Глава 8
Майкл Хобсон был одним из ведущих юристов по корпоративному праву в Нью-Йорке. У него была практика, которая требовала минимум двенадцати часов в сутки. Помимо этого, как большинство богатых и влиятельных людей, Майкл состоял также во многих советах директоров. Поэтому он участвовал в собраниях, конференциях, изучал дела – и все это не оставляло у него ни минуты свободного времени. Он был настолько занят, что почти не мог отвлекаться на что-то другое, включая, к примеру, мысли о собственной жене. И можно понять его раздражение, когда секретарша сообщила по телефону, что с ним ожидает встречи некий мистер Фицзер из КЦББ. Майкл целых три секунды смотрел в огромное застекленное окно, занимающее всю заднюю стену его кабинета на пятьдесят втором этаже, отделанного панелями из красного дерева, раздумывая, стоит ли сказать посетителю, чтобы записался на прием и пришел в другой раз.
На все ушло три секунды. Человеку вроде Майкла Хобсона не нужны были проблемы с КЦББ. К тому же эти чиновники профессиональны, умны, компетентны и не станут попусту занимать его время, поэтому он сказал секретарше:
– Пригласите его.
После чего повернулся во вращающемся кресле лицом к двери.
Вошедший через секунду мужчина был настоящим олицетворением молодого энергичного юриста. Среднего роста, подтянутый, с каштановыми волосами средней длины и слуховым аппаратом в левом ухе. У него были очки без оправы и модная щетина на подбородке, а костюм хотя и хороший, но без показного шика. Быстро войдя, он протянул Майклу руку:
– Мистер Хобсон? Я Билл Фицзер из правоохранительного подразделения КЦББ.
Его пожатие было крепким, но кратким. Майкл указал ему на кресло.
– А я и не знал, Билл, что вы из правоохранительного подразделения, – заметил он.
– Это так, – с вежливой улыбкой ответил Фицзер. – Боюсь, преступление в наше время – это нечто вроде главной страсти.
– В частной практике платят лучше, – прощупывая почву, сказал Хобсон. – И это, безусловно, дало бы вам достаточно материалов по преступлениям.
– Не сомневаюсь, вы правы, – отозвался Фицзер. – По сути, именно об этом я и хочу с вами поговорить.
Хобсон моментально насторожился:
– Неужели? Возникли проблемы с… одним из моих клиентов?
Фицзер улыбнулся ничего не значащей улыбкой профессионала:
– Уверен, ничего серьезного, мистер Хобсон. Вероятно, излишняя осторожность. Но если мне будет позволено занять несколько минут вашего времени, я хотел бы задать некоторые вопросы относительно Элмора Фитча.
– Элмор Фитч фактически не мой клиент.
– Возможно, нет. Но это в основном для биографических данных. И полагаю, за последние два года у вас были дела с мистером Фитчем?
– У кого их не было? – криво усмехнулся Майкл. – Элмор тут повсюду. Его невозможно избежать, если хочешь, чтобы в городе что-то делалось.
Кивнув, Фицзер открыл свой кожаный дипломат.
– Мы об этом наслышаны, – сказал он, после чего достал маленький, но сложный с виду цифровой диктофон и поставил его на стол рядом с Майклом.
Майкл поднял бровь:
– Вот как? Будете записывать?
Фицзер кивнул:
– Это гарантирует точность и позволит мне сконцентрироваться на вопросах. Вы возражаете против записи, мистер Хобсон? Уверяю, это никоим образом не будет использовано против вас и содержание не выйдет за пределы нашей организации.
Майкл помедлил. Мысль о записи раздражала его, он сам не знал почему. И поскольку в этом был смысл, возразить он не мог.
– Пусть будет запись, – произнес он, затем бросил многозначительный взгляд на настенные часы справа от себя. – Давайте приступим, Билл.
– Отлично! – Фицзер, наклонившись вперед, нажал на кнопку «Запись», назвал свою фамилию, фамилию Майкла и дату, а потом пододвинул диктофон к Майклу. – Для начала я хотел бы задать несколько вопросов относительно корпоративной структуры мистера Элмора Фитча. Полагаю, вы состоите в совете директоров одной из его компаний?
– Фактически двух, – ответил Майкл.
