наконец переключается на свою подружку. – Яныч, сгоняешь по-быстрому? Бутылка в холодильнике.

– Хрен тебе, придурок, – огрызается девушка. – Сгоняй сам.

– Не ругайтесь, я схожу. Одна нога там, другая – здесь, – торопливо вскакиваю с дивана и быстро улепетываю в сторону дома. Возвращаться, само собой, не собираюсь.

– Я с тобой, – вызывается неугомонный Макс, тоже подрываясь. У меня сердце в пятки падает. Вот же прилипала.

– Сел на место, – слышу резкий оклик Страйка. Да неужели. Никак голос прорезался, мысленно язвлю я. – Мозги включи, Богданов, и перед Яной извинись. Я спать пошел. До завтра.

– Пока, Саш, – пищит в ответ Янин тонкий голосок.

Выдохнув с облегчением, я замедляюсь у крыльца и уже без спешки поднимаюсь по ступеням. Открыв дверь, прохожу в тускло освещенный холл. Замешкавшись, растеряно кручу головой, пытаясь понять, в какую сторону идти. Девчонки вроде говорили, что нам оставили комнату внизу.

– Направо, – подсказывает из-за спины догнавший меня Кравцов. Я на автомате замечаю, что от него пахнет дымом от костра, табаком и крепким виски. Так себе коктейль, но мне неожиданно нравится. После неприятного инцидента с пьяным Максом, я уже не уверена, что ночевка со Страйком такая уж безобидная идея. Не зря же люди говорят: Скажи мне, кто твой друг… Может, ну его, любопытство мое. Поэкспериментирую с кем-нибудь другим, менее опасным.

– Показывай дорогу. – оглянувшись через плечо, я натянуто улыбаюсь, стараясь не выдать внутренних противоречий, и отступаю в сторону, позволяя Кравцову стать моим проводником.

– Не ссы, Веснушка, не съем, – разгадав мою браваду, ухмыляется Страйк и окидывает меня ленивым взглядом с головы до ног. К счастью, халат скрывает все части тела, за исключением возмущенно пылающих щек и шеи.

– Подавишься, – нахохлившись как боевой воробей, огрызаюсь я, вызывая у Кравцова снисходительную улыбку.

– Пойдем, паникерша, – взяв меня за руку, со смешком произносит Кравцов и уверенно тянет за собой.