Глава 4
Легкими и плавными движениями кисти для макияжа вырисовываю на лице своей клиентки новые линии. Обожаю наблюдать за тем, как пудра мелкого помола сглаживает поры. Как кожа моей модели мгновенно становится более холеной, свежей, сияющей. Еще пара штрихов и лицо девушки становится более симметричным, а губы пухлыми, будто зацелованными. А главное, в ее глазах появляется блеск, и его невозможно подделать. Можно лишь призвать движением волшебной палочки, что зажата в моих пальцах.
Я всегда растворяюсь в процессе творения. Как ни крути, та поездка в Питер того стоила. На то, чтобы уйти с нелюбимой работы, потерять стабильность и заняться мейк-апом потребовалась огромная сила воли. В такие минуты, я не жалею о том, что уехала тогда. В первые недели после расставания, мне казалось: все было бы иначе, если бы я осталась. Майкл бы не изменил мне, у нас был бы шанс на настоящую свадьбу, двоих детей, совместное будущее…возможно, именно сейчас я бы нянчилась со своим первенцем, а не тусовалась бы в Дубае. Но нет. Все это обман, пустые иллюзии. Он изменил мне в тот раз, изменял и «до», вне всяких сомнений. Все случилось так, как должно было быть.
Жить прошлым – все равно, что добровольно шагать по зыбучим пескам.
– А ты знаешь, кто организовал эту вечеринку? – девушка, преображение которой я заканчиваю, начинает нервно ерзать на стуле.
У нее очень яркая внешность: азиатский разрез глаз, черные густые волосы, высокие скулы и губы больше похожие на приглашение к развратному и порочному приключению. Она напоминает мне принцессу Мулан из диснеевского мультфильма – в ней кроется невероятно игривое сочетание сильного характера и некой ранимости, непосредственности.
– Популярный блогер. Я с ней не знакома, – небрежно пожимаю плечами.
– Мне также сказали. Да только теперь, меня терзают смутные сомнения, – Мулан игриво фыркает, поджав губы. – Оглянись вокруг! Разве это похоже на девичник?!
Слегка нахмурившись, бросаю взгляд в сторону приватной виллы на территории которой мы находимся. Задний двор больше похож на роскошный сад, усыпанный цветами и размашистыми пальмами. Замечаю наличие большого количества мужчин в костюмах – европейских и национальных арабских. Недалеко от центрального фонтана в форме русалки установлен шатер, за занавеской которого, периодически пропадают девушки. К частному пирсу пришвартована двухэтажная яхта, начищенная до ослепительного блеска.
Согласна, на девичник это мало похоже. И больше всего смущает наличие мужчин. На персонал или стриптизеров они не похожи.
– Согласна, определённо нет. Но у меня не было времени оценивать обстановку. Ты у меня десятая за день, на жаре, – на легком выдохе признаюсь я, заканчивая макияж.
– Черт. Если это эскорт вечеринка, то я в полной заднице, – девушка вдруг закрывает лицо руками, наплевав на то, что я только что оставила на ее веках произведение искусства, проработав тушевку глаз в уникальной технике.
– Что? Эскорт вечеринка? – напрягаюсь, замечая голодные взгляды мужчин, которые они бросают на девчонок, отжигающих на импровизированном танцполе под громкую ударную музыку. – Как ты здесь оказалась? Кто тебя пригласил?
– Я лежала на пляже, читала книгу. В одном из самых популярных отелей, – моя модель манерно поправляет волосы. – Знаешь, мне говорили, что это место съема, но я не думала, что это так работает. Мне сказали, что это будет презентация косметики и им нужны модели, – на этой фразе я окончательно понимаю, что пахнет жаренным.
– Так может, все не так страшно? Может, это не эскорт вечеринка, а презентация косметики и девичник в одном флаконе? – стараюсь верить в лучшее я, ощущая, как сердце в груди нервно подрагивает.
– Ты не знаешь арабов. И всех остальных фальшивых мужчин, прилетающих в этот фальшивый город, – парирует огненная брюнетка. – Не дай Бог, на тебя западет хоть один из них, – красочно проводит пальцем по шее. – Я в Дубае уже полгода, и у меня была такая ситуация с местным. Еле отвязалась от него, а подарков и обещаний сколько было…но ни один подарок не стоит моих нервов!
Мне вдруг становится по-настоящему жутко. В голову вдруг приходят те страшные истории, когда женщин похищают в пустыне, забирают в гарем и делают своей четвертой женой или десятой наложницей. Я думала, что такое бывает только в сфабрикованных передачах по телевизору.
– Я и представить не могла, что такое правда, возможно. Я имею в виду…нас обманом заманили на сомнительную вечеринку, – нервно сглатываю, осознавая, что она чертовски права.
– Может, мы зря переживаем? Вон та блондинка, она, правда, блогер, – киваю в сторону виновницы торжества, что отчаянно вырисовывает восьмерки своими бедрами.
– Что не мешает ей быть эскортинцей. Скорее, она «главное блюдо». Кстати, я Джама. Полное имя Джамалия, но лучше просто Джама.
– Мира, – расплываюсь в улыбке, почувствовав тепло, исходящее от девушки. – У тебя есть совсем легкий русский акцент. И яркая внешность…ты очень красивая, – замечаю я, несмотря на то, что мы говорим по-английски.
– Хотела бы сказать, что я из Кореи, но нет: из Казахстана, – небрежно махнув рукой, словно подсознательно отрицая свое происхождение, отшучивается Джама. – Я действительно училась в Корее и Штатах, сейчас меня занесло в Дубай, где никто не оценил мой диплом MBA. Пока что. Поэтому приходится пахать администратором в отеле. Все же, лучше, чем жить в России, где моя семья постоянно срезает мне крылышки.
– Я думаю, сдаваться не стоит. Твой диплом и обаяние обязательно кому-нибудь понадобится. Здесь море возможностей. Мне вот вообще удивить нечем – визажистов в Дубае миллионы. Мне еще повезло, что хотя бы разовая подработка нашлась…такое чувство, что я живу одним днем.
– Да, без денег тут стремно: шаурма на завтрак, обед и ужин. И индийское карри! Слушай, ты мне нравишься, – подмигивает мне Джама, поведя плечом. – Обменяемся контактами? У меня соседка по комнате съезжает и я в поиске новой.
Не знаю, за что я заслужила такие случайные встречи, но мне нравится, что судьба меня балует. Один новый знакомый – предложил работу, другая – жить вместе. На первое время, это то, что мне нужно. Кажется, в темном и непроглядном тоннеле моей жизни замаячил свет.
– Давай, – диктую Джама номер, кидая в мессенджере ссылку на пару своих социальных сетей. – И я как раз с тобой закончила, – провожу блеском по ее губам, и мы вместе любуемся ее отражением в зеркале.
– Тогда, я пойду разведаю обстановку. Надеюсь, за пригласительный на этот вечер мне не придется расплатиться натурой, – шутливым голосом заявляет Джама, поправляя завитые локоны. – Будет жалко испортить такой макияж, – подмигнув мне, девушка резко разворачивается и направляется в сторону бассейна. Ее бедра, обтянутые черным коротким платьем, вальяжно покачиваются из стороны в сторону, что говорит о ее уверенности в себе, раскрепощенности и дерзости. Она – крепкий орешек и за словом в карман не полезет.
