Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Елена Малиновская, Милена Завойчинская, Александра Черчень, Наталья Жильцова, Екатерина Рысь, Роман Смеклоф, Пальмира Керлис, Светлана Ушкова, Ольга Сидоренко, Милослав Князев, Екатерина Флат, Елена Бреус, Мария Дубинина, Дмитрий Козлов, Елена Савченкова, Алина Лис, Ольга Жакова, Валерий Пылаев, Анна Романова
3,9
(156)Я кое-как перекатился на бок и, закашлявшись, исторг из себя примерно четверть ведра мутной и попахивающей тиной воды. Легкие предприняли еще пару попыток вырваться из груди и удрать в Вышеград отдельно от остального меня, но потом все же успокоились. Я не только не захлебнулся, но и каким-то образом оказался примерно в десятке шагов от Вишиневы. Едва пришедший в себя, промокший до нитки, потерявший примерно треть здоровья – и все же неожиданно живой.
Я не утонул. И не испустил дух от когтей Дармидонта и его русалочьего воинства… Ведь так? Я еще раз промотал в памяти все до того момента, как отключился, наглотавшись воды. Булава Ратибора, удар, крики, короткий полет за борт снекки, пузыри, оскаленные морды… и темнота. Тягучая, болезненная, – но без всяких системных сообщений.
Нет, надписи «ВЫ ПОГИБЛИ» я определенно так и не увидел. То ли водяной Дед зачем-то решил пощадить меня и выбросил на берег, то ли я сам как-то отбился от полчища русалок… то ли за меня это сделал кто-то другой.
Я с громким влажным хлопком опустил ладонь на сумку на боку, одновременно выкатывая инвентарь, – и тут же облегченно вздохнул. Все осколки «Светоча» оказались на месте. Таинственный спаситель не позарился даже на подаренную Есугеем саблю, – могучее оружие Дува-Сохора все так же висело в ножнах на поясе. Все интереснее и интереснее…
Йотуновы кости, с чего я вообще взял, что мне помогли? Йорд навсегда остался на Залит-острове, Ошкуй отправился обратно на север, а из дружинников Ратибора вряд ли нашелся бы хоть один, посмевший возразить воеводе. И все же я помнил, как чья-то крепкая рука хватает меня за шиворот и тащит вверх… Или показалось?
Ну да, конечно. Я в полубессознательном состоянии распинал всех русалок, выплыл на берег, прополз еще десять-пятнадцать шагов – и только после этого вырубился окончательно.
Так не бывает.
Я уперся ладонями в сырую землю, кое-как уселся и огляделся. Снекки уже и след простыл, – даже плеска вёсел не слышно. Значит, я провалялся здесь достаточно долго. И кто бы мне ни помог, он уже наверняка давно убрался достаточно далеко, – если уж не пожелал остаться и, наконец, познакомиться лично. Я снова вспомнил таинственного снайпера, который уже не раз прикрывал меня в бою своими стрелами с черно-красным оперением… Наверняка снова он – больше попросту некому.
– Да кто же ты такой?.. – пробормотал я, переключаясь на «Истинное зрение».
Ничего… Хотя нет – кое-что я все-таки разглядел. Самого лучника я не заприметил, он то ли уже ушел за пределы дальнобойности моего «сканера», то ли умел каким-то образом прятаться даже от ока Видящего, – но на этот раз он хотя бы оставил следы. Крохотные капельки переливались алым в серой дымке, но уже истаивали, будто бы остывая… Обычным, человеческим зрением я увидел отпечатки ног, тянувшиеся от самой реки. Крупные – явно оставленные мужчиной, но едва ли больше моих собственных. И глубокие, отчетливые – лучнику пришлось тащить еще и меня. Волоком, не на руках – теперь я без труда разглядел небольшие бороздки, оставленные пятками моих сапог, примятую траву…
И кровь. Не только мою – похоже, мой спаситель сам пострадал, отбивая меня у русалочьего воинства: след из алых капелек уходил дальше в лес… но там обрывался. Рана несерьезная. Кем бы ни был загадочный снайпер, он ушел уже далеко. Но его вполне мог видеть…
– Хис! – позвал я. – Ты здесь?
