Глава 1
Девятнадцать лет спустя
Солнечные лучи проникали в комнату даже через плотные шторы. Рассвет. В утреннем ленивом спокойствии хорошо был слышен шум волн, разбивавшихся о скалы. Крики птиц, паривших над водой в поисках неудачливой рыбки.
«Опять балкон не закрыла на ночь», – пронеслась мысль в голове.
Холод в комнате пробирал до костей. Закутавшись в толстый плед, служивший мне одеялом, я лишь улыбнулась.
Нет, когда прохладно – это хорошо.
Главное, что не жара, вот ее я не переносила.
Зевнув, я попыталась повернуться на бок… Громкий стон прокатился по комнате. Схватившись за ногу, принялась с остервенением ее разминать. От жгучей боли на глазах выступили слезы.
Да что же такое-то!
– Что, Алисия? Опять свело? – Ко мне подскочила Талья. Откинув в сторону чистое домашнее платье, что приготовила для меня, она принялась привычно массировать икру. – Все чаще и чаще! Тебе не хватает нормального питания!
– С-с-с… – втянула я воздух сквозь зубы. – Питания сейчас всем не хватает. На бобах здоров не будешь. Больно-то как!
– Терпи, – шикнула на меня сестрица: излишней и неуместной жалости она никогда не проявляла. – Я стараюсь, но моих сил тут явно недостаточно. Мамы не хватает. Как же сложно без нее, когда своего ума еще не нажил! Она бы быстро сообразила, чем тебя пичкать нужно, чтобы так мышцы не сводило.
– Да отвар сирени и мед, – простонала я.
– Какой мед, лера? Да я даже весь хрен в округе уже выкопала, – посетовала она. – А ты – мед… Может, еще про лимоны вспомнишь? О, я вчера слышала от прачки, что от судорог помогает полынь. Вот ее мы еще не пробовали. Собрать травку несложно, за восточной стеной растет…
– Талья, – заныла я жалобно, – ты чем меня только не поила: анис, тмин, гусиная лапчатка… Сжалься уже! Не помогает это.
– Ты еще заплачь, – оборвала она мои стенания. – Эх, была бы мама рядом… Это мы, дурные, не догадались липовых листочков насушить и почек березовых собрать. А теперь осень, пойди найди это все. Пройдохи бестолковые. Мамка болела, а все про это талдычила. Зима впереди, а у нас шаром покати… Ни зелья, ни трав для отвара.
– Только не начинай… – попыталась я оборвать ее сетования.
Но куда там.
Талья вошла в раж!
Теперь пока все головы вокруг пеплом не обсыплет – не успокоится.
Вспомнив свою нянечку, я зажмурилась еще сильнее. Ее не стало полгода назад, а боль до сих пор не стихала. Только благодаря ей и Талье я осталась жива.
Закрыв глаза, позволила своей молочной сестре облегчить мои страдания. Да и пусть болтает. Что, первая зима, что ли? Перетерпим. Главное – вместе.
Дар целителя у Тальи с каждым годом становился крепче и ярче. И без нее я бы просто сошла с ума от вечной неутихающей боли.
Она стала самым родным мне человеком. Бубнящим, чем-то вечно недовольным, но в то же время неунывающим. Противоречивая натура.
От понимания, что рано или поздно она встретит своего мужчину и оставит меня, становилось страшно до одури. Но в то же время мне было так жаль ее. Молодую женщину, прикованную к хозяйке-калеке. Порой мне казалось, что я нагло отнимаю у нее жизнь и молодость.
– Ты вчера на свидание хоть пошла? – тихо спросила, дождавшись, пока она вернет покрывало на место.
– Ходила. – Она сморщилась и пожала плечами. – Зря только наряжалась.
– Ну а с этим-то что не так? – разочарованно простонала я, вспоминая вроде симпатичного молодого мужчину. – Косой? Хромой? Плешивый? Толстый? Горбатый? Усатый? С щербинкой между зубами? Уши у него что лопухи придорожные? Какие там еще были?