Джама была моей последней клиенткой на сегодня. Стараясь не думать о происхождении этой вечеринки, я намереваюсь расслабиться возле буфета и обожраться вкусностями со шведского стола.
Нужно насладиться моментом, откинуть лишние мысли. В самом деле, едва ли мне грозит изнасилование. Я точно не буду украдена арабским шейхом, так как я выгляжу просто и блекло на фоне всех девушек, собравшихся здесь. Их украшают лучшие платья, броский макияж и дары пластической хирургии. Кто посмотрит на меня среди изобилия сексуально раскрепощенных женщин? Окончательно успокоившись и расслабившись, я просто испытываю благодарность за то, что могу смотреть на размеренные волны, бьющиеся о берег, подсвеченную яхту и высотки Дубай Марины. В темноте они выглядят как окрашенные в яркие цвета жезлы, подпирающие безоблачное небо Дубая. Наверное, подальше от города, в пустыне хорошо видно звезды…
Энтони нарушает мое одиночество именно в тот момент, когда я хватаю маршмеллоу на палочке и поддеваю им слой шоколада в ближайшей фондюшнице.
– Со стороны ты выглядишь очень мило. Пока все дамы заняты самолюбованием и самопрезентацией, ты ни в чем себе не отказываешь и наслаждаешься жизнью, – парирует он, салютуя мне бокалом шампанского. Терпкий парфюм француза вероломно проникает в мои ноздри.
– Не могу отказать себе в еде, особенно, когда она бесплатная, – облизываю губы, на которых наверняка остался растопленный шоколад. Энтони тем временем пристально наблюдает за движением моего языка, снова проявляя в мою сторону свой неподдельный интерес.
– Так ты обманул меня? И это не девичник? – кидаю выразительный взгляд в сторону перешептывающихся между собой арабов.
– Возможно, нет. Кто знает? – уходит от ответа засранец. – Две тысячи долларов уже на твоей карточке. Могу устроить тебя на подобные мероприятия на постоянной основе.
– На эскорт вечеринки?
– А тебя что-то смущает? – вздергивает бровь Энтони. – Ты же видишь: здесь есть не только они, но и официантки, визажисты, и даже ди-джей, – Тони кивает в сторону симпатичной девушки, что стоит за пультом и покачивает головой в такт музыки. – Вас их аппетиты не касаются, – он бросает взгляд на толпу мужчин, приценивающихся к своим жертвам.
– Только то, что ты мне солгал, – отправив украденную со стола клубнику в рот, я резко разворачиваюсь к морю и направляюсь в его сторону. Почему-то меньше всего мне сейчас хочется видеть еще одного лицемерного дубайского мужчину. Я недолго в этом городе, но уже устала от фальшивости некоторых людей, несмотря на все плюсы этого мегаполиса.
Сняв босоножки, я встаю босыми ногами на влажный песок и устремляю свой взгляд на линию горизонта. Вдоль нее, поблескивают яркими и призывными огнями грузовые корабли и частные яхты. Они вспыхивают и гаснут, выглядят, как звезды, растворяющиеся в море. Погружаюсь в собственные мысли, немного возвращаясь в прошлое и вспоминая Майкла.
И каждый раз, когда эта боль поднимается со дна, мне невыносимо больно. Словно в первый.
А что, если я навсегда останусь одна? Что если, у меня никогда не будете детей и семьи? Что если меня снова бросят?!
Клок из страхов сдавливает грудную клетку, сделать вдох становится фактически невозможно.
– Хотите прокатиться на этой красавице? – меня вновь отвлекают от одиночества и переживания внутренней драмы. Что же это такое, даже пострадать спокойно не дают! Обратив внимание на мужской голос, я замечаю в своем пространстве мужчину арабской внешности.
Он высокого роста – настолько, что мне приходится слегка задрать голову, чтобы вглядеться в черты его лица. Приглушенный свет мешает рассмотреть мужчину до мельчайших деталей, но уже сейчас мне видно, что у него сильный, удушливый взгляд и аристократичные черты лица.
– Нет, – просто отрезаю я, потому что мне это действительно не интересно.
– Нет? – в его голосе звенит ледяная сталь. Он явно не привык слышать такой ответ. – Может быть, хотите полетать над пальмой? У меня есть вертолет, я мог бы организовать поездку за считанные секунды.
– Нет, спасибо, – усмехаюсь я, не веря в происходящее. Что за бред? Почему этот араб выбрал меня, среди изобилия женщин и теперь предлагает такие безумные вещи?
– Вы, наверное, недавно приехали в Дубай. Это видно, – почему-то он решается на озвучку анализа моей личности. – Еще не катались на спортивной машине? Я люблю уезжать в пустыню ночью, разгрузить голову…, – продолжает мужчина. – Но иногда, я нуждаюсь в компании, – звучит, как еще одно приглашение к уединению.
– Нет. Благодарю. Знаете…я не из них, – киваю в сторону девчонок у бассейна. – Я здесь просто работаю. Правда, работаю. Визажистом, – достаю кисть из своей сумочки, неловко улыбаясь мужчине. Морщинка между его бровей становится глубже и длиннее, когда я вновь откровенно сливаю его.
– Здесь все просто работают, – он вдруг берет меня за запястье, нагло вторгаясь в мое личное пространство. Поднимая на него испуганный взгляд, вздрагиваю. Замечаю еще больше морщин на его лице, выдающих его возраст. Шестьдесят или шестьдесят пять? Это не важно…но очевидно, ему приелись резиновые и разукрашенные куклы, раз он так прилип ко мне.
Мужчина приближается ко мне вплотную, сердце мое клокочет в районе горла. Стараюсь скрыть дрожь в своем теле, уверяя себя в том, что нахожусь в одной из самых безопасных стран в мире.
Боже, все это не может быть реальностью. Почему я?
– Строптивость меня только возбуждает. Скажу больше – сводит с ума, – его рука скользит по моему предплечью до внутренней стороны локтя. – А в сочетании с твоей простотой и естественностью, это бесценно…за годы здесь, я так устал от фальшивок, кукольности, манипуляций. Я сразу заметил тебя, Мира.
Он. Знает. Мое имя. Только сейчас, меня вдруг посещает мысль, что он выделил и наблюдал за мной давно…
– Извините, но вы нарушаете мои личные границы и…, – стараюсь вежливо, но твердо защитить себя, не нарвавшись на неприятности. Кто знает, что взбредет в голову этому арабу, если я проявлю агрессивное сопротивление?
– Я давно научился их стирать. Границ для меня не существует, – бросает в меня пафосные заявления. – Любая женщина, как бы упряма и строптива она ни была, может стать моей. Не думай, что ты особенная, Мира. Что ты устоишь, перед деньгами, роскошью, властью, красивой жизнью. Свободной жизнью, – мужчина обхватывает меня за затылок и насильно притягивает к себе так, что наши губы оказываются в жалких сантиметрах друг от друга. Мне неприятен его запах и сама возможность нашего поцелуя. В животе тяжелеет дурное ощущение, поднимаясь до колкого кома в горле.