Фамилиар отозвался не сразу. И когда я, наконец, услышал его голос, он звучал приглушенно, будто бы издалека.
– Х-х-хозяин… – прошелестел Хис. – Не могу… больно! Отдохнуть…
– Что с тобой такое? Ты ранен?
– Больно. Ранен. С-с-слепой. – В шепоте фамилиара послышались обиженные нотки. – Огонь хозяина жжет!
Йотуновы кости… логично. Наверняка перед тем, как отключится, я шарахнул по русалкам и Дармидонту «Внутренним пламенем», которое нещадно лупило по всем потусторонним сущностям в радиусе поражения, – и Хису тоже перепало. Он до сих пор не высовывал носа из мира духов и восстанавливался… Что ж, пускай.
– Ты видел кого-нибудь рядом со мной, когда я упал в воду? – поинтересовался я.
– Мокрые. Большой, остальные маленькие. Слабые, но много. Вода. Не могу защитить тебя.
А если бы я в свое время не пожадничал очков на третью водяную Форму… Мысли Хиса становились все более обрывистыми и короткими. Похоже, ему пока не хватало сил даже на общение. Большой, остальные маленькие – это, разумеется, русалки и сам их повелитель. А вот…
– Нет, другой. – Я изо всех сил вцепился в ускользающее сознание фамилиара. – Человек. Видел?
– Нет! Пусти! Больно!
И тишина в эфире. Хис крепко на меня разозлился и теперь вряд ли вылезет из мира духов до темноты. Обычные раны на нем заживают быстро, но на этот раз его шарахнуло огнем Сварога… Интересно, уцелел ли Дармидонт?.. Впрочем, что ему, заразе, будет? Даже мгновенно сгоревших трех с лишним сотен очков духа все-таки маловато, чтобы прикончить настолько древнюю и сильную тварь. И он наверняка еще больше разозлился и желает поквитаться. Вряд ли кому-то из смертных случалось обманывать его трижды. Так что лучше держать от реки подальше.
Я поднялся на ноги и осторожно потянулся, разминая одеревеневшие мышцы и проверяя работоспособность тела. Интерфейс уже обрадовал меня целым ворохом иконок с дебафами, но я привык полагаться на собственные ощущения… И оказались они так себе. Идти, конечно, смогу. Сражаться тоже, но если меня догонят йотуновы невидимки-ассасины – придется туго. Я лишился Гунгнира, а чтобы орудовать саблей, мне придется подпустить их достаточно близко… а я уже видел, на что способны их уродливые клинки.
Я поправил висевшие на поясе ножны и, прихрамывая, зашагал вдоль берега. Левая нога слушалась на троечку с плюсом, – похоже, снова дала знать о себе рана, полученная еще на Барекстаде. Катя неплохо подлатала меня. Формально – до исходного состояния, сбив все дебафы, включая перманентные… но я уже давно успел убедиться, что даже в этом мире не все зависит от буквиц и циферок. Мой пострадавший хребет болел потому, что должен был болеть, и мне оставалось только благодарить демиурга-Романова за вшитые в игру фильтры и надеяться, что тело ярла Антора достаточно быстро залечит полученные повреждения, и я смогу идти быстрее, чтобы…
Чтобы что? Вернуться в Вышеград? Даже самый скудоумный из соплеменников почившего Йорда без труда бы сообразил, что Ратибор шарахнул меня булавой и выкинул за борт вовсе не из-за дурного настроения. То ли Мстислав так и не простил мне дружбы с булгарским ханом, то ли уже давно хотел избавиться от слишком быстро набирающего популярность ярла, – мое возвращение стало нежелательным. Наверняка Ратибор должен был прикончить заодно и Йорда с Ошкуем, а потом рассказать в Вышеграде о нашей героической гибели во имя спасения склафской земли… И едва ли кто-то узнал бы правду.
