Генеалогическое древо Медичи
Я опубликовала выше упрощенное генеалогическое древо Медичи, чтобы было легче понять. Не всех персонажей упомянула, только тех, о которых нужно знать в данный момент. Потом, постепенно, буду добавлять других. У Медичи было много внебрачных детей, у которых тоже были потомки. Один из незаконнорожденных отпрысков этой династии был римским папой, второй – герцогом Флоренции. В те времена внебрачные дети – совершенно нормальное явление. Они часто появлялись у прислуги, жили в домах своих отцов, и жены отцов растили их вместе с собственными детьми. Генеалогическое древо герцогов Медичи я опубликую во второй части, а пока вернемся к Джованни ди Биччи. Время шло, благосостояние семьи росло благодаря умелым вложениям, в основном в земельные участки и недвижимость.
Жители Флоренции тогда уже не старались строить высокие башни, времена гражданской войны прошли. Такие сооружения укорачивали, объединяли вместе два, три или четыре строения и иногда украшали верхнюю часть зубчиками. На первом этаже были открытые мастерские и лавки – магазины для продажи товаров. Широкие и низкие арки нижнего этажа были всегда открытыми, можно было свободно войти и выбрать любое изделие для покупки на прилавке у входа. Мастерские с рабочими инструментами и станками располагались тут же, в глубине помещения. Рядом с арками были узкие двери, за которыми начинались крутые лестницы, ведущие на верхние этажи. Появились окна со ставнями и стеклами вместо бойниц. Не все могли позволить себе такую роскошь, как стеклянное окно, только состоятельные люди. Бедные смачивали кусок льняной ткани в жидком воске, натягивали на раму и, когда воск застывал, получалось мутное окно. У самых богатых были свои колодцы прямо в доме – это тоже стоило очень дорого. Воду поднимали в деревянных ведрах до верхнего этажа, где находилась кухня. Еще выше кухни была терраса, на которой служанки развешивали постиранное белье. Или женщины сушили волосы после того, как их мыли. Помыть волосы дома было непросто: женщины носили длинные волосы, и процедура мытья занимала целый день. Для того, чтобы их высушить, предварительно надевали шляпу с широкими полями и отверстием посередине. Таким образом лицо прикрывали от солнца, а волосы подставляли солнечным лучам, пропуская их через отверстие. Женщины во все времена хотели выглядеть моложе и красивее, даже у этрусских дам были объемные косметички с натуральной косметикой. Они готовили снадобья из полезных трав, пыльцы и злаков. Во времена Средневековья девушки тоже использовали разные способы, чтобы улучшить свою внешность. Среди аристократок в моде были светлые волосы и бледная кожа, никакого румянца и загара не допускалось. Если тебе не повезло и ты родилась с темными волосами – приходилось их осветлять. Для волос использовали конскую мочу, а для кожи были сложные рецепты из молока с травами, настоянными в теплом конском навозе. Считался красивым очень высокий лоб, поэтому волосы со лба выщипывали или выбривали. Брови не удаляли полностью, как иногда можно увидеть на портретах. Портреты давно не реставрированы и часто покрыты толстым слоем лака, за которым детали теряются. Была допустима тоненькая полоска бровей. Лицо часто пудрили белилами с примесью свинца, это обеспечивало аристократическую бледность, но для кожи не было полезно.
Наконец, в XIV веке появились первые туалеты в домах. Водосточные трубы были в основном для сбора дождевой воды, но появились и для отвода нечистот. Для уборной пристраивали небольшую мансарду, из которой трубы вели на улицу и заканчивались глубоко в земле. В потолках первого этажа делали отверстия, через которые можно было лить кипящую воду или масло на головы врагов в случае нападения. Мылись в основном в общественных банях, но при желании можно было и дома соблюдать гигиену.
Джованни ди Биччи жил в одном из таких строений на улице Ларга, ее название переводится «широкая». Сейчас она называется улица Кавур по фамилии первого премьер-министра объединенной Италии. В бывшем доме Медичи теперь находится Макдональдс, а на фасаде сохранился герб с восемью шариками. Это еще не были первые дворцы-палаццо, а что-то переходное между башней и дворцом. Потом, когда благосостояние семьи вырастет, Медичи переедут в новый дом около кафедрального собора и закажут расписать комнаты фресками – портретами знаменитых людей Флоренции.