– Что нужно сделать, чтобы донести до вас, что мне не интересно ваше предложение? – слова превращаются в озлобленное шипение. Приложив дюжину своих сил, я отталкиваю араба, инстинктивно попятившись назад. Мои ноги теперь по колено в море, и я захожу дальше и глубже, глядя на него с вызовом:
– Решила уплыть от меня, русалка?
– Определенно, или вы полезете за мной в воду?
– Попробуй уплыви. Мои люди найдут тебя в любой точке залива. Живой или мертвой, – вкрадчиво запугивает меня он.
Внезапно, я замираю в воде, замечая еще одного мужчину. Возможно, он давно наблюдал за нами, потому что возник, словно из воздуха. Секунда, и он встает рядом с арабом, обращая на него свой взор.
Оцениваю мужчину на признаки угрозы и опасности. Выглядит бесподобно. Костюм сидит на нем как влитой, движения выверены и отточены, словно он сто процентов всего времени держит себя под контролем. Обычно, так двигаются политики, осознающие, что находятся под прицелом внимания и камер.
– Иди ко мне, – смерив араба многозначительным взором, мужчина протягивает руку в моем направлении.
– Иди ко мне, – просто произносит он. Я не вижу его лица при таком освещении, но голос завораживает и успокаивает мой беспокойный ум.
Отрицательно качнув головой, стреляю глазами в араба.
– Иди ко мне, – повторяет незнакомец таким тоном, что ослушаться его невозможно.
Направляюсь к своему призрачному спасителю. Достигнув берега, не спешу протягивать руку в ответ. Он берет ее сам, когда я едва ли не падаю, ударившись пальцем об камень.
Слезы так и норовят брызнуть из глаз, но я лишь глухо скулю от боли.
Незнакомец помогает мне устоять на ногах, пока они подкашиваются…и виной тому его головокружительный парфюм и энергетика уверенного в себе мужчины, что пленит с первого вдоха.
– Абдул, Мирабелль – визажист. Не игрушка. Не товар, – медленно объясняет мужчина. – Не эскорт. Ты знаешь, чем грозит твоя настойчивость по отношению к девочкам за пределами предложений, – у меня мурашки бегут по телу от одного его голоса.
Абдул лениво поджимает губы, бросая на меня разочарованный взор.
– Я подумал, она просто играет в сладкую недотрогу, Оушэн. Что ж. Жаль. Очень жаль. Надо сказать Рене, чтобы привозила таких девочек, и побольше, – массирует висок двумя пальцами, явно теряя ко мне интерес.
– Прошу прощения. Я думал, что у вас было задание так хорошо отыграть, – Абдул холодно улыбается мне. – Добро пожаловать в Эмираты. Можете быть уверены, это очень безопасная страна. Для тех, кто не ищет приключений, – подмигивает, и, развернувшись, оставляет меня наедине со своим безупречным спасателем.
Первое, что вижу, когда поворачиваюсь к мужчине и впервые вижу его так близко – глубокие, синие глаза. Обещающие, манящие. Холодные, отстранённые, и в то же время обжигающие своим пронизывающим взглядом. Его глаза напоминают переменчивые воды океана. Или отражают то, что на поверхности и на глубине он совершенно разный.
– Спасибо, что спас меня…Оушэн? – слегка заикаясь, выдаю я.
– Оушэн – моя фамилия. Но ты можешь называть меня так, – каждое слово он произносит так спокойно и твердо, что создается ощущение, что я обкурилась и вступила в диалог с ожившей горой.
– А имя?
Оушэн игнорирует мой вопрос, глядя сквозь меня. Пронизывает до мурашек. По затылку стекает капля пота, пока я мучаюсь в ожидании.
– Что ты здесь делаешь? Это место не для тебя, – мазнув по мне взором с ног до головы, размеренно выносит свое заключение. Черт возьми, я просто теряюсь рядом с ним. У этого мужчины энергетика старца, прожившего на свете сотни лет, и в то же время столько тестостерона, что любой из арабов здесь нервно курит в сторонке.
– Ты про вечеринку?
– Я про Дубай, – с абсолютной уверенностью продолжает выражать свою точку зрения Оуэшен.
– Что ты имеешь в виду?
– Этот город тебя пережует и выплюнет, – несмотря на то, что он произносит эти слова тихо, они эхом отскакивают от стен моей души.
– Кажется, ты меня недооцениваешь. И про Москву также говорят, но я там очень неплохо выживала.
Оуэшен вздергивает бровь. Для него уже все сказано одним словом – «выживала». Он смотрит на меня так, будто говорит: «Дальше можешь не продолжать».
– Я сильная, – почему-то продолжаю доказывать ему я. – Могу сама о себе позаботиться! – скрестив руки на груди, вздергиваю подбородок. Мне почему-то хочется, чтобы он видел во мне сильную независимую женщину, с закаленным характером и каменной волей.
Я не такая, как многие здесь. Не ищу легких денег, не стремлюсь в содержанки, и вообще, я не хочу стараться ему понравиться.
Хочешь, Мира. Он зацепил тебя с первого взгляда. И сейчас ты делаешь все, чтобы сохранять трезвый разум, потому что все твои инстинкты самосохранения кричат о том, что от такого мужчины стоит держаться подальше. Он – «темная лошадка» и это лишь мягко сказано.
– Ты согласилась на легкие и быстрые деньги. Тебе не показалось это подозрительным?
– Почему это «легкие»? В моей профессии, учитывая масштаб и зарплаты Дубая, это не такие большие деньги, – что частично ложь, поскольку столько никогда в жизни не зарабатывала за один рабочий день. Я визажист не той весовой категории. – Мне показалось, что…неважно, я не должна оправдываться, – одергиваю себя. – Теперь я знаю всю правду о таких предложениях и найду себе применение в другом месте. Я не пропаду здесь. Я очень способная и схватываю все на лету, – из кожи вон лезу, чтобы выглядеть уверенной.
Оушэн слушает меня с легкой ухмылкой, словно видит меня насквозь и лениво наслаждается моей актерской игрой.
– И какое применение ты себе найдешь? – ровно интересуется он, без обесценивающего тона. – С дипломом визажиста? Знаешь сколько их тут? Работая в обычном салоне, ты не заработаешь на достойную жизнь в хорошем районе. Разумеется, всегда можно найти комнату в Дейере, но я сомневаюсь, что это то, что тебе нужно. Большинство женщин здесь сдают свои амбициозные и независимые позиции после месяца пребывания, и идут по пути наименьшего сопротивления. Дубай все равно будет брать с тебя в три раза больше, чем ты зарабатываешь. Скоро, ты поймешь, о чем я говорю. Это – настоящая ближневосточная черная дыра.
– Я пойду работать в магазин косметики. Или в хороший салон. Индустрия красоты развивается очень стремительно, ты зря ее недооцениваешь, – ментально бью себя в грудь я, пытаясь доказать незнакомцу, что он ошибается, подгоняя меня в рамки среднестатистических женщин. – Еще, я могу преподавать языки! Я знаю много языков, – расправив плечи, перечисляю свои достоинства.