Ведь у Мстислава даже нет никакой нужды ссориться с Рагнаром и другими северянами. Уже скоро Есугей и его многотысячная орда вернутся, – и тогда у князя с конунгом будут проблемы посерьезнее, чем выяснение отношений из-за какого-то там ярла, пропавшего в дремучих лесах в устье Вишиневы.
Вот так. Меня просто убрали с доски, как ненужную фигуру. Сделав свое дело, я стал не нужен. Ни князю, ни – что уж там – даже Рагнару. Они и дальше могут заключать союзы, подминать под себя склафских князей, бодаться с Есугеем и не замечать, что до конца времен остались считаные недели. Хель вряд ли ошиблась – и уже совсем скоро она под завязку нагрузит построенный из ногтей мертвецов драккар своим воинством и отправится на последнюю в этом мире битву. С юга наступают горячие пески. С севера – наверняка какие-нибудь йотуны…
А касается ли меня это все? Теперь, когда я по всем официальным версиям мертв? Не пора ли оставить неписям их имперские разборки, а самому, наконец, заняться тем, чем следовало уже давно? Одиночка с даром Видящего просочится там, где не сможет пройти целая армия. У меня есть… почти есть двадцатый уровень, пять осколков «Светоча» и Хис, который пойдет за мной даже в Муспельхейм. Не так уж плохо.
Я смогу стащить осколки и из Вышеграда, и у Черного Копья. Это уже семь. И тогда обладатель – или обладатели – оставшихся непременно встретятся мне. И все закончится. В мою пользу или нет, – но раз и навсегда.
Только сейчас я почувствовал, как на самом деле устал. Сколько времени я на этот раз провел в игре почти без перерыва? Сутки? Больше? Пора выбраться в реальный мир. И пусть там я в едва ли лучшем положении, чем здесь, вода в душе хотя бы не скрывает русалок и Водяных Дедов, норовящих выпустить мне кишки.
Интерфейс. Основное меню. Выход. Вы уверены, что хотите выйти из игры? Да.
Уверен. Еще как, йотун вас всех забери, уверен.
– Ты нормально себя чувствуешь? – поинтересовалась Катя.
– Да вроде бы, – я пожал плечами. – Как обычно. А что?
– Ты прихрамываешь. – Катя осторожно поймала мою руку. – Не торопись… Болит? Нога? Или спина?
– Не-а… – Я на мгновение замедлил шаг. – Вроде нормально. А что?
– Странно. – Катя чуть наклонилась вперед и требовательно посмотрела мне в глаза. – Точно все хорошо?
Точнее некуда. Несмотря на многочасовое лежание на кровати в номере со штекером в голове, чувствовал я себя сносно. Но все равно чуть подволакивал левую ногу. Потому что она болела там, в игре. Ярл Антор снова передавал привет из «Гардарики», – только на этот раз в реальность просачивалась боль. Я не ощущал ее, но все равно инстинктивно при каждом шаге чуть заваливался вправо, чтобы не до конца переносить вес со здоровой конечности… В смысле – здоровой ТАМ.
– Нормально! – буркнул я, силой заставляя себя идти ровно. – Жить буду.
– Антон, это потому, что ты все время лежишь! – Катя дернула меня за руку. – Тебе надо разминаться. Вставать почаще, ходить…
– Да знаю я, Кать, – огрызнулся я. – Идем!
Но далеко уйти не получилось. Стоило мне потянуть Катю за собой, как перед нами тут же выросли два… субъекта.
– Эй, мужик, тормози! – Один из них загородил мне дорогу, расставив руки в разные стороны. – Куда девушку тащишь? Нормально все?
Я по привычке попытался переключиться на «Истинное зрение», но на этот раз пришлось довольствоваться обычным.
Темные куртки из похожего на клеенку кожзама, вытянутые на коленках спортивные штаны и поддельные – явно с местного рынка – «найки» на ногах. У одного из местных аборигенов под курткой виднелась футболка с медведем и какой-то псевдопатриотической надписью, и оба, – несмотря на не слишком-то солнечную погоду, – зачем-то нацепили черные очки. От них здорово попахивало пивом, и на ногах они держались не то чтобы совсем уж ровно, но вид при этом имели весьма самоуверенный.
