7. РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Леонора не обманула меня. Через два дня после выхода из тюрьмы я получил от нее известие, что Адкинс будет у ее матери на следующий день, и чтобы я со своими приятелями явился около половины десятого.
Получив это известие, я немедленно уведомил Мейсена и Вильтона, и мы назначили друг другу свидание на следующее утро. Утром я встретил своих приятелей в назначенном месте, и около девяти часов мы направились к дому миссис Хайленд.
Когда мы подходили к дому, я увидел Леонору у окна. Она заметила нас и встала со своего места. Я позвонил, и дверь отперла сама Леонора. Без колебаний она ввела нас всех троих в гостиную, где мы увидели Адкинса и миссис Хайленд.
– Что нужно этим людям? – вскричала, увидев нас, миссис Хайленд, голосом, выражавшим не столько негодование, сколько тревогу.
– Эти джентльмены желают видеть вас по делу, мама, – сказала Леонора.
– Опасаться их нечего. Они наши друзья.
Сказав это, Леонора пригласила нас сесть.
Адкинс ничего не сказал, но я видел по выражению его лица, что он считает игру проигранной, а себя погибшим человеком.
– Миссис Хайленд, – сказал Вильтон после короткого молчания, – я пришел сюда по чувству долга, который мне следовало выполнить давно. Я был другом вашего мужа, с которым я проплавал около 9 лет. Я был на «Леоноре», когда капитан Хайленд умер в Новом Орлеане: я услыхал о том, что рассказал вам мистер Адкинс про этого молодого человека. Все это – ложь. Когда в Новом Орлеане заболел ваш муж и затем умер, мистер Адкинс все это время пьянствовал и пренебрегал своими обязанностями. Роланд не убегал с корабля и не оставлял капитана Хайленда, он один только из всей команды был с ним и заботился о нем до самой смерти. Мистер Адкинс никогда не любил Роланда. Когда Адкинс сделался командиром, он не пустил Роланда на корабль, мало того, он не дал ему даже вернуться на родину. Я сделал с Адкинсом только одно плавание после смерти капитана Хайленда и увидел, что оставаться с ним не могу, если не хочу сделаться таким же негодяем, как он. Вот причина, почему я оставил «Леонору». Миссис Хайленд, – продолжал Вильтон, в упор смотря на Адкинса, – не колеблясь, говорю, что он дурной человек, что он обокрал вас и продолжает обкрадывать.
– Эти люди составили заговор, чтобы погубить меня! – вскричал Адкинс, вскакивая на ноги. – Я подозреваю, что они подкуплены. Трое мужчин и одна женщина – это слишком много, чтобы я мог состязаться с ними!
Миссис Хайленд не обратила ни какого внимания на это замечание, но, обернувшись к Мейсену, сказала:
– Я знаю вас давно, мистер Мейсен. Что вы можете сказать?
– Подтверждаю справедливость того, что сказал вам сейчас мистер Вильтон, – отвечал Мейсен. – Роланд и в моих глазах не сделал ничего такого, за что стоило бы его лишать вашей дружбы. Я давно знаю, что капитан Адкинс негодяй, и меня удерживала высказать вам все это только боязнь лишиться места и подвергнуть свою семью нищете. Услыхав, что, благодаря этому разбойнику Роланд лишился не только вашей дружбы, но и посажен под арест, я не стал больше колебаться и решил открыть вам все Адкинс бесчестный, злой человек и я могу доказать это.
– Продолжайте! Продолжайте! – вскричал Адкинс, – ваша цель теперь ясна. Конечно, мое слово ничего уже не значит.
– Он сказал единственный раз в жизни правду, – сказал Мейсен миссис Хайленд. Действительно, его слово не имеет никакой цены для тех, кто его знает.
– Очень немного, – отвечал я. – Я бы не хотел, чтобы вы думали дурно обо мне. Мучительна была мысль, что вы меня считали неблагодарным. Ваше прежнее ласковое отношение ко мне побуждает меня доказать вам, что я не был неблагодарным. Вы теперь видите, насколько справедливы обвинения Адкинса. После этого объяснения я не буду больше беспокоить вас. Я не хочу настаивать на возобновлении дружбы, которую я по вашему мнению поколебал. Я только желал, чтобы вы знали, что я не был ее достоин.