В банковских делах Джованни предпочитал не ввязываться в рискованные сделки, а действовать осторожно, использовать традиционные методы и растить капитал потихоньку. Жизнь он вел скромную, не любил выделяться и сыновей своих учил «не болтаться без дела около палаццо Синьории, а ждать, когда позовут. И должности занимать, только если попросят. Не выставляться перед народом, а уже если этого не избежать, то стараться свести представление к минимуму». Амбиций у него не было, он не старался прорваться к власти во что бы то ни стало и в совет приоров избирался не чаще своих друзей и партнеров. Однажды его избрали в комиссию наиболее уважаемых жителей города, которые должны были выбрать победителя конкурса на лучший проект новых бронзовых дверей Баптистерия. Шел 1401 год.
Здание Баптистерия представляет собой огромный восьмигранник диаметром примерно 25 метров с плоским куполом. Здание построено в средневековом романском стиле с толстыми стенами, маленькими окнами и слепыми арками на небольших колоннах, которые выполняют только декоративную функцию. Купол покрыт белым каррарским мрамором, а стены облицованы полосками из белого и зеленого мрамора XII века. Это была первая мраморная облицовка Флоренции, как и фасад церкви Святого Мины Флорентийского на горе. Внутри, посередине крестильни, была большая восьмигранная купель, которую смонтировали в конце XVI века. Пол инкрустирован разноцветным мрамором в начале XIII века, на одной из панелей изображены знаки зодиака. Точно так же и тогда же был украшен пол церкви Святого Мины. Внутренний купол инкрустирован византийской мозаикой на золотом фоне со сценами Страшного суда, ада и рая, историями из Ветхого и Нового Завета и ангельскими иерархиями: серафимы, херувимы, престолы, господства, силы, власти, начала, архангелы, ангелы. В западной части купола Баптистерия изображен огромный Иисус Пантократор. Во Флоренции не было своих мастеров по византийской мозаике, для этого приглашали венецианцев. Купол украшали с середины XIII до середины XIV века. Эти же мастера выполнили мозаику в апсидальной части и на фасаде церкви Сан-Миньято на горе с изображением Иисуса Богородицы и святого Мины. Позже, в XV веке, во Флоренции появился свой стиль «под названием флорентийская мозаика».
Входа в Баптистерий три: с южной, северной и восточной сторон, с западной находится алтарь. Восточные ворота расположены прямо напротив главного входа в собор, и площадь между Баптистерием и храмом называли Раем. Изначально три входа закрывали простые деревянные двери, которые были безнадежно испорчены. В середине XIV века пригласили из Пизы скульптора Андреа Пизано, который высекал мраморные рельефы для колокольни Джотто и отливал бронзовые ворота Баптистерия. Их установили с восточной стороны как главные ворота, ведущие в «Рай».
Рельефы колокольни получились великолепные: сразу видно, что фантазия у художников и скульпторов не была ограничена никакими рамками. На шестиугольных панелях изображены сцены: создание Адама, создание Евы и аллегории ремесел. На четырехугольных – аллегории планет, которых тогда насчитывали семь, включая Солнце и Луну, свободные ремесла, церковные обряды и фигуры добродетелей. Планета Венера изображена в виде женщины, которая держит на ладони двух влюбленных. Марс как всадник в военных доспехах, Сатурн как монах в рясе с выбритой тонзурой и с чашей в руке. Из аллегорий ремесел самая любопытная – медицина, которую большинство туристов принимает за гончара с кувшином. На самом деле это изображен врач, который рассматривает на свет мочу в стеклянной колбе. Тогда это был основной метод диагностики: учитывали цвет, мутность и даже вкус мочи. Бедным докторам приходилось пробовать мочу пациентов на вкус – что не сделаешь ради любимой профессии и денег. Ремесло винодела изображено как сцена опьянения Ноя, кто же был первый винодел, если не он? Тосканцы считали, что Ной прибыл с ковчегом не на гору Арарат, а в Тоскану. Здесь он посадил виноградную лозу, которую принесло рекой из сада Эдема, выдавил сок из ягод, выпил и охмелел – так Ной получил вино. Не пренебрегали в те времена и мифологией – Дедал со склеенными воском крыльями олицетворяет механику.
Андреа Пизано был одаренным мастером и по мрамору, и по бронзе. Около шести лет у него ушло на отливку первых бронзовых дверей Баптистерия, совсем немного, по сравнению с последующими мастерами. Работа была несложной: 20 панелей с историями из жизни святого Иоанна Крестителя и восемь – с фигурами добродетелей. Сцены плоские, никакого трехмерного пространства, лица символичны, все по правилам. Рама между панелями украшена простыми одинаковыми ромбами и цветами, чередующимися друг с другом. По углам панелей – львиные головы, как раз льва тогда выбрали символом Флоренции. Несколько лет назад эти ворота сняли, отреставрировали и поместили в музей собора. Оригиналы казались просто отлитыми из бронзы, но когда удалили всю накопившуюся грязь, – оказалось, что панели позолоченные. На копиях, которые установили вместо оригиналов, позолоту не повторили. В Средние века использовали слишком токсичную технику огневого золочения с применением ртути, которую больше не используют.