– Этот просто дурак! – поставила сестрица диагноз с умным видом.
– А, ну это не лечится. – Задумчиво кивнув, я приподняла бровь. – Талья, почти двадцать лет война длится. Что ты хочешь? Выжили или хитрецы, или трусы, или дураки, или убогие. Так, может, этот не худший претендент на твою руку. Тебе замуж давно пора!
– Встречу того самого и выйду, – брякнула она свою любимую присказку.
Закатив очи к каменному потолку, местами покрытому черной плесенью, я повернулась на бок. Боль в ноге стихала.
– С такими запросами, моя ты красивая, никого ты не встретишь! Так и будешь сидеть со мной в четырех стенах до седых волос.
– А тебе, хозяюшка, что, плохо? – Она развела руками. – Целитель и подруга при тебе…
– Не называй меня так, сестра, раздражает, – пробурчала я. – Мне хочется видеть тебя счастливой. С детьми. Чтобы полный дом гостей. Муж – сильный крепкий воин. И я рядом. Хочу уже понянчить хоть кого-нибудь. Имей совесть!
– Вот тебя замуж выдам и собой займусь. Хочешь нянчить – вперед на свидание. Что ты меня туда подсылаешь?!
– Талья, я уже говорила тебе, но повторюсь: ты невозможная ослица! – Тяжело вздохнув, я предпочла умолкнуть.
Замуж? Ага!
Покажите мне того дурака, кому нужна окажется хромоногая лера, и я посмеюсь на ним.
То-то я погляжу, там в зале очередь из женихов стоит и в дар все мне костыли резные несут.
В памяти вспыхнула картина прошлого, когда меня нашли уже в ночи на дне ущелья и принесли домой. Продираясь через боль, я открыла глаза и увидела перед собой отца, нашего целителя и младшего брата. Они смотрели на меня так, словно решали: добить или оставить в покое.
– Жить будет? – Это единственный вопрос, который отец задал старенькому леру Гардиусу.
– Нужно приложить много усилий, – ответил он. – Моей магии хватит, чтобы поддержать в ней искру жизни. Но так много повреждений! Кость в ноге и вовсе раздроблена. Большая потеря крови. Здесь одной магии мало – нужно собрать кость, зашить ткани…
– Ясно, – махнул рукой отец, – оставьте ее. У меня еще две дочери есть. На рассвете вы выдвигаетесь со мной на границу.
– Но лера же может умереть!
– Не жилец так не жилец. Если выкарабкается сама, то комната в ее распоряжении. – Это последние слова, что я услышала от отца в свой адрес.
Последний раз он посмотрел в мою сторону. Тогда я просто перестала для него существовать.
Критес с умным видом кивал, поддерживая решение папы. А я… У меня в этот момент душа умерла.
У него еще две дочери. А я не нужна. Умру, и им все равно.
В тот момент я узнала, что такое предательство близких.
Дверь закрылась, и наступила тишина. В комнате я осталась абсолютно одна. А жить хотелось страшно. До одури! Даже жутко было глаза закрыть.
Через открытое окно до меня долетали трели сверчков и далекое уханье совы. Слезы медленно стекали из глаз. Я ведь считала отца таким справедливым, несокрушимым, лучшим…
А он просто отвернулся и ушел, оставив меня умирать в этой комнате одну.
«Не жилец так не жилец».
Эта фраза вертелась в голове, принося такую боль, что с физической не шла ни в какое сравнение.
«Выживу! – твердила я сама себе. – Всегда есть зачем жить».
Дверь тихо скрипнула, раздались шаги. Сквозь слезы я различила женский силуэт.
– Мама? – Почему-то я подумала, что это она пришла за мной, чтобы увести в страну мертвых. – Мама, это ты? Мне еще не пора… Нет…
– Молчи, моя маленькая. – Нянечка нежно погладила меня по голове. – Береги силы, моя девочка.
Теплые губы коснулись лба. Она еще никогда не проявляла столько любви.