И что я пытаюсь ему донести?
Зачем мне это?
– Какие? – в его глазах вдруг разгорается неподдельный интерес.
А знаете, это очень красиво. Сияющие голубые глаза Оушэна олицетворяют солнечный свет, растворяющийся в океане. Тот, который бывает перед закатом.
– Английский, немецкий, русский, французский – все, на уровне носителя, – выкладываю на стол все свои козыри. Я не тупая эскортница, съел, выскочка?!
Оушэн благосклонно кивает, склоняя голову на бок. Кажется, мне удалось его удивить. Ненавижу себя за радость, сопровождающую этот факт.
– А ты сколько?
– Английский и греческий.
– Кажется, я тебя сделала, – с превосходством бросаю я, дразня его высокомерным тоном. Осталось только язык высунуть. Развели тут детский сад.
– Сомневаюсь, – ледяным тоном отрезает Оушэн. – Так что ты делала тут? На берегу?
– Медитировала, – признаюсь я.
– Оу. Ты еще и медитируешь? – и вновь его глаза озаряет тот самый свет. Он завораживает, пленит, забирает в быстровращающуюся воронку бесконечного океана.
Единственную черную дыру, которую я здесь видела – это не Дубай, а его глаза, черт возьми.
– Частенько.
– И как это происходит? Как ты это делаешь?
– Ну, я…знаешь, делаю глубокий вдох и выдох. Делаю так несколько раз, пока окончательно не расслаблюсь. Потом я представляю огромный шар света в центре земли, который поднимается и проходит через все ее слои, пронзает меня через пятки. Наполнив меня до краев, он выходит из макушки головы и уносится далеко в космос. Пролетает миллиарды световых лет за считанные секунды, и летит ввысь до тех пор, пока не выныривает в крошечное окно, за которым нет ничего кроме абсолютно белого света. Я будто ментально оказываюсь там. В пространстве бесконечной и безусловной любви. В моей голове это выглядит как…, – мысленно подбираю, с чем бы сравнить свои ощущения. – Ты смотрел Гарри Поттера?
– Ну да. Кто не смотрел? – выслушивая мои эзотерические бредни, даже бровью не ведет Оушэн.
– Помнишь, в седьмой части, Гарри встречается с уже мертвым профессором Дамблдором на абсолютно белоснежной платформе? – к моему удивлению, он не смотрит на меня, как на дуру.
– Ага.
– Вот. Так выглядит эта комната. Моя личная белая комната, – заявляю я, скрестив руки на груди. – А ты пробовал медитировать?
– Каждый день. Только я оказываюсь в темной комнате. Настолько темной, что глаза не привыкают. Никогда, – низким баритоном отзывается он, в то время как его взор чернеет, поскольку зрачок стремительно расширяется и занимает почти всю радужку.
– Хм, я не думаю, что ты медитируешь правильно, – голосом эксперта по энергетическим практикам подвожу итог я. – Такого быть не должно.
– Тебе стоит «выключить» внутреннюю училку, она тебе не идет, – советует мужчина, вновь бросая мне оценку. – И все же, что-то в тебе есть. Как и любая другая «новенькая» отличаешься от других. Ты непосредственная и настоящая. Мне бы не хотелось, чтобы этот город испортил тебя, но, к сожалению – он это сделает, – выдает циничное заключение Оушэн.
– Не переживай, проституткой я не стану, даже если на хлеб не хватит, – фыркаю я, устав от его прогнозов. Такое чувство, что этот мужчина живет с глубоким убеждением о том, что все женщины – шлюхи и рано или поздно начинают зарабатывать тем местом, что одарила природа.
Возможно, во всем виноваты стереотипы о русских девушках, но это его узколобости в этом направлении не оправдывает.
– Если тебе нужна будет помощь, вот моя визитка, – он протягивает мне ладонь вкупе с черной карточкой. Лицо его остается непроницаемым и холодным. Таким, что совершенно непонятно, что стоит за его многозначительным предложением.
Этот мужчина абсолютно нечитаем. Океан, полный тайн.
Оушэн хоть и спас меня от назойливого араба, все равно в целом очень груб, подозрителен и циничен. Едва ли я когда-либо обращусь за помощью к столь «темной лошадке». В конце концов, он – посетитель эскорт вечеринки. Вряд ли можно ему доверять. Что он здесь делает? Как и все, ищет себе красивую куклу, с которой можно вытворять все, что заблагорассудиться.
– Мне никогда не понадобится твоя помощь, – мое упрямство – дело принципа. Что-то в чертах лица мужчины резко меняется. Словно я зацепила его этим словом, задела, унизила.
– Уверена? – вкрадчивым тоном интересуется Оушэн. У меня мурашки по коже бегут от одного его голоса. Он звучит так, будто мужчина на сто процентов уверен, что без связей и опоры в виде твердого плеча я в этом городе просто не выживу.
– На все сто, – слегка кивнув, я бросаю на грозного красавца последний долгий взгляд, после чего резко разворачиваюсь и быстро ретируюсь, слегка задрав подбородок.
Стремительно направляюсь к выходу, стараясь не замечать сальные мужские взгляды. Что ж, придется привыкнуть к тому, что здесь ты априори никогда не останешься без внимания. Я где-то слышала, что в Эмиратах на одну девушку приходится целых пять мужчин, и это действительно чувствуется, как только ты сходишь с трапа самолета.
Попав в просторный холл частной виллы, я замечаю консьержа. Направляясь к нему, я вдруг внезапно замираю на месте, осознав, что в моих руках ничего нет. А если быть точнее – сумочки со всем ее бесценным содержимым: телефоном и банковскими карточками. В какой момент я выпустила ее из рук и потеряла из виду, я совершенно не помню. Спустя пятнадцать минут отчаянных поисков, я прихожу в ужас и отчаянье, осознав, что осталась без гроша в кармане, а самое главное – айфона, на котором есть apple pay и куча бесценной информации. Боже, я не могу остаться без смартфона в новом городе. Мы живем в век, когда в этом крошечном куске алюминия замурована вся наша жизнь.
– Сэр, скажите, пожалуйста, есть ли хоть какой-то шанс, что моя сумка найдется? – отчаянно пытаю консьержа я. Сочувственно улыбаясь мне, он поднимает на уши часть персонала, и отправляет одного из секьюрити просматривать камеры видеонаблюдения.
– Дело в том, мисс, что в этой стране почти нет криминала. Никто не стал бы намеренно красть вашу сумку, да и наши посетители – состоятельные клиенты. Им это просто не нужно.
– А гостьи?
– Гостьи знают, что за подобные вещи им светит удаление из столь популярного модельного агентства, а этого они хотят меньше всего, уверяю вас. Должно быть, вы потеряли ее на пляже или где-то оставили. Возможно, кто-то нашел сумку, и ее отнесли кому-либо из многочисленного персонала, и она еще не дошла до меня. В любом случае, мы сделаем все возможное, чтобы найти ее. Но как вы понимаете, не можем дать никаких гарантий. Вы могли уронить ее на побережье и не заметить этого. В таком случае ваш личный предмет унесло морем.