В 1401 году было решено поместить двери работы Андреа Пизано с южной стороны и отлить новые бронзовые ворота для восточного входа. Гильдия торговцев тканями курировала Баптистерий, они организовали конкурс на изготовление дверей и оплачивали работу и материалы. Частные дарения приветствовались. Возможно, тогда Медичи впервые и проявили себя как меценаты, пожертвовали на искусство определенную сумму. В конкурсе участвовали многие молодые скульпторы, среди которых были 23-летний Лоренцо Гиберти и 24-летний Филиппо Брунеллески. Из Сиены приехал Якопо делла Кверча, который потом прославился как создатель фонтана Радости в своем родном городе. Условием конкурса было отлить бронзовую панель с изображением сцены жертвоприношения Исаака. После долгих обсуждений выбрали две лучшие работы – это оказались панели Лоренцо Гиберти и Филиппо Брунеллески. Затем было новое голосование, и традиционно считается, что победителем конкурса стал Гиберти. Обиженный Брунеллески тогда решил завязать со скульптурой и уехал в Рим изучать архитектуру. Но есть другое мнение: победителями были оба, и им предложили вместе трудиться над воротами. Для Лоренцо Гиберти это был приемлемый вариант, но только не для Филиппо. Характер у него был скверный, он не терпел партнеров, проект должен быть его и только его. Поэтому мастер сказал «Чао» собрал вещички и отправился в Рим. Вместе с ним поехал его большой друг, 16-летний Донато ди Никколо ди Бетто Барди по прозвищу Донателло. Впоследствии Донателло станет основоположником стиля Возрождения в скульптуре, а Филиппо Брунеллески – в архитектуре.
Эти конкурсные панели не пропали, сейчас их можно увидеть в национальном музее Барджелло во Флоренции. Лоренцо Гиберти расстраиваться не стал, а взялся за проект и за работу. На этот раз было решено изобразить сцены из Нового Завета, евангелистов и учителей Церкви. На эту работу ушло почти 22 года, Гиберти старался добиться совершенства. Но попутно он занимался и другими заказами, например отлил три бронзовые статуи святых покровителей гильдий для ниш церкви Орсанмикеле. Лоренцо решил отлить ворота посложнее, чем южные двери, – все мастера были тщеславными и хотели быть лучше всех. На панелях появляется больше объемности, кое-где уже есть перспектива. Рамки он украсил головами разных персонажей из Библии, не забыл и самого себя: над сценой «Благовещение» находится его автопортрет в тюрбане. А на следующих двух панелях есть его подпись opus Laurenti fiorentini – произведение Лаврентия Флорентийского. Лоренцо – это Лаврентий по-итальянски. Рамки он украсил насекомыми и животными: жуками разных видов, саранчой, осами, слепнями, тлей, ящерицами, лягушками, змеями, улитками и другими тварями. Почему он это сделал – неизвестно. Возможно, это был своего рода амулет: эти твари олицетворяют зло и, размещенные снаружи, охраняют от входа зла в крестильню. Но это только предположение.
Джованни ди Биччи в 1401 году был всего 41 год, самый расцвет жизни. Хоть и говорят, что в Средние века продолжительность жизни была около 40 лет, в лучшем случае – 50. Но на самом деле все жили по-разному. Если учитывать высокую детскую смертность, родовую горячку, эпидемии чумы, холеры, туберкулез, малярию, которые не знали, как лечить, и из-за чего многие умирали раньше положенного срока, а потом рассчитать среднюю продолжительность жизни, то получится около 40 лет. Но, например, Джотто прожил 70 лет в начале XIV века, Лоренцо Гиберти дожил до 77 лет, Филиппо Брунеллески – 69 лет, Донателло – 80 лет. Дольше всех прожил Микеланджело Буонарроти, он скончался в Риме в возрасте почти 89 лет, только две недели не дожил до своего дня рождения. И выхаживал своего брата, когда тот заразился чумой, при этом сам остался жив и здоров. В чем был секрет его долголетия? Может быть, в том, что он был увлечен своим делом, мало ел и много работал? Никто не ответит на этот вопрос. Но Микеланджело – это уже другая эпоха и другие Медичи.