– Попрошу вас озвучить названия этих компаний и сказать, как долго вы были директором – о-о, черт возьми! – Схватив свой слуховой аппарат, Фицзер выдернул его из уха, и Майкл услышал громкий пронзительный звук, исходивший из штуковины. С минуту повозившись с ней, Фицзер пробубнил: – Черт побери! – и засунул аппарат в карман.
– Проблемы? – спросил Майкл; Фицзер не ответил, тогда Майкл, улыбнувшись, произнес громче: – Есть проблемы?
– Батарейка села. Извините, ее должно было хватить еще на день, но… – Он пожал плечами. – Я практически глухой без аппарата. Самодельное взрывное устройство в Афганистане… Придется положиться на эту штуку. И возможно, просить вас повторять один или два раза. – Он поднял брови. Майкл развел руками, как бы говоря: ну что тут поделаешь? Фицзер кивнул. – Простите за доставленное неудобство. Продолжим?
Фицзер сразу включился в разговор, выспрашивая имена, даты и подробности, задавая Майклу все более сложные вопросы относительно Элмора Фитча и его корпоративных маневров и побуждая Майкла давать более пространные и подробные ответы. Фицзер был умелым следователем, но по временам резким, даже агрессивным. Имея слабый слух, он просил Майкла повторять ответы больше чем «один или два раза», как обещал. И по мере того как вопросы становились более агрессивными, а просьба повторить ответ звучала чаще, Майкл стал ловить себя на том, что теряет терпение. Когда Фицзер спросил об одном из самых неприглядных принудительных слияний Элмора, Майкл готов был сорваться.
– Что вы посоветовали мистеру Фитчу по поводу этого слияния как адвокат? – спросил Фицзер.
– Я посоветовал ему выйти из сделки, – стиснув зубы, ответил Майкл.
– Что сделать? – склонив голову набок, повторил вопрос Фицзер.
– Выйти. Из. Сделки, – чуть не рыча, сказал Майкл.
Фицзер покачал головой:
– Простите?
– Выйти! – прокричал Майкл. – Я сказал ему: выйти! из сделки!
– А-а. Понятно, – промычал Фицзер.
Взглянув на ноутбук, он приступил к следующей серии вопросов. Он продолжал давить, подгонять, подходя к предмету с разных углов, так что, помимо всего остального, Майкл не мог уразуметь, какую цель преследует Фицзер. Это было похоже на умышленное запутывание, и хотя Майкл, будучи сам юристом, восхищался техникой, он никак не мог догадаться, чего добивается Фицзер.
И после двадцати минут допроса Майкл так и не понял этого и был очень рад, когда Фицзер удалился.
Когда за следователем КЦББ закрылась дверь, Майкл глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Взглянув на настенные часы, он выругался:
– Черт!
Оставалось полтора часа до отъезда в аэропорт, откуда он должен был лететь в Цюрих. Поэтому он выкинул Фицзера вместе с КЦББ из головы, открыл папку и вернулся к работе.
Следователи КЦББ не передвигаются паркуром. Поэтому я возвращался в Уильямсберг на поезде. Всю дорогу мне пришлось стоять, держась за ремешок, словно я просто обычный старый мудак в костюме. Я позволил придуркам толкать меня и наступать мне на ноги, потому что именно это сделал бы человек, носящий такой костюм. И как это ни смешно, я особенно не возражал. Поскольку последний подготовительный этап был пройден и я готов к Главному Событию. Или, во всяком случае, я готовился к тому, чтобы быть готовым. Итак, когда я вернулся в свою захудалую комнатушку, то сразу приступил к этому.
Члены клуба «Сьерра» любят говорить: не оставляй после себя ничего, кроме следов. Для меня это недостаточно хорошо. Следы несут на себе ДНК. Так что если я оставлю следы, то меня поимеют и я – покойник. Поэтому Четвертое Правило Райли гласит: не оставляй после себя ничего. Приберись после себя, как если бы от этого зависела твоя жизнь, потому что она и в самом деле зависит.
Я не возражаю. Я с детских лет занимался уборкой. Пока моя мама не начала разваливаться на части, она была фанатиком чистоты. Она подметала, вытирала все тряпкой, оттирала, а заодно учила и меня таким вещам. Я слушался, я все освоил. Не потому, что меня так уж заботила чистота, а потому что она заботила маму. Я скреб полы, потому что для нее это было важно.