Да уж… В Питере такие окончательно вымерли еще лет десять назад, а здесь вот, похоже, сохранились.
– Никуда не тащу, – буркнул я. – По делу идем.
– А я не тебя спрашиваю. – Абориген сложил руки на груди и повернулся к Кате. – Кисуля, если этот утырок тебя обижает, ты только скажи…
– Все нормально! – Катя вцепилась мне в руку. – Это… это мой муж!
Ничего себе сюрприз.
– Муж – объелся груш! – хохотнул второй абориген. – А то мы ведь и напомнить можем, как…
– Напоминалка не отросла. – Я шагнул вперед и задвинул Катю себе за спину. – Вы бы шли себе дальше… уважаемые.
Аборигены отреагировали незамедлительно, – радостно оскалили желтые зубы, шагнули навстречу…
И вдруг один из них попятился и едва не врезался во второго.
– Ну его на хрен, Димон, – проворчал абориген, потянув товарища за рукав. – Мужик-то на голову шарахнутый!
– Ага, совсем, – тут же отозвался второй. – Только поговорить хотели, а он уже за аргументом лезет. Не по понятиям!
Кожано-спортивные боком обошли нас вдоль газона, явно стараясь держаться от меня на безопасном расстоянии. И все же рыцарский кодекс из девяностых годов прошедшего столетия не позволил им удалиться, не оставив за собой последнее слово.
– Слышь, психованный! – крикнул один из них уже через плечо. – Скажи спасибо, что ты с женой. Попадешься мне один, – я по-другому разговаривать буду.
– Милости прошу, – просопел я себе под нос. – Что это вообще было?
– Антон, у тебя там что, нож? – Катя запустила руку мне под куртку и провела ладонью по левому боку. – Или… Тебе Олег пистолет отдал, я помню!
– Чего?..
– Ну ты за ним полез, да? – Катя отступила на шаг и потянулась правой рукой наискосок, к поясу. – Или что там у тебя?!
– Да так… – Я тряхнул головой. – Просто на понт взял.
Ну не рассказывать же ей, в самом деле, что я просто по привычке попытался схватиться на рукоять сабли… и нехило испугался, не обнаружив грозное оружие одного из предков Есугея на положенном месте. Если бы местная фауна не оказалась столь пугливой, дело могло бы закончиться куда хуже. Быть избитым двумя гопниками и отправиться в тюремную камеру прямо с больничной койки – возможно ли в принципе придумать более нелепый финал для истории почти-правителя-мира?
А мне пора почаще выбираться из игры, чтобы окончательно не съехать с катушек и не забыть, что здесь, в реале, я уязвим и до смешного слаб.
– Куда мы вообще идем? – Катя еле поспевала за мной. – Антон?..
Цель моей вылазки нашлась неожиданно близко. Крохотная кафешка – до бара скромное заведение все-таки не дотягивало – оказалась буквально в паре сотен метров от нашего отеля. Совсем маленькая и неприметная, она выглядела все же достаточно опрятно и культурно, чтобы можно было не опасаться наткнуться на кого-то вроде встретившихся нам кожано-спортивных… Или не менее опасной для здоровья кухни.
Впрочем, я пришел сюда не за перекусом.
– Утро… день добрый! – Я махнул рукой скучавшей за стойкой женщине лет сорока. – Виски есть?
– Вчера закончился, – отозвалась она. – Есть коньяк, только подвезли. Хороший, армянский. Будете?
– Буду! – кивнул я, отодвигая стул. – Девушке и мне два… Нет, давайте сразу три.
– Может, сразу бутылочку возьмете? – мгновенно сориентировалась то ли официантка, то ли бармен. – Скидочку сделаю…
– Давайте бутылку.
– Оу… – Катя вздохнула и уселась напротив. – Совсем все плохо?
– Бывает и хуже, – буркнул я. – Жить буду.