Так хорошо стало в этот момент. Не одна! Не бросили меня.
– Я умираю, няня, – пожаловалась я.
– Ну что ты, доченька. Кто же тебе позволит? – Она улыбалась, но в сумерках, окутывающих комнату, я видела, как предательски блестят ее глаза.
– Целитель уедет… – шепнула я.
– А у нас свой есть! Правда же, Талья?
Рядом с нянечкой из тьмы показалась вторая фигурка.
– Правда. – Теплые руки сжали мои запястья. – Я помогу тебе, Алисия, и никогда не оставлю одну в беде.
Заплакав, я уткнулась лицом в подушку.
Через кожу в мое тело проникала теплая целительская магия. Слабая, но все же. Руки Тальи разгорались, охваченные ярким оранжевым сиянием. Она согревала меня. Выжигала боль и вселяла надежду…
– Не выгори, – шепнула я.
– Ну что ты. – В полумраке я различила ее улыбку. – Это знатные леры дар берегут до совершеннолетия, а мы, простые крестьянки, с пеленок его используем. Я не сильный лекарь, но мы возьмем не качеством, а количеством. Я буду отдавать тебе все, что скопится за день. Главное, кровь остановить.
– Засыпай, Алисия. – Нянечка погладила меня по волосам так, как не делала этого никогда. – Утром тебе станет немножечко легче.
– Алисия!
Вздрогнув, я вынырнула из собственных воспоминаний и взглянула на Талью.
Она стала настоящей красавицей. Копна черных волос до талии, синие, как гладь океана, глаза. Стройная, но фигуристая. Все мужчины в замке оборачивались на нее.
А сколько раз замуж звали…
Характер, конечно, не сладкий, но должны же у женщины быть недостатки.
– Чего ты опять в облаках витаешь? Вставай и разминай ноги. – В меня таки полетело домашнее платье.
– Никакого почтения, – проворчала я и отпихнула вещь в изножье кровати. – Нравится тебе или нет, но мое мнение ты знаешь. Хватит тебе сидеть подле меня, сестрица, определяйся уже с мужчиной.
– Да что ты заладила с утра! – взбрыкнула она и всплеснула руками. – Не пойду я ни за кого из этого дурачья. Сама же сказала – ни одного стоящего жениха здесь не осталось.
– Значит, уезжай в столицу, – упрямо гнула я свою линию.
Признаться, и мой характер оставлял желать лучшего. Но у меня хотя бы были веские на то причины. Попробуй-ка полжизни провести в постели, перетерпеть столько мучений и остаться нежной наивной лерой.
Как бы не так. От лютой злости на всех и вся зубы быстро отрастают и затачиваются.
– А ты меня не гони! – Талья уперла руки в бока. – Вместе и укатим, как возможность подвернется.
– Куда мне катить? – Приподняв бровь, я вопросительно взглянула на нее. – Я с лестницы еле спускаюсь.
– Ой! – Она махнула на меня рукой и полезла в сундук за чистыми полотенцами. – Ну, допустим, с этой разваливающейся башни и я еле сползаю, но зато мы далеко от твоего братца, чтобы его драконы на поле боя на гуляш покромсали, и от сестриц, да отдадут их боги в жены к похотливым старикам с отменным здоровьем.
– Ты сегодня прямо сама доброта, – хмыкнула я. – Что стряслось?
Спросила без всякой задней мысли. Ну мало ли, день не задался: повздорила с кем или на завтрак ничего не досталось.
Но Талья повела себя странно. Молча открыв резную дверь, ведущую на огромный балкон, вышла наружу.
В комнату тут же ворвался поток свежего морозного ветра.
Осень в этом году выдалась на редкость промозглой.
Прошла, наверное, минута, а ответа я так и не дождалась.
– Талья? – Встревожившись не на шутку, привстала на локтях. – Говори как есть! Если что сотворила, я тебя все равно не догоню. Скрыться от меня успеешь!
