2. ПЕРВОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ
Они направились сначала в Лондон, а потом в Грэвзенд. Главная достопримечательность этого города – обилие раков. Каждый встречный нес кулек, наполненный раками, в каждой лавке непременно торговали раками. Отовсюду только и слышалось: раки, раки! Казалось, весь город состоял из одних раков, и даже воздух был пропитан ими. Раков подавали ко всему: и утром к завтраку, и днем к обеду и вечером к ужину, так что нашим путешественникам всюду стали мерещиться одни раки, и они очень обрадовались, когда, наконец, попали на шхуну, и «рачий город», как прозвали его мальчики, стал мало-помалу исчезать из виду.
Через день, когда путешественники были уже далеко от берега, оба мальчика заболели морской болезнью. Мучаясь этим неприятным недугом, они уже начали раскаиваться в своей решимости путешествовать и смотрели на Стюарта как на своего врага. Последний, однако, не обращал ни малейшего внимания на их оханье и дерзости. На третий день им стало лучше, они успокоились и даже попросили прощения у своего наставника, терпеливо переносившего все их выходки во время болезни и не переставшего ухаживать за мальчиками.
Прошло еще два дня. Мальчики окончательно оправились, и им стало уже надоедать это однообразное и крайне медленное, по их мнению, плавание по Северному морю.
– Мы, кажется, никогда не доедем! – жаловался Гарри.
– Это верно, мы ползем как черепаха! – сказал Гаральд. – Эй, вы, послушайте-ка! – обратился он к капитану, – нельзя ли нам плыть поскорее?
Капитан обернулся и, засунув руки в карманы по обычаю моряков, прищурился и сказал с напускной строгостью:
– Меня зовут вовсе не «Эй, вы!» Кто это вас обучал такому обращению со старшими?
– Извините, капитан! – сконфуженно пробормотал мальчик. – Но нам, право, так надоело глядеть на это море: все вода и вода…
– Вам надоело глядеть на море! – вскричал моряк. – Да я тридцать лет смотрю на него и все еще не насмотрюсь! Скучать на море! Да разве это возможно? Оглянитесь-ка кругом! Можно ли досыта насмотреться? Вглядитесь в воду, – ведь она живая, ведь каждая капля ее содержит в себе целый мир! Посмотрите вверх: видали ли всех этих птиц? Глядите, как они весело реют в воздухе, смотрите на их отражение в воде. Вон поднимается ястреб-рыболов. Скоро он стрелою бросится вниз и схватит зазевывавшуюся рыбку, неосторожно выплывшую на поверхность. Скучать на море! Да знаете ли вы, молодой человек, что вода – начало всего существующего, что она дала жизнь всему живому на земле? Изучайте природу, мой друг, и начинайте изучение ее с воды – и, верьте мне, вы не будете никогда скучать. Вот идет ваш наставник. Спросите его и он подтвердит его слова. Мистер Стюарт, – обратился капитан к подходившему учителю, – ваш воспитанник жалуется, что мы слишком тихо плывем. Не запрячь ли уж вам морского змея, как вы думаете, а? – прибавил он с улыбкой, ясно говорившей, что он был знаком с наставником мальчиков и уже посвящен последним в тайну относительно их воспитания.
– А разве действительно существует такой змей? – с любопытством спросил Гаральд.
– Говорят, существует, хотя я лично не видел его, – отвечал капитан.
– Но я вам могу указать человека, видевшего этого змея.
– Вы говорите об этом Омсене, капитан, – сказал подошедший молодой человек, которому на вид казалось не более двадцати лет.
– Именно, – ответил моряк. – Вот эти молодые люди желают поймать на удочку морского зверя, я и советую им обратиться к Омсену, который видал уже змея и может научить и, как это сделать, – прибавил он с улыбкою.
– Да разве это можно, капитан, когда в нем около шестисот футов длины?! – вскричал незнакомец.
– Для детей все возможно, мой друг! – засмеялся моряк.
– Неправда, мы не говорили этого, он все врет! – засмеялся с обычной своей грубостью Гаральд.
– Болтает как сорока! – поддержал брата и Гарри.
Капитан молча пожал плечами и отошел от мальчиков, а Стюарт строго посмотрел на них. Они поняли свою грубость и сконфуженно потупились.
– Оле Омсен расскажет вам об этом змее, – продолжал молодой человек.
Этот молодой человек будет встречаться в нашем рассказе; необходимо рассказать о нем несколько слов. Звали его Винцентом. Он был родом швед и направлялся теперь на родину. Среднего роста, сильный и мускулистый, Винцент представлял собою олицетворение силы, красоты и здоровья.
– Кто этот Оле Омсен? – спросил Гарри.
– Это тот самый норвежец, о котором вам говорил капитан. Он много путешествовал и теперь служит здесь матросом.
– А он говорит по-английски?
