2
Роды начались ночью. Раздался истошный крик Вари, возле нее уже находились Марина и Агриппина. Матушку было не узнать, ее суровость и жесткость парализовали сознание Агриппины, но она, преодолевая страх, выполняла каждую ее просьбу. Сознание вернулось к ней, когда она услышала детский плач и слова матушки: «Мальчик родился».
Варя, казалось, спит, как после тяжелой работы, ее лицо выражало спокойствие и безмятежность. Когда новорожденного унесли из комнаты, Марина присела возле роженицы, взяла ее руку и, закрыв глаза, стала искать ниточку жизни в этом теле. Жизнь еще теплилась, в какие-то моменты она исчезала, потом искоркой возвращалась и снова исчезала. Душа Вари летала вокруг, она, как птичка, то возвращалась в гнездо, то отлетала. Для Марины наступил главный момент в ее жизни: не дать птичке оставить это тело и отлететь далеко.
В комнату вошла Агриппина, остановилась, закрыла лицо руками и разрыдалась. Марина взяла ее за руку и вывела из комнаты, и неожиданно для всех прозвучал ее строгий голос:
– Надо ехать за доктором, и прямо сейчас!
Эти слова заставили всех действовать. Первой пришла в себя Агриппина, она тут же велела закладывать сани, искать теплую одежду и ехать за доктором.
Марина пошла посмотреть новорожденного, он спал. Она вернулась в комнату Вари и стала искать то невидимое существо, которое казалось ей птичкой: оно было рядом. Вокруг Марины все постепенно затихало и уходило куда-то далеко, она, как и Варя, почти не дышала, ей казалось, что птичка села на руки Вари и с удивлением рассматривает другое существо. Так продолжалось, пока не приехал доктор. Услышав посторонний голос, Марина встрепенулась и пошла ему навстречу. Доктор молча осмотрел Варю, так же молча взглянул на матушку Марину и вышел. Ему хотелось сказать, что роженица не жилец, но взгляд матушки, которую он знал, заставил его промолчать. Новорожденным он остался доволен и велел срочно искать кормилицу. Роженица, пояснил он, находится в тяжелом состоянии, дня через два-три с ней будет все ясно. Что будет ясно через два-три дня, он не уточнил, оставив всем надежду на Варино выздоровление. Агриппина энергично требовала ехать искать кормилицу, в доме все опять зашевелились, стали обсуждать, какая из кормилиц в их деревне лучше или же стоит поехать в другую деревню.
Марина снова была возле Вари, ее встревожил молчаливый взгляд доктора, не оставлявший никакой надежды на выздоровление. Она сидела в тишине и читала ведомую только ей молитву, как вдруг в памяти всплыли слова, сказанные Пелагеей: «Пост и молитва воскрешают немощного». Марина перекрестилась, взяла руку Вари и ощутила в себе силу, способную спасти эту ставшую ей такой дорогой и безмерно любимой женщину, явившую на свет Божий маленького человечка.
Уже шестые сутки Марина, закрыв глаза, без еды и питья сидела на старом стуле у изголовья Вари. Она уже не различала, где сон, а где явь, внешний мир ушел от нее. Каждый день в комнату заглядывала Агриппина, смотрела на матушку и так же молча и тихо прикрывала дверь. На шестой день Марина открыла глаза, взяла дрожащей рукой чашку с водой и отпила три глотка. Ее глаза снова закрылись, и мир оставил ее. А у Агриппины была большая забота, привезли уже третью кормилицу, и мальчик, утолив голод, на второй день отказывался брать грудь и истерично плакал. Так произошло и на этот раз. От непрерывного плача ребенка и своей беспомощности Агриппина устала и не знала, что делать, но подходить к матушке Марине и просить ее о помощи не решалась.
На девятый день Марина очнулась от яркого света в глазах, провела руками по лицу, словно омывая водой, и свет пропал. Она взяла руку Вари, в ней продолжала теплиться жизнь и подавала сигналы надежды. Агриппина обрадовалась появлению матушки Марины, которую она считала спасительницей ее дочери и ребенка, но увидев, насколько та слаба, отвела ее в комнату, уложила на кровать, и та проспала всю ночь и весь день. А в доме между тем готовились к худшему: мальчик уже не кричал, а только изредка всхлипывал. Неожиданно послышался голос доктора, он сказал, что хотел бы посмотреть на роженицу и мальчика, но прежде ему необходимо увидеть матушку Марину. Агриппина объясняла ему, что матушка очень слаба, сейчас спит, и стала рассказывать о мальчике. В этот момент дверь отворилась: в проеме стояла матушка. Доктор встревоженно шагнул ей навстречу со словами:
– Здесь недалеко в панском имении умирает женщина, она родила мертвого ребенка, ее можно будет спасти, если она начнет кормить грудью другого ребенка.
От этих слов у Агриппины перехватило дыхание, внутри вскипела злоба, и она закричала на весь дом:
– Не дам вам наше дитя, не дам! Вы хотите окончательно его убить!
Она зарыдала, продолжая выкрикивать: «Не дам убить!» Доктор замахал руками и отступил к двери.
– Постойте, – раздался тихий голос Марины, – остановитесь. Спаси, Господи, нас грешных, от ненависти и злобы.
У Агриппины округлились глаза, она затихла, растерянно глядя на матушку и доктора.
– Родная, надо отвезти дитя к той несчастной женщине, даст Бог, она спасется, и дитятко живо будет.