Он меня за дуру держит? Хотя…может я, и правда, в той суматохе с арабом не заметила, как выронила ее из рук? Если это так, то мне крышка.
Боже, в это маленькой сумке вся моя жизнь.
– Мы просмотрим все камеры к завтрашнему утру и позвоним вам.
– К утру? А сейчас мне что делать? Мне нужно добраться до отеля, мне нужно где-то спать, – едва ли не плача рассуждаю вслух я.
– Вы можете остаться здесь, мисс. Мероприятие утихнет к восьми утра, – ровным тоном отвечает консьерж, но что-то в его взгляде подсказывает мне, что если я останусь здесь еще хоть на час, то стану «лакомым кусочком» для неприличных предложений.
Ну уж нет. Всего несколько дней в Дубае, а я уже устала, что меня держат за кусок мяса, который можно выбрать на прилавке и купить.
Негромко фыркнув, я разворачиваюсь к выходу и направляюсь в сторону дороги, где смогу быстро поймать такси.
Впервые в жизни мне захотелось курить. Естественно, у меня ни сигарет, ни зажигалки нет. Абсолютно ничего, кроме себя самой. Остается лишь нервно кусать губы и ловить проезжающие мимо такси, нервно оглядываясь на частную виллу, и мысленно умолять Вселенную о том, чтобы мою несчастную сумку не унесло в Персидский залив.
Самое странное, что я совсем не помню, когда в последний раз держала ее в руках. Очевидно, я так сильно заработалась и переволновалась, что мой мозг в какой-то момент просто перестал адекватно воспринимать все происходящее.
А если я не найду сумку…мне крышка. У меня нет ни цента наличных в номере. И это в городе, что буквально стоит на трех китах, которых зовут Деньги, Инвестиции и Гонка.
Бесконечная гонка, в которой побеждает лишь тот, кто может позволить себе прокормить всех троих.
Судя по всему, большинство девушек здесь выживают за счет «подарков» от мужчин. И мне не хотелось бы стать одной из таких. Как бы банально это ни звучало, но «я не такая». Меня невозможно купить, потому что я привыкла все тащить на себе, находясь в подобных отношениях десять лет.
Возможно, я просто дура и здесь нечем гордиться. Но я не хочу быть ничем никому обязанной и не привыкла сидеть у мужа на шее.
– Сэр, вы не могли бы довезти меня до отеля бесплатно? Дело в том, что я потеряла сумку, и у меня совсем нет денег. Я туристка, и я не знаю к кому обратиться за помощью…, – умоляю я, обращаясь уже к третьему по счету таксисту. И вот уже третий, делает вид, что не понимает английский, отрицательно качает головой и стремительно исчезает за линией горизонта.
Недовольно топнув ногой по асфальту и скрестив руки на груди, я тащусь обратно на виллу. Что ж, мне придется провести там целую ночь. Главное – не натыкаться на Абдула или Оушэна.
– Никаких новостей? – бросаю с надеждой я.
– Пока никаких, мэм, – вежливо отрезает местный смотритель порядка.
Да что же это такое? Чем я так прогневала небеса?
Стоит мне только тяжело вздохнуть и плюхнуться в ближайшее мягкое кресло, как в коридоре появляется он. Вальяжная походка, беглый взгляд на дорогие часы – появляясь в пространстве, Оушэн мгновенно на сто процентов заполняет его собой.
– Тебя подвезти? – он резко останавливается напротив, кидает на меня благосклонный взгляд, приподнимая выразительную бровь. – Мне не трудно.
Я прячу лицо за ладонями, вновь тяжело вздыхая. У меня нет сил притворяться, что мне не нужна его помощь и набивать себе цену. Да и выхода у меня нет. Сейчас я буду рада любой помощи.
– Давай, – все равно небрежно пожимаю плечами, словно я и не ждала подобного предложения.
Оушэн даже бровью не ведет, хотя любой мужчина на его месте не удержался бы и закатил глаза.
– Жди там, – вытянув ладонь, он указывает на небольшую скамью на подъездной аллее рядом с виллой. – Я на паркинг.
Послушно плетусь к указанному месту встречи, немного волнуясь. Судьба виртуозно издевается надо мной, и весь вечер сводит меня с этим мужчиной, который вызывает во мне подсознательное желание сбежать от него подальше.
Через три минуты у скамьи тормозит внушительный кроссовер марки Maserati. Черный, тонированный, олицетворяющий собой сдержанную роскошь.
На несколько секунд я застываю на месте, словно вкопанная. Пошевелиться не могу, разглядывая детали литого корпуса крутой тачки. Оушэн выходит из машины, огибает ее и галантно открывает мне дверь. Майкл никогда так не делал. Только в этот момент я, наконец, вновь начинаю чувствовать свои ноги.
– Он – настоящий джентльмен. И спасатель по совместительству. Мужчина в дорогом костюме и часами, которые никогда не опаздывают, как и он сам, – манерным голосом произношу я, будто зачитываю заранее написанные строки. – Я встретила его в тот вечер, когда окончательно разочаровалась в мужчинах…
– Что ты несешь? – сдавленно кашлянув, интересуется Оушэн.
– Ничего такого. Мое мысленное писательское перо всегда наготове. Запишу тебя в одной из своих историй, – многозначительным тоном обещаю я, запрыгивая в тачку.
– Так ты писательница? – Оушэн садится за руль и запирает все двери нажатием на одну кнопку, вызывая у меня тем самым микро приступ панической атаки.
– Нет, я просто балуюсь. А тебе понравилось твое описание?
– Прозвучало многообещающе. Разочаровалась в мужчинах? – уточняет Оушэн, газуя на месте. За секунду Мазерати срывается с одной точки так быстро, что у меня невольно захватывает дух.
Оушэн водит очень агрессивно – стремительно набирает скорость, резко тормозит и петляет змейкой между другими участниками дорожного движения. Я пристегиваюсь и хватаюсь за верхнюю ручку, про себя размышляя о том, что такой стиль вождения свойственен очень вспыльчивым и темпераментным натурам, хоть и в других своих проявлениях он кажется совсем иным.
– Да, разочаровалась и давно. Все мужчины – кобели, которым нужно от нас только одно. Их цель – взять от женщины все, желательно не отдавая ей ничего. А еще они хотят разнообразия. Какой бы роскошной ни была их женщина. Это как с местными ресторанами. Здесь столько красивых и рафинированных заведений…как и в Москве. Но рано или поздно наступает момент, когда все меню любимого ресторана давно изучено. Распробовано. Вдоль и поперек. Приелось даже самое невероятное блюдо. И в этот самый момент, вы без зазрений совести отправляетесь в новый шикарный ресторан с другой кухней, а иногда и вовсе не паритесь: забегаете в ближайший «Макдональдс».
– Интересная у тебя логика, – ухмыляется Оушэн. – И кто же ты на этом рынке ресторанов? «Се ля ви» или «Макдональдс»?
– Я ни один из вариантов. В меня вообще никто не входит, – непринужденно отрезаю я, только позже осознав, что звучит двусмысленно. – Я не ресторан, – машинально отвечаю я, мгновенно краснея, и прикусываю себе язык.