– Немного говорит. Я сейчас позову его, – проговорил Винцент и пошел разыскивать норвежца.
– Какой славный молодой человек! – произнес Стюарт по уходе Винцента.
– Совсем еще мальчишка, – сказал Гарри, не любивший, когда при нем хорошо отзывались о ком-либо из молодых людей. – Он немного старше меня, – прибавил он, сделав презрительную мину.
– Да, ему не будет еще и двадцати лет. Но он гораздо развитее и вежливее вас, – заметил Стюарт.
– У вас все развитее и вежливее меня! – огрызнулся Гарри.
«Неужели я в самом деле так груб и невоспитан?» – все-таки мелькнуло у него в голове.
В это время подошли Винцент и норвежец.
Последний был высокого роста, белокурый, с большими серыми глазами и открытым лицом. На вид ему казалось лет сорок.
– Вот Оле, – сказал Винцент, представляя матроса.
– Оле! Какое чудное имя! – не утерпел не заметить Гарри.
– Полное его имя – Олаф, а Оле – сокращенное, – пояснил Стюарт. – Это имя дорого для каждого норвежца, потому так звали одного из великих королей. Я когда-нибудь вам расскажу об этом короле. Расскажите, пожалуйста, что знаете о морском змее, – обратился он к норвежцу, – нас очень интересует.
– Раз я был на одном судне, совершавшем рейсы между Африкой и Европой, – начал норвежец. – Мы шли на всех парусах к Атлантическому океану. Я был свободен от службы и лежал на палубе, покуривая трубочку и калякая с товарищами. Вдруг по слышались крики: «Морской змей! Морской змей!» Я вскакиваю и бегу к борту корабля; там уже столпились все наши; смотрю через борт и вижу на поверхности воды какое-то страшное чудовище неимоверной длины. Чешуя его так и сверкает на солнце.
– А какая его величина? – спросил Стюарт.
– Да футов около шестисот, не меньше. Голова у него змеиная, плавает он с каким-то особенным треском и издает сильный мускусный запах. Подойти же поближе мы не решились: мне думается, что достаточно было бы одного взмаха его страшного хвоста – и наше судно взлетело бы на воздух.
– Глупости! Я этому не верю! – вскричал Гарри.
– Это просто сказки! – прибавил и Гаральд.
– Зачем говорить так о том, чего вы не знаете? – заметил Стюарт. – Всего меньше исследовано море, а мало ли в нем чудес! Может быть, наступит время – и мы будем иметь в музее чучело морского змея, как имеем скелеты мамонта и других земных чудовищ, теперь уже исчезнувших. Морской змей тоже, вероятно, одна из исчезающих форм.
Слова эти заставили задуматься даже мальчиков.
Между тем наступило полное затишье, и шхуна неподвижно стояла на одном месте. Экипаж воспользовался этой остановкой и принялся за рыбную ловлю. Мальчики присоединились к матросам и помогали или, вернее, мешали им вытаскивать сети, ловить прыгавшую на дне лодок рыбу и перетаскивать ее на шхуну.
День прошел весело. К вечеру подул свежий попутный ветерок, и шхуна пошла на всех парусах. К утру, когда рассеялся туман, вдали показался Христиания, и ясно обрисовались берега Норвегии. Стюарт позвал обоих мальчиков на палубу. Шхуна шла быстро, очертания берега делались все яснее и яснее. Вскоре стали уже заметны холмы, покрытые лесами.
– Что это за земля виднеется там? – спросил Гарри.
– Это Норвегия, а вот и Христиания, – отвечал наставник.
– Значит, мы уже прошли Северное море и теперь плывем по этому… как его?.. – сказал Гаральд.
– Северное море осталось за нами, и мы теперь проходим Скагеррак, – продолжал Стюарт.
– Скагеррак! – вскричал Гаральд. – Какое смешное название! Постойте… около этого Скагеррака я видел на карте еще одно более чудное название… как его?..
– Да, припомните, как называется другой пролив, которым можно пройти в Балтийское море? – спросил Стюарт.
– Сейчас, сейчас, мистер Стюарт, подождите… Кар… Кит…
– Каттегат! – подсказал Гарри.
– Совершенно верно, Гарри, вы лучше знаете географию, – сказал учитель.
– А мы войдем в этот пролив? – продолжал Гаральд.
– Нет, мой друг. Каттегат останется у нас внизу, с правой стороны.
В этой беседе мальчики и не заметили, как шхуна подошла так близко к городу, что можно было видеть дома и сады.
Вскоре путников и их багаж пересадили в лодку и высадили на берег. Гавань была запружена судами всех наций. Точно лес, всюду виднелись мачты голландских, норвежских, французских, итальянских, русских, американских и других кораблей. На пристани стоял настоящий гул от смешанных криков и говора на всевозможных языках.