Джованни ди Биччи прожил 69 лет, ему повезло не заразиться ни чумой, ни чахоткой, ни какой-либо другой смертельной болезнью. Дела его банка шли прекрасно, прибыль текла рекой. Были иногда просчеты и неудачные сделки, ведь не бывает всегда все идеально. Но когда они были, то быстро покрывались другими доходами. Именно Медичи придумали систему: дебет и кредит, чтобы четко следить за всеми доходами и расходами. И вдруг он неожиданно решился на рискованную авантюру.
Еще в Риме Джованни познакомился и подружился с авантюристом по имени Бальтазар Косса, родом из благородной, но обедневшей неаполитанской семьи. В юношеском возрасте Бальтазар сбежал из дома и промышлял пиратством и разбоем. Он награбил солидную сумму денег, но не стал их транжирить в кабаках, а потратил на хорошее образование. Косса окончил юридический факультет Болонского университета, старейшего в Италии, и получил диплом юриста. Потом Бальтазар попробовал себя в разных сферах деятельности и решил, что лучшая карьера для него – церковная. Его целью было стать римским папой, а для этого сначала нужно дослужиться до кардинала. Времени не оставалось, более короткий путь был: купить кардинальскую мантию. Денег на это уже не было, требовалось 12 000 флоринов. Вот тут-то он и вспомнил про своего старого друга Джованни ди Биччи ди Медичи. Джованни, как ни странно, ссуду выдал, несмотря на очень сомнительную репутацию бывшего пирата. Риск был большим, но Медичи являлся дальновидным и расчетливым банкиром. Он знал, что если Косса станет папой, то сам Джованни будет папским банкиром – а это означало сорвать самый большой куш в своей жизни. Тогда банк Медичи станет одним из самых крупных в Европе, и никакие кризисы уже не будут страшны. Бальтазар купил кардинальский сан, но понадобилось еще 9 лет, в течение которых Джованни регулярно снабжал друга деньгами, пока он не стал понтификом. Думаю, и тут без крупной суммы денег не обошлось.
Один маленький нюанс: с 1378 года был период Великой схизмы, когда выбирали не одного, а двух пап: одного в Риме, второго в Авиньоне. Это надоело императору Священной Римской империи Сигизмунду, он призвал кардиналов и пап к порядку и велел покончить с двоепапством. Конклав был созван в Пизе в 1409 году с целью выбрать одного-единственного папу из двух уже существующих: Григория XII и Бенедикта XIII. Конклав начался 25 марта, в день католического Благовещения, и длился три месяца. На нем присутствовал и наш друг кардинал Бальтазар Косса, который всеми силами старался успокоить и призвать к порядку ругающихся кардиналов. Наконец, 26 июня, был избран… третий папа в Пизе. Им стал кардинал Питер Филарги, который принял имя папы Алессандро V. Казалось, Медичи проиграли, но это длилось недолго. Не прошло и года, как папа Алессандро V скончался. На этот раз во время нового конклава в Пизе был избран понтификом Бальтазар Косса, и Медичи становятся банкирами Папской курии. Косса выбрал имя Иоанн XXIII, может быть, потому что его покровителя звали Иоанн, по-итальянски: Джованни – Джованни ди Биччи Медичи.
Папы были более надежными клиентами, чем короли. Папскую казну всегда можно было пополнить продажей святых мощей, которые ценились дороже любого другого товара. Считалось, что реликвия точно может излечить от любой болезни, нужно только правильно перед ней молиться. А если не помогает, то можно подержать мощи святого в воде и потом выпить эту воду. Еще лучше – растереть кусочек кости святого в порошок и проглотить. После этого умирали еще быстрее, но зато была надежда попасть сразу в рай, это тоже хорошо. Еще процветала симония – продажа церковных должностей. Помните, сколько денег потратил Бальтазар, чтобы купить кардинальскую мантию? И, наконец, могла выручить продажа индульгенций – отпущение всех грехов за деньги. Рай после смерти в этом случае был точно «гарантирован». Папы свои денежные дела сами вести не могли, этим занимались их банкиры, в число которых попали и Медичи. Обороты были такие огромные, что их можно сравнить с оборотами нескольких мультинациональных компаний. А банки, соответственно, получали свои комиссионные, которые у Медичи достигли 1900 флоринов в год. Помните, что на 200 флоринов в год можно было вести безбедную жизнь в хорошем дворце и содержать большую семью? Доходы Медичи были почти в 10 раз выше.