Черт, что я несу?
– Даже так. И почему же так вышло? Уверен, желающих войти в тебя очень много. Ничего личного, лишь твоя аналогия.
Кровь мгновенно приливает к щекам, наверняка окрашивая их в пунцовый цвет.
– Закрылась на ремонт. Только он затянулся. Впрочем…это неважно. На самом деле за моим нарочитым цинизмом скрываются совершенно другие чувства. Но раз уж мы с тобой больше никогда не увидимся после того, как ты довезешь меня до отеля, не считаю нужным открывать тебе сердце и продолжать этот бессмысленный разговор.
– Если я захочу, ты откроешь для меня все, поверь, – парирует Оушэн. – И сердце, и душу, и тело…и створки своего ресторана, – в тот момент, когда я бросаю на него взгляд, замечаю, как он слегка облизывает губы. Мои тоже пересыхают. Мы словно оба подсознательно синхронизируемся, зеркаля движения и состояние друг друга.
Я не знаю, что творится внутри у Оушэна, но лично мне становится все труднее отвести от него взгляд. Особенно, когда его ладонь сжимает руль, а вены на руке агрессивно вздуваются. В столь тесном помещении, я, наконец, чувствую его парфюм и запах, перемешивающийся с дорогой кожей автомобильного салона. Древесно-пряный микс аромата проникает в мои ноздри, вызывая легкую эйфорию и головокружение. Я ловлю себя на странной мысли, что хочу уткнуться в ворот его рубашки и вдохнуть запах Оушэна полной грудью.
– Звучит очень самоуверенно и нарциссично. Но дело в том, что я не захочу ничего подобного. Никогда, – бросаю ему вызов, ощущая, как градус между нами повышается с каждой секундой.
– Посмотрим. А знаешь, ты нравишься мне все больше, – добавляет он. – Будет жаль, если утратишь свою непосредственность. Ты говоришь то, что думаешь. А здесь принято врать, притворяться, играть. Будь осторожна и никому не доверяй здесь, Мира. Хотя, думаю, ты уже и так поняла это.
– И тебе не доверять? В первую очередь.
– Мне – можно, – бросая на меня гипнотизирующий взор, заверяет Оушэн.
– Почему можно только тебе?
– Я спас тебя от араба, – загибает один палец. – Я везу тебя домой, хотя мой телефон разрывается, потому что я оставил партнера без важной подписи, бросив его на той вечеринке, – загибает второй. – Я отменил еще одну важную встречу. И честно говоря, я никогда не делал ничего подобного. Имею в виду, бросал запланированное лично, ради того, чтобы спасти невезучую незнакомку. Я мог вызвать тебе такси, детка, дать денег на первое время…
– Я бы их не взяла! – возмущенно фыркаю я. – Мне не нужны подачки. Но за помощь спасибо.
– Так я и подумал, – сдержанно кивает мужчина, скрывая свое раздражение. – Поэтому ты здесь.
– С кем я сорвала встречи? Чем ты вообще здесь занимаешься? – включаю любопытного интервьюера я.
– Инвестированием в строительные объекты. Крипта. И так, по мелочи, – не кичась, бросает Оушэн.
– На эту самую мелочь, наверное, эту машину купил? – едва сдерживаю смех я, возводя глаза к потолку.
– Типа того.
– И почему же ты сделал все это для меня в этот вечер? – мне действительно любопытно. Не много ли чести и внимания от такого мужчины?
– Я ничего не делаю просто так, – многозначительно поясняет Оушэн. – Это все, что ты должна знать. Или же, ты мне просто понравилась. Настолько в себе не уверена, что трудно в это поверить?
– У меня все в порядке с самооценкой, – явно чувствуя мои слабые места, он бьет туда, где болит. Я действительно считаю невероятным то, что он может быть искренне мной заинтересован. – Я так понимаю, мы приехали, – замечаю парадный вход знакомого отеля. – Было приятно с тобой познакомиться. И я очень благодарна тебе за то, что подвез. Но я искренне надеюсь, что мы больше не увидимся, – не знаю почему мне хочется задеть его и убедить в том, что он меня совершенно не интересует.
Наверное, потому что я понимаю, что это заранее проигранная игра. В такого мужчину очень легко влюбиться. А он…максимум на что он способен, это поиграть с тобой. Я не готова сейчас тратить ресурс на то, что разрушит меня. От меня почти итак ничего не осталось после Майкла.
– Почему? Чем я тебя так напугал? Вроде бы, не кусаюсь.
– От тебя веет неуловимой опасностью. Как девушка, помешанная на энергетике, я очень чутко ощущаю этот момент.
Оушэн сжимает губы, прищурив веки:
– Думаю, интуиция тебя не подводит, Белль. Иди давай уже, – слегка небрежно выгоняет меня из машины он, бросив свои галантные манеры.
– Откроешь мне дверь? – прямо заявляю я, не двигаясь с места. Наши взгляды сталкиваются в неравном поединке, у меня дух захватывает, когда на несколько долгих мгновений в его холодных глазах загорается безумный огонь, что начинает незримо потрескивать, между нами. Его взор пронзает меня десятками молний, но я и не думаю склонить голову и показать то, что он как-то смущает или влияет меня.
После ситуации со Стейном, я должна тренировать свою женскую силу на всех мужчинах. Секрет в том, что они не способны причинить тебе боль, пока ты воспринимаешь их как игру, по-настоящему не открывая сердце.
Не влюбляясь, держась особняком, не отдавая себя истинную ни на грамм.
Добро пожаловать, я сразу наткнулась на самый мощный «тренажер», который только могла встретить в Дубае.
Смерив меня раздевающим пронзительным взглядом, Оушэн выходит из машины, огибает ее и открывает мне дверь. Подает руку, но я игнорирую его жест, неловко выкарабкиваясь из высокой тачки самостоятельно.
Мне нравится его ладонь с длинными, но не тонкими пальцами. Такие могут быть у человека, виртуозно играющем на музыкальном инструменте.
Или на струнах человеческих душ.
– Прощай, – бросаю я, но не успеваю обойти Оушэна, как он берет меня за запястье и ставит на место перед собой. В его жесте нет агрессии. Только выверенная четкость действий, словно у робота. Его взгляд, вновь сканирует меня с головы до ног, заставляя чувствовать себя открытой книгой для незнакомца.
– Что ты делаешь? – возмущаюсь я, бросая тревожный взор на ближайшую уличную камеру. – За такое тут тебе штраф в две тысячи влепят, не трогай меня, – пытаюсь одернуть руку, но он сжимает мою кожу сильнее. Она пылает огнем, но мне не больно. Я слишком взбудоражена тем фактом, что бравада из его льда и холода треснула, а Оушен продемонстрировал мне свой истинный темперамент.
– Не волнуйся, я заплачу любой штраф, – с легкой наглой улыбкой, усмехается он. Наклоняясь ко мне ближе, вдруг шепчет на ухо:
– Она прячет свое одиночество за гордым взглядом и колкими фразами, демонстрируя всем свою гордость и независимость. Готов поспорить, она мечтает вырваться из клетки собственных рамок и ограничений, но как истинная «хорошая девочка» никогда не сможет себе этого позволить. Она говорит, что пишет книги…а я уверен, что она пишет жизнь, которую никогда не осмелится воплотить в реальность. Но в ней есть что-то неуловимое и цепляющее. Быть может, взгляд, в котором, несмотря на налет из грусти и боли, сияют миллиарды звезд.