Выйдя на берег, наши путешественники совершенно бы растерялись в этой толпе, если бы не встретили своего знакомого Винцента, которому они очень обрадовались.
– Вы куда? – спросил он.
– Нам это безразлично, – ответил Стюарт. – Сначала нужно бы разыскать какую-нибудь гостиницу. Там мы оставим свои вещи, закусим и отправимся осматривать город.
– Ну, на это вам не много понадобится времени. А потом?
– Потом я желал бы пробраться вглубь страны. Мне знакома Норвегия только по книгам и рассказам. Говорят, много хороших мест есть между Христианией и Бергеном.
– Да, это правда. Я тоже еду в Берген. Хотите ехать вместе? Я знаю эти места и, может быть, буду вам полезен дорогою.
– Благодарю вас, вы очень любезны. С удовольствием принимаю ваше предложение. Но на чем мы поедем?
– А вы не видали здешних экипажей?
– Нет еще.
– Смотрите, вот вам образец, – и Винцент указал на проезжавшую мимо таратайку.
Это был какой-то странный экипаж с высокой спинкой, запряженный одной лошадью. В нем сидел, вернее – полулежал, растянувшись во всю длину, пассажир. Сзади, на запятках, стоял кучер и управлял оттуда лошадью через голову пассажира.
– Какие чудные тележки! – вскричал Гаральд. – Как же мы влезем в такой экипаж?
– Каждый из нас сядет в отдельную таратайку. Они приспособлены только для одного пассажира, – заметил, улыбаясь, Винцент.
– Вот это отлично! – воскликнул Гарри. – Джерри, – обратился он к брату, – мы можем сами править.
– Это мы увидим! – произнес Стюарт. – А теперь пойдемте в гостиницу.
По дороге они наняли четыре таратайки к завтрашнему утру и, придя в гостиницу, плотно закусили, напились чаю и отправились осматривать город.
На другой день, рано утром, путешественники уселись в эти оригинальные экипажи и отправились в путь.
Дорогою Гаральд вздумал разговориться со своим кучером, который был одних лет с ним и так смешно коверкал известный ему небольшой запас английских слов, что Гаральд не утерпел и стал его дразнить. Кучер обиделся остановил лошадь, соскочил на землю и проговорил наскоро подбирая английские слова и немилосердно их коверкая:
– Я не хотеть ехай… смеяться меня… Ходить вон! – и он с угрожающим видом подошел к своему пассажиру, хохотавшему до упаду при виде жестов норвежца.
– Ах ты, дурак этакий! – вскричал наконец Гаральд, видя, что его возница действительно не желает ехать дальше. – Так вот тебе за это! – прибавил он, дав порядочную затрещину своему кучеру.
– О-о!.. – закричал окончательно выведенный из себя норвежец, и стащив седока с таратайки, принялся тузить его.
Услышав крики, ехавший впереди Стюарт оглянулся, приказал остановиться и вышел из экипажа.
Когда он подошел к месту драки, то она приняла уже такой вид: сильный норвежец повалил Гаральда и, сидя на нем, колотил его обоими кулаками.
– Ну, довольно, довольно! – проговорил Стюарт, оттаскивая норвежца от своего ученика. – Теперь можно надеяться, что он поумнеет и будет вежливее. Это славный урок для него. Право, мне стыдно за вас, Гаральд! – прибавил он, помогая мальчику подняться на ноги и отряхивая с его платья пыль.
Норвежец добродушно засмеялся, взял вожжи и снова забрался на свое место – на запятки.
– Погоди, я тебе это припомню, норвежская собака! – прошептал Гаральд, усаживаясь в таратайку.
– Не советую вам нападать больше на него, – сказал Стюарт, – ведь вы видите, что он гораздо сильнее вас, и в другой раз вам еще хуже достанется.
Не обошелся без приключения и Гарри. Пока здесь разыгрывалась эта сцена, немного дальше происходила другая.
Упросив своего кучера пересесть на свое место, Гарри встал на запятки и взял вожжи. Молодая горячая лошадь, почувствовав, что вожжи находятся в неумелых руках, стала понемногу прибавлять шагу. Лошадь Винцента едва поспевала за нею.
Вдруг лошадь Гарри, вырвав сильным движением головы вожжи из рук неопытного кучера, закусила удила и понеслась изо всех сил. Тележка стала подпрыгивать на каждой неровности дороги.
Гарри судорожно ухватился обеими руками за задок тележки и стоял ни жив, ни мертв. Кучер его хотел поймать вожжи, но они соскочили с таратайки и волочились по земле, так что он никак не мог достать их.
Но вот лошадь свернула с дороги немного в сторону, и тележка принялась прыгать по кочкам. Через несколько мгновений дощечка, на которой стоял Гарри, выскользнула у него из-под ног, руки его разжались, выпустили задок тележки, и мальчик свалился на землю. При падении он ударился головою о что-то твердое и потерял сознание.