Все прошло гладко, но хорошее не всегда длится долго. Император Сигизмунд решил снова положить конец схизме и низложить двух пап. Как это так, он один, а пап целых три. Хотя войны гвельфов и гибеллинов уже давно канули в Лету, но память о них еще была сильна. Для решения этого вопроса император настаивает на новом соборе католической церкви, и папа Иоанн XXIII был вынужден созвать его в немецком городе Констанц, который был тогда столицей империи. Сопровождать понтифика на собор взялся молодой 25-летний Козимо, старший сын Джованни ди Биччи. Отец уже давно приучал сыновей Козимо и Лоренцо к банковскому делу: они вместе путешествовали по Европе, открывая филиалы повсюду. Постепенно отделения банка Медичи окутали, как паутиной, всю Европу – от Исландии на севере до Каира на юге, от Лиссабона на западе до Кракова на востоке. Но теперь пришел черед старшего сына действовать самому, для него это была хорошая возможность познакомиться с представителями крупнейших европейских финансовых кланов из Германии, Польши, Франции, Испании. И, по возможности, завязать полезные связи, которые скрепили бы деловые взаимоотношения на десятилетия вперед. Констанцский собор шел три с половиной года: с ноября 1414 по апрель 1418. Кроме вопроса о церковной схизме, Сигизмунд хотел раз и навсегда покончить с еретиком по имени Ян Гус, который выступал против папских индульгенций. С Гусом вопрос был решен быстро: его учение было признано ересью, и вольнодумца сожгли на костре.
Но как ни тяни, а двое из трех пап: Иоанн XXIII, Григорий XII или Бенедикт XIII – должны были отречься. Начали разбирать их кандидатуры, и когда очередь дошла до Иоанна, то у многих просто волосы встали дыбом от всех тех обвинений, которые ему были предъявлены: пиратский разбой, убийства, прелюбодеяние, насилие, содомия, кровосмешение, убийство предшественника, папы Александра V, коррупция, подкуп и так далее, более семидесяти обвинений. Папа Иоанн XXIII был вынужден отказаться от престола, затем он бежал из города, переодевшись лучником. Но вскоре Бальтазар был пойман и помещен в Гейдельбергский замок под стражу. Перед бегством Косса успел тайком передать Козимо роскошную папскую митру, украшенную драгоценными камнями. Ее удалось вывезти из Констанца и доставить во Флоренцию. Император объявил Иоанна XXIII низложенным, заставил отречься Григория XII и Бенедикта XIII, и, в конце концов, был выбран совершенно новый папа, Мартин V. Так завершилась Великая схизма, и Констанцский собор был распущен.
Однако Медичи не забыли своего «дорогого» друга. Император объявил выкуп за Бальтазара в размере 35 000 флоринов, и Козимо передал эти сведения отцу. Джованни ди Биччи уплатил выкуп – и бывший папа был на свободе. Тюрьма никому не идет на пользу, больной и состарившийся Косса приехал во Флоренцию к Медичи, которые потратили на него целое состояние. Несмотря на свою репутацию, Бальтазар все же одно время был понтификом, а это немаловажно. Благодаря ему престиж банка Медичи существенно вырос за эти годы и стал одним из самых известных во всей Европе. Так что какие-то 35 000 флоринов были ничто для Джованни ди Биччи. К тому же он демонстрировал свою верность дружбе и данному слову, а также надежность как деловой партнер. Никто не мог его обвинить в предательстве друга, иначе его авторитет сразу бы упал, а акции банка снизились.
Вскоре новый папа Мартин V прибывает во Флоренцию, где Медичи встречают его со всеми почестями и обустраивают ему роскошные апартаменты в базилике Санта-Мария Новелла. Для этих комнат молодой Донателло высекает статую льва из светло-серого флорентийского песчаника под названием «пьетра серена» (pietra serena). Флорентийского льва называют Мардзокко, у Донателло он опирается лапой на белый щит с красным ирисом – символом Флоренции. В начале XIX века эту статую перенесли на площадь Синьории, где в настоящее время она заменена на копию. Оригинал находится в национальном музее Барджелло вместе со многими другими работами Донателло. Почему во Флоренции льва назвали Мардзокко? Потому что, по легенде, в языческие времена покровителем Флоренции был выбран бог войны Марс. Его статуя со львом находилась в храме Марса, который, предположительно, был построен на том месте, где в настоящее время находится Баптистерий. Храм был разрушен, и статую Марса установили на Старом мосту, в то время еще деревянном. Когда наводнение 1333 года разрушило Старый мост, статуя божества пропала, наверное, унесло течением. А льва нашли, выбрали символом Флоренции и ласково назвали Мардзокко, маленький Марс.