В моем горле мгновенно собирается такой колкий ком из слез, что дышать трудно становится. Хочется просто провалиться сквозь землю, исчезнуть. Удалить из своей жизни этого мужчину, который вздумал, что имеет право залезать мне под кожу и изучать мое нутро под микроскопом.
– И в этом – вся она. Либо всё, либо ничего. И, опасаясь, что всего ей не получить, она выбирает ничего.
– Последнее предложение – уже не твои слова, – огрызаюсь я, маскируя свою подавленность и растерянность за очередной вспышкой злости. – Но радует, что ты достаточно образован для того, чтобы цитировать классиков. И что это было? Самореклама или трансляция образованности?
– Решил помочь тебе с книгой. Не благодари, когда она станет бестселлером, благодаря моей цитате. Кстати, можешь записать, – наконец, Оушэн отпускает мое предплечье, но до сих пор удерживает своим властным и подавляющим взглядом.
– Обязательно. Как только уже доберусь до номера и избавлюсь от твоего прекрасного и нравоучительного общества, – ровным тоном заключаю я, поставив твердую точку.
Чувствую небывалое облегчение, оказавшись в своем отеле. Поднимаюсь на пятый этаж и оказываюсь перед дверью своего номера. Ключ-карта не срабатывает по неизвестным мне причинам, и устав обивать порог комнаты, я спускаюсь на ресепшен.
– Мисс, но сегодня был день вашего выезда. Вы забыли об этом и пропустили регистрацию выселения. Мы были вынуждены собрать ваши вещи и расположить их в отделе для багажа, поскольку отель забит под завязку, и мы ожидали новых гостей.
– Что? Но как такое возможно? Разве мое выселение не завтра? – опешив, я судорожно пытаюсь вспомнить какое сегодня число. – Это какая-то ошибка…
Черт возьми, неужели я перепутала даты? Такое могло произойти только со мной.
– Нет, мэм, никакой ошибки, к сожалению, нет. Не переживайте. Мы можем предложить вам заселение в другой отель из нашей сети и трансфер туда за наш счет.
Было бы здорово, но расплатиться за номер я не смогу. Моя сумка до сих пор с вероятностью пятьдесят процентов покоряет волны залива.
– Но…мне некуда пойти, – растерянно мямлю себе под нос я. – И…я потеряла сумку с деньгами. Они сказали, что найдут ее завтра. Черт…сегодня какой-то кошмарный день.
А потом я делаю то, что мне меньше всего хочется делать.
Но ночевать на улице не представляется возможным, потому что за это меня запросто депортируют из Дубая.
Когда я выбегаю из отеля, с облегчением вижу машину Оушэна. Он опускает стекло, одновременно разговаривая по телефону. Внимательно разглядывает меня, явно пытаясь сложить дважды два и понять, какого черта я выбежала из отеля, словно ошпаренная.
– Что случилось? – коротко бросает он, когда я подхожу к нему, уже не в силах скрывать свою усталость.
– Можно сказать, что меня вышвырнули из отеля, – чувствую себя весьма униженно, но понимаю, что мне больше не к кому обратиться.
– Дать тебе денег? – с превосходством улыбается Оушэн.
– За кого ты меня держишь? Мне не нужны твои деньги, – поспешно огрызаюсь я.
Если бы он сказал «я заплачу за отель», я бы возможно, согласилась. Но я не возьму из его рук деньги – буду чувствовать себя ему должной и обязанной.
– Садись в машину, переночуешь у меня, – спокойно предлагает мужчина.
У меня на душе кошки скребут от его предложения, но очереди из жаждущих помочь мне мужчин я не вижу, поэтому…
– У тебя? В чем подвох? Чем я должна буду с тобой расплатиться?
– А я не говорил, что возьму с тебя оплату, – Оушэн подает знак швейцару, жестом попросив его подвести мои вещи к машине. – Почему мне кажется, что это у тебя в одном месте горит, от желания мне заплатить?
– Нет, совсем нет, – густо краснея, уверяю его я.
– Тогда прыгай в машину без лишних разговоров, пока мое щедрое предложение открыто, – процедив сквозь зубы, приказывает Оушэн.
Мне ничего не остается сделать, как вздрогнуть от удара дверцы багажника, за которым исчезли мои чемоданы и послушно выполнить волю Оушэна.
Не проходит и пятнадцати минут, как мы заезжаем в один из самых фешенебельных районов Дубая. Emirates Hills представляет собой ряд из малоэтажных зданий, роскошных вилл, расположенных рядом с огромным полем для гольфа. Я читала об этом районе в одном из рекламных буклетов – элитная территория для самых богатых резидентов, снабженная многочисленными прудами, озерами и парками. Зеленые зоны здесь благоустроены лучшими ландшафтными дизайнерами, а все, что связано с природой и ее имитацией в пустыне приходится на вес золота.
Что ж, мне и без этого района было ясно, что Оушэн запредельно богат. Все-таки интересно, чем он занимается? Инвестиции и крипта? Как он пришел к этому? Как достиг такого уровня жизни? Создал ли он себя сам или является наследником богатых родителей?
На дух не переношу мажоров, особенно после Майкла.
На пути к вилле, Оушэн врубает музыку на максимальную мощность, явно тем самым давая мне понять, что разговаривать со мной не настроен. Я с радостью поддерживаю его инициативу и молчу всю дорогу, будто воды в рот набрала. Несмотря на позднее время, нас встречает персонал, который тут же достает мои чемоданы из багажника. Я слишком устала, чтобы рассматривать место, в котором оказалась. Устала настолько, что, кажется, мои веки закроются, даже если я вставлю в них спички.
– Жди здесь, – бросает мне Оушэн, оставляя меня в холле своего дома. Просторная вилла представляет собой особняк в стиле хай-тек, а дизайн интерьера проработан четкими графичными линиями, смягченными высокими потолками, и панорамными окнами.
Вид окружающей меня обстановки плывет перед глазами и я безобразно и нагло зеваю, опускаясь на мягкий диван в коридоре. Обнимаю ближайшую к себе подушку и уже предвкушаю, как упаду в сон прямо здесь. Сил добраться до спальни у меня больше нет, хотя Оушэн, не сомневаюсь, просто возьмет, вызовет секьюрити и перенесет меня в зону моего ночлега.
Внезапный шум заставляет меня встрепенуться. Кто-то прыгает на ближайшей лестнице, или упражняется в шотландской чечетке. Распахнув веки, бросаю взгляд в сторону звука и вижу маленькую девочку в длинной ночной сорочке.
Она выглядит как маленький капризный ангел, благодаря надутым до предела пухлым губам, нахмуренным бровям и агрессивным ударом ногой по ступеням.
– Уйдите! Оставьте от меня! Зачем вы ходите за мной? – вдруг восклицает малышка, прижимая к себе плюшевого серого зайца, что она крепко держала в руках. – Не смейте прикасаться ко мне! – словно находясь в беспамятстве, продолжает защищаться она, разговаривая с невидимой армией своих врагов.