– Ваш брат так и не вернулся вчера вечером с отрядом. Ползут упорные слухи, что на границе наших земель стоят орды драконов.
Услышав ее негромкий голос с балкона, я замерла. Секундная паника сменилась ледяным спокойствием.
Значит, все же дошли. Война дотянула свои костлявые руки и до севера.
Может, оно и к лучшему.
Это бестолковое противостояние отняло столько жизней. Столько семей разрушило, судеб поломало, что подумать страшно.
В моей голове стремительно сменялись мысли. Я соображала, чем для нас может обернуться приход незваных гостей.
– Ты ведь сохранила драгоценности, что я отдала тебе на хранение? – громко спросила, чтобы она услышала меня.
И снова тишина.
Нахмурившись, я резко откинула плед и села. Нога ныла, да и поясница как деревянная.
Ощутив сквозняк, гуляющий по полу, потянулась за шалью и укуталась.
– Талья, почему не отвечаешь?
– А что мне говорить? – Она так и не зашла в комнату. – Нужно было на что-то покупать тебе обезболивающее. Полынь полынью, да только ей одной дела не поправишь.
– Но… – Я слегка опешила от такого признания. – Но ты же говорила – деньги давал брат!
– Обманула, он и слушать о тебе не желал, как и твои сестры. Поэтому я распродала все, что было. Замок обнищал, закрома пусты, боюсь, еще немного – и наш молодой лерд начнет сам приторговывать нарядами своих сестер да и собственными кафтанами. Если он там еще живой.
Нет, конечно, я знала, как относятся ко мне близняшки. Они становились невыносимее с каждым годом. Порой я не понимала, как мы могли родиться все от одной матери. Предпочитала думать, глядя на них, что меня нашли на огороде за кухней в капусте. Но Критес… Хотя… зачем я себя обманываю, не дал бы он ни монеты.
– Талья… – Мой голос дрогнул. – Зачем ты это сделала? Зачем обманула? Я же могла и терпеть. На что ты жить теперь будешь? Я же для тебя хотела хоть что-то сберечь!
– Выкрутимся, – негромко отозвалась она. – А соврала… Не знаю зачем, наверное, чтобы тебе легче стало. Я же вижу, как ты страдаешь от их эгоизма.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но она опередила:
– Да-да, и не пытайся отнекиваться. Семья для тебя не пустой звук. И тебе хочется верить, что и для Критеса тоже. Про этих двух жаб болотных я промолчу. Но переживать рано, пока нас кормят и здесь. Наряды твоей матушки я сохранила, хотя Юола и Сафира спрашивали о них. Гадюки ненасытные.
– И что? – Тяжело вздохнув, я размяла поясницу.
На балконе что-то загремело. Мелькнула тень. И снова глухой удар…
– Понаставила здесь горшков. Дались тебе эти цветы, лучше бы чего полезного посадили…
Услышав привычное ворчанье молочной сестрицы, я немного успокоилась.
– В общем, я сказала им, что платья продали первыми. Но они под тобой, там, под кроватью, в сундуке.
– Да лучше бы ты их продала, чем кольца с браслетами, – проворчала я.
– Не лучше. Вынь я хоть одно платье – раскрылся бы обман. Отобрали бы и это.
Правда в ее словах была.
С каждым днем дела в замке становились только хуже. Пиры, балы… Об этом уже давно забыли и не вспоминали. Слуги ушли. Остались лишь единицы: кому просто некуда деваться. Те, у кого ни дома, ни семьи. На столе по утрам порой обнаруживался лишь хлеб.
– Значит, воины брата не пришли, – тихо пробормотала я, предчувствуя беду.
– Нет. – Талья заглянула в комнату. – Я надеюсь, его закопают на поле боя. Или изжарят так, чтобы один пепел остался. И не говори мне, что он этого не заслужил.
Покачав головой, я поднялась и достала свою трость. Опираясь на нее, вышла на балкон. Такие новости лучше воспринимаются на свежем воздухе.