Во Флоренции бывший и настоящий папа помирились под неусыпным взором Джованни ди Биччи – это было условие, которое он поставил своему другу Косса перед выкупом. Мартин V даже вернул Бальтазару Косса кардинальский сан. Джованни ди Медичи рассчитывал вновь стать банкиром Папской курии, но это удалось не сразу. Тем временем Бальтазар умирает, назначив своими душеприказчиками Медичи. Митра, скорее всего, осталась у них. Плюс Джованни унаследовал от Косса ценную реликвию: перст святого Иоанна Крестителя. Наверняка были и другие драгоценности из папской казны, которые Иоанн XXIII успел извлечь и припрятать. Сейчас этот перст можно увидеть в музее кафедрального собора в красивом реликварии из горного хрусталя, бронзы с позолотой и эмали. Бальтазар был похоронен во флорентийском Баптистерии, где до сих пор можно полюбоваться его гробницей из позолоченной бронзы работы Донателло и Микелоццо, еще одного скульптора и архитектора эпохи Возрождения. Несмотря на теплый прием со стороны Медичи, папа Мартин V назначил своими банкирами семейство Спини. Но через семь лет банк Спини обанкротился и Медичи заполнили образовавшуюся брешь.
Деньги деньгами, а о душе тоже надо было позаботиться. У Медичи уже была своя часовня в базилике Санта-Кроче, но она была далеко от их дома. Совсем рядом с ними находилась церковь Святого Лаврентия мученика, к тому же своего младшего сына Джованни назвал Лоренцо, а по имени – и святой покровитель человека. Себе Джованни ди Биччи выбрал покровителем святого Иоанна Евангелиста, у старшего сына Козимо святой покровитель – Косьма. Именем Лоренцо Медичи будут часто называть своих сыновей, среди них будет и знаменитый Лоренцо Великолепный.
Церковь Сан-Лоренцо (San Lorenzo), которая в начале XV века была в плачевном состоянии после пожара, Джованни решил отремонтировать на свои деньги. Особенно жалко она выглядела по сравнению с такими базиликами, как Санта-Кроче и Санта-Мария Новелла, где многие богатые семьи Флоренции имели свои часовни. Требовался не только капитальный ремонт здания, но и расширение, постройка новой апсиды и хоров, совершенно новый проект. Архитектором, недолго думая, выбрали Филиппо Брунеллески – того самого скульптора-неудачника, который проиграл конкурс на изготовление бронзовых дверей Баптистерия. Филиппо уже давно вернулся из Рима, где он вместе с Донателло изучал при раскопках античную архитектуру. Вазари пишет, что римляне принимали их за искателей сокровищ: они бегали по городу с лопатами, выкапывая остатки древних зданий и статуй. Брунеллески был полон сил и новых идей, которые тщательно скрывал от других, чтобы их никто не украл. Но почему именно Брунеллески? Как я уже писала, Медичи нравилось все новое, необычное. Все уже устали от готики с ее перегруженностью, остроконечностью и стремлением ввысь. А Филиппо тогда уже проявил себя как талантливый архитектор. Он выиграл конкурс на проектирование купола собора Санта Мария дель Фьоре, который к тому времени больше 20 лет стоял с огромной дырой над средокрестием. Так называют место пересечения нефа и трансепта, продольного и поперечного крыла церкви. Еще Брунеллески спроектировал новый сиротский приют на площади Святого Благовещения. Джованни ди Биччи тогда возглавил комитет по строительству здания, вложил в это дело достаточно крупную сумму денег и зарекомендовал себя как щедрый меценат.
Идеи Брунеллески были совершенно новаторские, ничего подобного во Флоренции не строили уже 900 с лишним лет, после падения Западной Римской империи. Воспитательный дом, который называют по-итальянски Ospedale degli innocenti, больница для невинных, – это был главный приют города для детей-подкидышей. Женщины, которые не могли растить своих новорожденных сами по каким-либо причинам, чаще всего экономическим, оставляли детей в воспитательном доме. Для этого сбоку под окном была специальная чаша с подъемником, рядом с которой находился колокольчик. Женщины оставляли младенца на чаше, часто с каким-нибудь амулетом. По талисману ребенка можно было потом узнать и по возможности забрать. Потом они звонили в колокольчик и уходили. Через несколько минут работник приюта открывал окно и забирал младенца. Чаще всего за ним никто не приходил, дети росли в приюте до своего совершеннолетия, и амулеты оставались там же. Все архивы сохранились, детям придумывали имена и даже фамилии. Их регистрировали и записывали, какие амулеты кому принадлежат. Мальчиков обучали читать, писать и помогали освоить какое-нибудь ремесло. Девочек не считали нужным обучать грамоте, их учили шить, готовить и прививали другие навыки, необходимые для домохозяйки. Потом девушек обеспечивали приданым, благодаря которому выпускница приюта могла выйти замуж или уйти в монастырь. Покидая приют, молодой человек или девушка могли забрать амулеты. Но нередко они оставляли их там, и сейчас эти талисманы можно увидеть в музее.