Катя понимающе кивнула – и больше не проронила ни слова, пока на столе передо мной не появилась бутылка с коньяком с заковыристым названием. Я тут же свернул крышку и принюхался. Действительно, сносно – официантка не обманула, и свои пять звездочек продукт производства Армении честно заслужил. Я разлил ароматный напиток, попутно удивившись, что вместе с бутылкой нам принесли не рюмки, а пузатые бокалы – правильные… наверное, правильные. Нет ничего глупее, чем строить из себя эстета, когда пришел в кабак, чтобы просто-напросто залить клокотавшую внутри то ли злобу, то ли тоску… то ли просто ощущение тщетности бытия, чтоб его йотуны забрали.
– Ну, давай, рассказывай. – Катя улыбнулась и осторожно коснулась моих пальцев. – Что у тебя там? Предали? Обокрали? Убили?
– Попытались, – кисло усмехнулся я. – Шарахнули булавой по голове – и за борт. Не насмерть, но все равно обидно.
– Да уж… Суровые средневековые нравы. – Катя подняла бокал. – Ну, видимо, за твое здоровье.
– Ага, – хмыкнул я.
Коньяк прокатился по глотке теплым живительным огнем, провалился в желудок и тут же начал действовать. Во всяком случае, настроение чуть улучшилось. Я тут же налил в бокал еще.
– Понятно… Пошла тяжелая артиллерия, – вздохнула Катя. – И кто тебя так?
– Свои… традиционно. – Я опрокинул в себя еще половину бокала залпом. – Твои обожаемые бедняжки неписи. Вот так стараешься для них, честно веришь, что это не просто набор циферок и пикселей… а они тебя – булавой. И все.
– А ты?..
– Нет, ничего особого важного не потерял. – Я похлопал себе по боку – там, где в игре на поясе висела сумка с осколками «Светоча». – Кроме веры в светлое будущее. Зачем вообще считать их за людей, если они ведут себя как… как…
– Как люди. – Катя склонила голову. – Боятся, предают и убивают. Алекс создал этот мир чересчур… настоящим.
Я на всякий случай оглянулся, но официантка приклеилась взглядом к плоскому экрану телевизора под потолком и не обращала на нас ровным счетом никакого внимания.
– Ага. Только в настоящем мире нельзя выпускать кишки плохим дядям. – Я вытряхнул себе в рот остатки коньяка и снова налил – на этот раз примерно три четверти. – А там – можно. И мне сейчас очень-очень хочется как раз этим и заняться.
– Не буянь. – Катя открыла меню. – И возьми чего-нибудь покушать. Или тебя уберет за десять минут, и ты не расскажешь мне, что собираешься делать.
– А у меня так много вариантов? – я пожал плечами. – Отправлюсь в путь, как маленький хоббит. Сам отыщу все осколки и выброшу их… в пламя Роковой горы. Или засуну кому-нибудь куда поглубже.
– Наверное, так и надо. – Катя пригубила коньяк. – Ты уже выше… всего этого. Пусть они сами разбираются со своими делами. А ты разберешься со своими. Я в тебе не сомневаюсь, Антон. Ты… ты хороший.
– Да? Кто это тебе сказал?
Злоба, уже понемногу улетучивавшаяся из головы под действием добротного армянского продукта, вдруг вернулась вся разом. Катя будто бы зацепила скальпелем какой-то йотунов гнойник, – и маятник качнулся в обратную сторону.
– Я не хороший Кать. – Я сжал кулаки. – Вот ни разу. А когда пытаюсь хотя бы немного не быть скотиной, получаю или нож под ребро, или булавой по голове. И знаешь, мне надоело.
– Так, Фантомас разбушевался… – Катя картинно прикрыла голову руками. – Хочешь устроить им возвращение Черного Властелина?
– Знаешь – хочу. – Я рывком поднялся на ноги. – Пусть получают то, что заслужили.
– Антон, ты чего? Куда?..
Я еще и сам не до конца понимал, что именно собираюсь делать. Но совершенно точно – что-то нехорошее. К примеру, старое доброе ультранасилие в промышленных масштабах. В лучших традициях созданного Романовым мирка, до отвратительного напоминающего настоящий.
– Туда. – Я залпом допил коньяк, вытащил из кармана две смятые тысячные бумажки и швырнул на стол. – Устраивать всем кузькину мать.