– Теперь, джентльмены, – сказал Адкинс, – вы достаточно утешились всем сказанным обо мне, и я могу себе позволить оставить вас, – и, обратившись к миссис Хайленд, прибавил. – Я снова увижусь с вами, сударыня, когда вы совершенно освободитесь от этой компании.
Он встал и направился к выходу.
– Стоп! – сказал Мейсен, загораживая ему выход. – Миссис Хайленд, я знаю достаточно об этом человеке и об его бесчестных делах. Справедливо будет отдать его в руки полиции. Угодно ли вам послать за нею?
Миссис Хайленд молчала. Я посмотрел на Адкинса и увидел, что мой триумф над ним был полным. Его собственный вид обвинял его. Дополнила мою победу Леонора, которая с величайшим интересом отнеслась ко всему происшедшему перед ее глазами не скрывала своего удовольствия при виде полного поражения Адкинса.
На предложение Мейсена отдать Адкинса в руки полиции, как мошенника, она ответила:
– Отпустите его, мама, с тем, чтобы он никогда и близко к нам не подходил.
– Да, отпустите его, – повторила миссис Хайленд. – Мне нужно подумать, прежде чем что-нибудь предпринять.
Мейсен отворил дверь, и Адкинс с опущенной головой вышел.
После его ухода миссис Хайленд заговорила первая. Она сказала:
– О вас, мистер Вильтон, и о вас, мистер Мейсен, я часто слышала от моего покойного мужа самые лучшие отзывы, и я не имею причин не верить этим отзывам. С вами Роланд, – продолжала она, посмотрев на меня взглядом, напомнившим мне нашу старую дружбу, – с вами я знакома много лет. Главная причина моего сомнения относительно вашей честности и благодарности была следующая. Я думала, что благодаря нашему отношению к вам, которое было вам хорошо известно, вы должны были после смерти моего мужа вернуться к нам. Вы этого не сделали, и факты, как вы видите, были сильно против вас. Я теперь имею много оснований поверить, что кругом была обманута Адкинсом, но тогда я не знала правды. Кроме того, я не знала отношений Адкинса к вам и не могла себе представить причины, для чего ему необходимо клеветать на вас. Об Адкинсе я не знала ничего дурного. Он пользовался полным доверием моего покойного мужа, который отзывался об Адкинсе всегда хорошо.
Вильтон и Мейсен уверили миссис Хайленд, что оба они действовали под влиянием чувства долга и воодушевленные добрыми воспоминаниями о ее муже.
Мы скоро после того ушли. Прощаясь, миссис Хайленд первый раз по возвращении моем подала мне руку и пригласила меня прийти на следующий день. Леонора ничего не сказала, но я видел по ее прелестному лицу, что мой приход будет ей приятен.
Адкинс после всех разоблачений скрылся, опасаясь, что все мошенничества раскрыты и не желая подвергаться за это законной ответственности. Наша старая дружба с миссис Хайленд и Леонорой возобновилась. Я каждый день посещал их дом и с каждым разом все более и более влюблялся в Леонору. Но на что я мог надеяться? Я не имел ни состояния, нм положения в обществе. Я был бездомным бродягой. Кроме того, меня терзала мысль о матери, брате и сестре. Я до сих пор ничего не сделал, чтобы освободить их от мистера Лири. Даже больше того, я потерял их совершенно из виду и не знал, где они находятся. Меня мучили угрызения совести. Но расстаться сразу с Ливерпулем я не мог. Одна мысль о том, что я не буду видеть Леоноры, делала меня несчастным. Но, увы, мой кошелек истощался, и я, наконец, принял решение отправиться в Америку, составить себе там состояние и найти своих близких. В один прекрасный день я сообщил Леоноре о своем решении.
– Я не буду пытаться удерживать вас, Роланд, – ответила она мне, – но не покидайте нас навсегда. Возвращайтесь к нам. Вы найдете здесь всегда людей, которые вас любят. Я буду молиться, чтобы с вами не случилось никакой беды, и чтобы вы поскорее вернулись к нам.
Через несколько дней я уехал. Воспоминание о последних словах Леоноры вливало в мою душу надежду и вносило свет в мрачные часы моей последующей жизни.