Мама не была в моей паршивой комнатушке в Уильямсберге. И никогда ее не увидит. Вероятно, она ничего уже больше не увидит. Как бы то ни было, я, стоя на коленях, продолжал скрести пол. Я оттирал каждый дюйм пола хорошей жесткой щеткой, используя сильнейшее чистящее средство. Точно так же, как я уже отмыл стены, дверь, буквально все в этой комнате. Я закончил на двери, чтобы можно было выйти и вынести в проулок ведро. Я выбросил в мусорный контейнер щетку и все приспособления для уборки и вернулся в комнату.
С минуту я постоял в дверном проеме, оглядывая комнату. За исключением одного складного стула, мебели там уже не было. Вешалка с одеждой была сдана на хранение в Джерси-Сити. Я оставил только один костюм. Он был накинут сейчас на спинку стула. Стул я придвинул к двери, на которой висело продолговатое зеркало. Я помыл его тоже, но это мало помогло, поскольку зеркало было обветшавшее, как и сама комната. На полу рядом со стулом стояли небольшой чемодан и черный кожаный кейс «Поло».
Я внимательно осмотрел все кругом – не забыл ли чего. Ничего. Комната была чистой. Настолько чистой, что даже мама была бы довольна. Все поверхности, на которых мог остаться отпечаток пальца или след ДНК, я вычистил карболовой кислотой, а затем промышленным чистящим средством. Когда я закончу, здесь не должно остаться ни одного признака моего присутствия. Только то, что эта жалкая комнатенка станет чище, чем когда бы то ни было.
Убедившись, что ничего не забыл, я вошел в комнату, запер дверь и приступил к следующему этапу. Последнему этапу. Поскольку все прочее было сделано. Все фигуры в игре. Все готово к исполнению, вся блестящая схема, за исключением одной вещи.
Меня.
Я разделся, сложил одежду в мусорный пакет и как мог умылся над ржавой маленькой раковиной. Вытершись полотенцем, я побрился перед потрескавшимся зеркалом, висящим над раковиной на гвозде. Потом я тщательно вымыл раковину и положил мыло, полотенце, бритву и все прочее в тот же мусорный пакет, после чего подошел к большому зеркалу.
Перед тем как облачиться в костюм и подходящие к нему черные ботинки, я достал из кейса MP3-плеер и нажал на нем кнопку «Играть». «All Eyes on Me» Тупака Шакура. Потом я открыл небольшой чемодан, повернулся к зеркалу и приступил к работе над Собой.
Любой профессионал перед началом работы выполняет ритуалы. Да, конечно. По крайней мере, какое-то время я занимался многими разными вещами. Знаете, в качестве маскировки моей настоящей работы. Профи каждый раз делают одни и те же вещи, на первый взгляд бессмысленные и не имеющие отношения к основной работе. Вероятно, они не признаются, но поступают так наудачу. Поскольку не верят, что дело выгорит, если они пренебрегут подобными мелочами. Потому и делают некоторые суеверные вещи, так как делали это в прошлый раз и еще перед этим. Я тоже.
Уборка не является частью ритуала. Это всего-навсего осторожность. Если я оставлю после себя хотя бы крошечный след, то кто-нибудь сможет вычислить, кто я такой. Ритуалы начинаются после уборки.
Музыка – первый из них. Каждый раз один и тот же плей-лист. Если подготовка занимает много времени, плей-лист повторяется.
Включив музыку, я перешел ко второму шагу: зеркалу. Несколько минут я лишь рассматривал свое лицо и слушал Тупака. Получив идеальное представление о себе самом, я начинаю превращаться в кого-то другого.
Проделывая все это, я уже менялся с полдюжины раз. На сей раз все было по-настоящему. На сей раз все должно быть лучше и должно какое-то время продлиться. Непонятно было, насколько долго, так что мне предстояло сотворить кого-то, кто продержится какое-то время. У меня были инструменты. Я провел исследование этого Нового Меня и выполнил творческую часть работы. Заполнил пробелы – типа того, откуда я, имена моих родителей, мой колледж и все прочее дерьмо. И я достал все документы, подтверждающие это: водительские права, паспорт, карточку социального страхования и прочее. Наверняка вы удивитесь, узнав, насколько легко получить всю эту фигню. И если вы готовы заплатить, то документы будут весьма качественными и никто не заподозрит, что на самом деле это не вы.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.