Вдохнув полной грудью, подставила лицо соленому ветру.
Как хорошо…
Как только я смогла вставать с постели и стало понятно – жить все-таки буду, отец отселил меня и няню с Тальей в северное крыло.
С глаз долой – и нет проблемы.
Северная башня долгие годы пустовала и нуждалась в ремонте. Но стоило нам открыть дверь в покои, мы тотчас воспряли духом. Грязь, паутина, парочка мышиных гнезд – такая мелочь. Несколько дней уборки, и этого как не бывало.
Но какой вид открывался нам с балкона!
Моя комната располагалась над самым обрывом. С огромного балкона-террасы можно было наблюдать за неистовством волн, стремительным полетом птиц.
А дальше, у крутых скал, река, впадающая в неспящий океан.
Голые острые камни. Чайки.
Я видела даже часть земель драконов. Полосу леса по другую сторону. Дубовую рощу, в которую бегала ребенком. Ущелье…
Сделав глубокий вдох, улыбнулась.
Талья занимала комнату напротив, но тоже не жаловалась на виды. Здесь было спокойно и красиво. К тому же под башней обнаружился лаз в погреба, так что к провизии у нас был прямой доступ. Мы не голодали.
Да…
Пройдя вперед до кованых перил, я ухватилась за них и замерла.
– Морозно сегодня, а ты босиком, – пробурчала Талья.
– Да и ладно. – Прикрыв глаза, я вслушалась в легкое дуновение бриза.
Несмотря на то что магию свою почти утратила в момент падения, я все еще слышала песнь родной стихии. Внимала ее зову. Засыпала под колыбель ветра.
Это и радовало, и печалило одновременно.
– Алисия, смотри. – Талья испуганно дернула меня за плечо. – Что это там, на левом берегу?
Повернув голову, я быстро поняла, о чем говорит сестрица.
Над горизонтом появились едва различимые точки. Они стремительно увеличивались и приближались.
– Драконы! – выдохнула я.
Сколько лет я не видела их величественных полетов. Мое сердце встрепенулось и предательски застучало быстрее. Прижав руку к груди, пыталась унять это волнение, отзывающееся болью в душе.
Открыв рот, я не могла проронить ни слова.
Драконы вернулись в эти земли!
Огромная армия затмевала солнце.
Облизнув губы, тяжело вздохнула.
– Сдается мне, наш лерд действительно проиграл. У него не было и призрачного шанса, – усмехнулась Талья. – Теперь-то, надеюсь, война для нас окончена.
– Главное, чтобы с нами не покончили. – Эта мысль тревожно забилась в моей голове.
Мне стало страшно.
Как поведут себя новые хозяева в замке? Сжалятся или выкинут через центральные врата в первые же минуты? А могут и вовсе избавиться от законных наследниц.
У драконов иные традиции, и в их глазах я хозяйка этих стен.
– А нам-то с тобой что переживать, Алисия? – Талья не понимала той угрозы, что нависла надо мной тяжелым топором. – Я дочь крестьянки, ты калека. Драконы не поднимают руку…
– …на сирых и убогих, – закончила я за нее.
Внезапно мое увечье могло оказаться спасением.
– Я много слышала о них, – задумчиво размышляла Талья. – Для дракона бесчестье поднять руку на женщину. Так что хромай сильнее и вид делай такой, ну…
– …несчастный, – закивала я.
– Ага. – Талья нервно хохотнула, выдавая свое внутреннее состояние. Боялась она так же сильно, как и я. – Мы прикинемся такими паиньками, им станет стыдно, и они пойдут отрываться на твоих сестрах.
– Ты в кого такая жестокая? – Ее истерический смех передался и мне.
– А что мне – сочувствовать блистательной лере Сафире и лере Юоле? Эти две мымры столько крови у нас выжрали, что впору им упырихами заделаться.
– Что еще они сотворили? – Вздохнув, я перегнулась через перила, чтобы рассмотреть приближающихся величественных ящеров во всей их смертоносной красе.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