Воспитательный приют – это первый архитектурный проект Филиппо Брунеллески и первое здание, построенное в стиле Возрождения. Его портик украшен рядом простых, одинаковых колонн из ясного камня pietra serena. Так называют флорентийский песчаник серо-голубого цвета, который добывается до сих пор в каменоломнях Сеттиньяно и Майано, сейчас это пригороды Флоренции. Ясный камень не использовали для постройки стен из-за более мягкой структуры, чем у другого типа флорентийского песчаника под названием pietra forte (сильный камень). Это камень грязновато-желтого цвета с примесью железа, поэтому он гораздо более прочный. Вся Флоренция была построена из сильного камня и украшена ясным камнем. Филиппо Брунеллески предпочитал три цвета: белый – штукатурка, серый – ясный камень, и терракотовый – полы из обожженной глины, которая приобретает красноватый цвет после обжига. Материалы: камень, глина и штукатурка – самые дешевые, они вполне пригодны для строительства церквей и приюта. И если кто-то при постройке осмеливался нарушить его гармонию и цветовую гамму, Брунеллески приходил в такое бешенство, что мог немедленно уволить человека и рассориться с ним на всю жизнь. Так случилось с другом Донателло, но об этом позже. Сейчас вернемся к архитектуре приюта.
Колонны лоджии находятся на одинаковом расстоянии друг от друга и соединены полукруглыми арками, которые опираются на капители. Это было изобретением Филиппо, римляне и греки так не строили, у них арки опирались на прямоугольные или квадратные столбы. Расстояние между колоннами такое же, как ее высота до капителя. Капитель – это верхняя часть колонны, часто украшенная листочками в коринфском стиле или завитушками в ионическом стиле, или и тем и другим в смешанном стиле. Если ничем не украшена – тогда это дорический стиль. В Средневековье капители украшали чем угодно: изображениями голов людей или животных, растений, шишек, рыб и всего, что в голову придет. Ширина портика тоже соответствует высоте колонны и расстоянию между ними. Таким образом получаются визуально кубы с маленькими куполами в виде паруса. Это и есть отличительный стиль архитектуры Раннего Возрождения, стиль Филиппо Брунеллески, который потом повторяли его коллеги. По сравнению с вычурной готикой это было настолько новым, что все жители города приходили посмотреть на это чудо. Брунеллески был признан главным архитектором Флоренции и основоположником стиля Возрождения в архитектуре. Вот он и добился своего признания, но проигранный конкурс помнил всю жизнь.
Пространство между арками над колоннами украсили круглыми люнетами из майолики с изображениями спеленатых младенцев, это стало символом приюта. Над ними работал флорентиец Лука делла Роббиа со своей мастерской, где также трудился его племянник Андреа со своим сыном Джованни. Лука изобрел технику глазурованной терракоты, которая была забыта со времен древних римлян. Как и Брунеллески, он никому не выдавал секрет своей техники. Никто не понимал, почему его изделия приобретают такой приятный блеск. Это был эксклюзив мастерской делла Роббиа, на котором они заработали много денег. Секрет открылся лет через 100, когда работница их мастерской вышла замуж за скульптора Санти Бульони и выдала эту тайну мужу. Оказалось все достаточно просто: нужно было лишь добавить мелко толченое стекло в лак, которым покрывали изделие из раскрашенной терракоты. Оно и придавало такой приятный блеск.
Медичи поручили Брунеллески спроектировать новую церковь Сан-Лоренцо. На фреске в палаццо Веккио, в зале Козимо Старшего, изображена сцена: Филиппо Брунеллески и Лоренцо Гиберти представляют Козимо макет этой церкви. На самом деле заказчиком был Джованни ди Биччи, а Козимо продолжал дело отца после его смерти. И Гиберти никакого отношения к проекту не имеет, Филиппо никогда бы не потерпел своего давнего соперника. Лоренцо в то время спокойно занимался отливкой бронзовых дверей крестильни, а когда закончил работу и праздновал победу – ему поручили еще более грандиозный проект: восточные ворота Баптистерия.