Внезапно, меня охватывает тревожное чувство. Возможно, девочке просто проснулся дурной сон, и она ходит во сне…в таком случае, оставаться на лестнице ей просто опасно.
В этот самый момент, она начинает активнее топтать ногами – так, будто пытается изо всех сил задавить бегающих у ее ног несуществующих тараканов. Собрав всю волю в кулак, я встаю с дивана и подбегаю к ней в тот самый момент, когда она чуть было не падает вниз.
Крепко удерживаю ее на прочной ступеньке и сажусь рядом, чтобы заглянуть в глаза отчаявшемуся ребенку. Ее трясет от ужаса, и мне мгновенно передается ее настроение.
– Милая, что случилось? Тебе что-то приснилось? – тихо шепчу я, общаясь с ней точно так же, как разговариваю со своей маленькой племянницей.
– А ты еще кто? Уйди! – кричит на меня девчонка, ударяя по лицу плюшевым зайкой. – Ты не моя мама!
Наши взгляды встречаются. В огромных голубых глазах, напоминающих глубоководные океанские воды, я узнаю глаза Оушэна. Вне всяких сомнений, эта девочка – его дочь…
– Конечно, я не твоя мама. Конечно, нет. Я просто хотела помочь тебе…
– Ты не сможешь заменить мне маму, ясно тебе?! Никто не сможет.
– Где твоя мама, милая? Давай позовем ее? Только успокойся, – шепчу я, пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы угомонить девчонку, которой на первый взгляд около пяти лет.
– Я звала ее. Я так долго звала ее. Мне кажется, я видела ее во сне. А потом пришли они. Они забрали мою маму туда, откуда не возвращаются, – шмыгнув носом, выдает девочка.
И я понимаю, что это значит.
– Давай ты поплачешь столько, сколько тебе нужно, – произношу я, мягко вытирая ее слезы. – А я просто побуду рядом. Договорились? Как твой милый зайка. Как его зовут? – пытаюсь отвлечь ее от истерики.
– Грей, его Грей зовут, – немного успокоившись, лепечет девочка, поднимая на меня осторожный взгляд. Ее губы все еще по-капризному сжаты. У меня почему-то нет никаких сомнений в том, что она – трудный ребенок.
– А ты еще кто? – вдруг задает прямой вопрос девочка.
– Меня зовут Мира. Или Бель. А тебя как зовут?
– Да кто ты такая, чтобы я говорила тебе свое имя? Уходи отсюда, Грей не хочет тебя видеть, – девочка подносит игрушку к уху, делая вид, будто слушает шепот зайца. – Он говорит, что ты очередная взрослая зануда, а занудам нет места в нашем сказочном королевстве.
– Правда?! – игриво переспрашиваю я, с обидой взглянув на Грея. – Тогда передай ему, что у меня есть волшебная таблетка, которая снова сделает меня маленькой, – на ходу придумываю сюжет игры я, доставая из кармана воображаемую пилюлю. – Если я выпью ее, вам придется впустить меня в свои владения!
– Нет, не пей! Не пей! – вовлекаясь в историю, эмоционально умоляет девочка. Несмотря на ярый протест, я чувствую, что ее отношение ко мне с каждой секундой теплеет.
Детям много не нужно – интерес к их играм и миру, искреннее внимание и немного сказки в общении.
– В королевстве не хватит места!
– Я стану очень маленькой, меньше тебя, – смеюсь я, проглатывая несуществующее лекарство, предварительно закинув его в рот. – Фу, какая гадость! – поморщившись, заявляю я, замечая, как малышка повторяет мою мимику.
– Правда, она настолько ужасна? А ты поделишься со мной этой таблеткой? Я не хочу взрослеть…, – конечно, время летит быстро, но у нее впереди еще долгие детские годы. На вид крохе около шести лет.
– Поделюсь, конечно, – обещаю я. – Ох, черт, кажется, она начала действовать, – следующие десять секунд, я делаю вид, что со мной происходит небывалая трансформация и группируюсь до маленьких размеров, сворачиваясь в позу кокона.
Очевидно, выглядит это жутко смешно, потому что она заливается искренним смехом.
– Вот и все! А ты мне не верила! – пыхчу я.
– И правда, подействовала! Ты такая маленькая, – подыгрывает мне девочка.
– Теперь я нравлюсь тебе и Грею, и вы пустите меня в свой сказочный мир?
– Если честно, мы еще никогда не делали исключений для взрослых. Даже для уменьшенных. Я должна с ним посоветоваться. Что скажешь, Грей? – она вступает в воображаемый диалог с любимой игрушкой.
Я делаю вид, что нервно кусаю ногти, изображая волнение. Сама удивляюсь, откуда во мне столько сил на общение с капризным ребенком. Но она такая милая, хоть и жутко характерная.
– Он сказал, что тебя можно пустить, но с испытательным сроком!
– И что же это значит?
– Это значит, что если ты будешь занудой и не будешь верить в нашу удивительную страну, нам придется выгнать тебя!
– И где же она находится? Ты покажешь мне вход?
– Эм…ммм…, – всерьез задумавшись, пытается придумать она.
– В шкафу? – отвечает во мне фанат «Хроник Нарнии».
– Да! В шкафу! Пойдем, я покажу тебе…, – девочка подпрыгивает на месте, зажигаясь небывалым энтузиазмом.
Внезапно, мы обе слышим звук тяжелых шагов.
– Покажу, но не сегодня! Мне нужно бежать! Не хочу, чтобы папа знал, что я сбежала от няни, – вздрагивает девочка и быстро уносится прочь. Спустя несколько секунд, в холе появляется Оушэн.
– Я слышал голоса. Ты уже познакомилась с Алисой?
– Да. Это…твоя дочь? У тебя есть ребенок?
– Это тебя не касается, – отрезает Оушэн бескомпромиссным тоном. Он явно не хочет обсуждать со мной подробности своей личной жизни.
Нервно сглатываю. Не задаю лишних вопросов. У меня такое чувство, что продолжив разговор на эту тему, я добровольно встану на гвозди.
– Пойдем, я покажу тебе твою спальню на сегодняшний день.
Я просто киваю и слегка усталым шагом направляюсь к Оушэну. В голову лезет лишь одна мысль: я до сих пор не знаю его имени.
– Гостевая, – он открывает передо мной одну из ближайших спален, расположенных в длинном зеркальном коридоре. Передо мной открывается пространство в светло-серых тонах, обставленное в лучших традициях скандинавского минимализма. Выглядит красиво, но создается впечатление, что в спальне нет души, нет уюта. Да, пыль с поверхностей смахивается, причем регулярно, да только от этого пространство не становится менее пустым и мертвым.
Холодным, как и его владелец.
– Так значит, Алиса не твой ребенок? – мимолетом опускаю взгляд на его руку, пытаясь разглядеть там кольцо, но его нет.
– Она потеряла мать при рождении, – коротко отвечает Оушэн, отвечая весьма уклончиво. – Надеюсь, вопросы закончены.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.