Брунеллески постарался на славу. Он спроектировал большую, просторную церковь в виде латинского креста, с вытянутым центральным нефом и более коротким поперечным трансептом. Внутри – те же светло-серые колонны со смешанными капителями, на которые на этот раз опирается куб, а потом уже полукруглые арки. Часовни других семей приобрели форму куба, которую мастер считал самой совершенной. И, конечно, его любимое сочетание белого и серого цвета, которое потом перенял Микеланджело Буонарроти, когда проектировал столетие спустя новую ризницу для этой же церкви. А потом Джорджио Вазари, когда проектировал галерею Уффици для офисов. Потом это здание превратилось в самую знаменитую картинную галерею Флоренции.
Джованни ди Биччи не дожил до конца строительства новой базилики, он умер в 1429 году в возрасте 69 лет в кругу любящей семьи: жены и сыновей. Жизнь он прожил по тем временам долгую и вполне достойную. Джованни достиг всего, чего хотел, политикой не интересовался и выделяться не любил, но уважение и поклонение принимал охотно. К нему приходили все жители города за советом или помощью, и он никогда никому не отказывал. Однажды он уволил за мошеннические сделки управляющего венецианским филиалом банка Нери Торнаквинчи. Но когда узнал, что тот живет в нищете в Польше, выслал ему денег. Джованни вырастил двух верных сыновей, которые продолжили его дело. Козимо и Лоренцо значительно приумножили семейные богатства и количество филиалов банка Медичи. Джованни ди Биччи много занимался благотворительностью, делал щедрые вложения в постройки церквей. Благодаря ему во Флоренции был принят новый закон о налогообложении под названием catasto, кадастр, опись имущества. Согласно этому закону налоги взимались не только в зависимости от доходов, но и от наличия имущества и недвижимости, и доходов с этого. Таким образом неимущие практически освобождались от налогов и вздохнули с большим облегчением. А богатым олигархам пришлось облегчить кошелек, и это не понравилось многим из них. Флорентийские кланы Альбицци, Строцци, Бранкаччи и некоторые другие стали врагами Медичи.
Сыновья похоронили Джованни ди Биччи в церкви Святого Лаврентия, в левом крыле трансепта. Там находится часовня Старая ризница, ее так назвали по сравнению с Новой ризницей, построенной позже. Джованни не хотел лишней помпы, но все равно на церемонию похорон пришли почти все жители Флоренции. По традиции, идущей еще от этрусков, в стене дома пробили отверстие, через которое покойника вынесли на носилках. Только после этого его положили в гроб, а отверстие сразу замуровали. К месту захоронения его сопровождали все родственники, члены Синьории и гонфалоньер, иностранные послы, представители всех ремесленных гильдий и остальные горожане. Было уже понятно, кто настоящие хозяева города. Но подлинным властителем Флоренции станет его сын – Козимо Старший Медичи.
Помещение Старой ризницы полностью спроектировал архитектор Филиппо Брунеллески, который на этот раз придумал купол в виде зонтика с отверстием в центре. В алтарной части помещения был построен совсем маленький купол в виде полусферы. Пол был выполнен из красноватой терракоты, все, как любил Филиппо. Для декоративной отделки Брунеллески пригласил своего давнего друга Донателло, который украсил часовню рельефами с изображениями святых Косьмы и Дамиана, святого Лаврентия и святого Стефана. Эти барельефы расположены над бронзовыми дверьми его же работы, которые ведут в совсем маленькие помещения. На дверях изображены святые, апостолы и мученики. Донателло выполнил гербы Медичи с восемью красными шарами, рельефы под куполом с евангелистами и четыре истории из жизни святого Иоанна Богослова, покровителя Джованни ди Биччи. Но тут он не учел скверного характера своего друга, неосторожно добавил лишние цвета: синий и черный. Брунеллески разозлился и разругался с другом, они тогда поссорились навсегда. У Донателло характер был не лучше, он тоже вспыхивал от малейшей критики в свой адрес.
В центре Старой ризницы находится стол в виде параллелепипеда с кругом из порфира. Под столом – рельефный саркофаг работы Андреа Кавальканти, приемного сына Брунеллески. В саркофаге покоится прах Джованни ди Биччи и его жены Пиккарды Буэри, которая пережила мужа на четыре года. Но почему под столом? Тут две причины. Первая – Джованни хотел вознестись на небо через порфировый круг и отверстие в куполе. Так его святой покровитель Иоанн Евангелист вознесся после смерти на небо, не только душой, но и телом. Вторая – чтобы посмотреть саркофаг, посетители ризницы вынуждены поклониться. Таким образом они поклоняются Джованни ди Биччи даже после его смерти.
