1
Илюша висит на мне.
Обвивает ручонками шею, что-то бормочет сквозь сон. Он тёплый и тяжёлый, как мешок с песком.
Второй рукой я еле удерживаю пакеты с продуктами, пластик врезается в кожу. Почти вслепую нащупываю замочную скважину и поворачиваю ключ.
На пороге, прямо перед дверью, кто-то оставил пакет. Не упасть бы, перешагивая через него.
Захожу в квартиру, неуклюже разворачиваюсь в тесноте прихожей. Илюша тут же просыпается, как по команде. Мы накупили всяких вкусностей, и, хотя скоро ужин, сын надеется выпросить у меня мороженое.
Опускаю его на пол, потираю занемевшее от его веса плечо.
Делаю вдох – глубокий, как будто впервые за день. Всё, мы дома. Можно выдохнуть и хотя бы на минуту расслабиться.
Ходить в магазин с уставшим трёхлеткой – это развлечение ниже среднего, но мне захотелось приготовить что-нибудь особенное на ужин. Чтобы, поднимаясь по лестнице, муж почувствовал вкусный запах и поспешил в надежде, что это из нашей квартиры. Чтобы у него в глазах вспыхнул тот самый огонёк, шаловливый и страстный. Я люблю, когда он входит с улицы и целует меня, не говоря ни слова. А потом уплетает ужин, причмокивая, с неописуемым удовольствием на лице. Словно не ел сто лет.
Хочется его порадовать, а то вся неделя как в тумане. Двое коллег мужа в отпуске, поэтому на работе у него полный завал. Он хирург, так что ответственность немыслимая. Вот и мелькает между работой и домом, как чужой. Мы его почти не видим.
Хочу сделать ему приятное. Побаловать.
Поднимаю подарочный пакет с порога.
– Моё? – лепечет Илюша и тянет ручки к пакету. Цепляется за край упаковки с такой решимостью, будто точно знает – это для него. Улыбается, глаза светятся. – Подалок?
Пытается выхватить подарочную коробку, уже наполовину вытащенную из пакета.
Раз подарок, значит, ему. Красиво, интересно, новое – значит, только для него. Очаровательная детская уверенность, что мир вращается только для них и вокруг них. Жаль, однажды приходит отрезвление…
С непониманием смотрю на розовую подарочную коробку с ярким бантом. Тоже розовым.
На пакете логотип известного детского бутика класса люкс, куда я даже не решаюсь заходить. Цены там заоблачные.
Пытаюсь отвлечь сына и забрать у него подарок, потому что это явно не нам, но цепкие ручонки уже открыли коробку. Илюша с разочарованием смотрит на крошечное детское платье. Розовое. К нему прилагаются милые пинетки с кружевом.
Какая прелесть!
Разочаровавшись в подарке, Илюша плюхается на пол, чтобы снять ботинки, а я поднимаю детскую одежду и смотрю на неё с умилением. Раз уж открыли, то не грех и полюбоваться такой красотой.
В груди щемящая боль… Как бы мне хотелось родить маленькую девочку!
Придётся позвонить в бутик, потому что покупку принесли оттуда вручную – без адреса, без чека, просто оставили у двери. Так что мне не передать по назначению.
Вдруг замечаю на полу маленькую карточку с цветком.
Поднимаю её.
Вся моя любовь,
Костя
Хирургический почерк ни с чем не спутаешь. Хуже чем курица лапой.
Это написал мой муж.
2
Я ощущаю, как что-то медленно, тяжело оседает внутри меня. Словно опускается занавес, и я стою за ним, потеряв зрение, слух и дыхание.
Рука дрожит, карточка падает на пол.
Поднимаю взгляд на дверь, будто ожидая, что кто-то вот-вот зайдёт в квартиру и объяснит, что происходит. Этому «подарку» найдётся простое и даже забавное объяснение.
Например… Костя купил безумно дорогой подарок для коллеги, у которой родилась девочка. Они давние друзья, поэтому он посылает ей «всю свою любовь».
Или девочка родилась у двоюродной сестры Кости… которой у него нет… троюродной… четверо… какой угодно сестры, с которой они очень дружат, но он забыл мне об этом рассказать.
М-да, негусто…
Как-то не складывается у меня с забавными и простыми объяснениями этого «подарка».
Илюша снова лепечет, что-то про мультики и мороженое.
– Мам, дай-дай муль-муль ням-ням, – говорит, обнимая мои колени.
– Солнышко, скажи настоящими словами, как большой мальчик, и тогда я дам тебе всё, чего ты захочешь, – отвечаю на автопилоте.
– Мама, хотю ложное, спасибо, – слушается моё вежливое чудо.
А у меня перехватывает дыхание, поэтому не могу ответить на милую и вежливую детскую просьбу.
Каждая секунда как вечность.
Вокруг нарастает странный гул, будто кто-то хлопнул дверью в моей душе.
Опускаюсь на пол прихожей с детским платьицем в одной руке и открыткой в другой, и всё внутри меня сначала замирает, а потом начинает медленно тонуть.
Вся моя любовь,
Костя
Кому это адресовано?
Мозг отказывается складывать происходящее в логичную картинку, кроме как… в ситуацию из ночного кошмара.
В горле пересохло. Воздух в комнате вдруг становится вязким, как туман.
Не дождавшись моего ответа, Илюша берёт пинетку и пытается натянуть её на свою ножку. Развлекается, смеётся, не чувствуя, как изменилась атмосфера в доме.
А я так и не могу двигаться. Сижу на полу в растерянности.
Про вкусный ужин – забыто.
Продукты на полу – мне всё равно.
Даже Илюша теперь где-то словно вдалеке, его голос доносится до меня как эхо.
Я просто сижу. Смотрю. Слушаю тишину. И жду.
Когда повернётся ключ в замке.
Когда вернётся муж.
И объяснит, что это значит.
Кому это, почему, за что… Как?!
Как ни стараюсь, не могу придумать невинное объяснение.
Я жду.
Жду.
3
Входная дверь хлопает. Громко, как выстрел.
Я дёргаюсь, будто меня поймали с поличным, хотя сижу в своей кухне, в своей жизни, и мне нечего скрывать. Никаких секретов. Моя жизнь как открытая тетрадь.
Я немного пришла в себя и нашла в себе силы позаботиться о ребёнке и убрать продукты в холодильник. Сказала себе, что подозрительному подарку обязательно найдётся логичное объяснение. Возможно, я просто не замечаю очевидного, из-за волнения.
Даже если Костя собирался втайне отправить этот подарок бывшей девушке, у которой тоже теперь есть семья, это будет в тысячу раз лучше, чем то объяснение, которое первым пришло мне в голову. И которое теперь не даёт покоя.
Костя весь в работе, он и на нас с Илюшей еле находит время. Какой уж тут может быть внебрачный ребёнок…
– Боже, ну и день… – доносится с порога. Голос мужа усталый, натянутый до предела, как резина, вот-вот лопнет.
Он шумно разувается, бросает сумку где-то в прихожей.
– Шесть часов подряд, не поднимая головы. Гангренозный аппендицит с перфорацией. Анастомоз пришлось делать. Рыжов, как всегда, свалил в самый ответственный момент, а мне куда деться? Почему я всегда крайний? – Голос мужа раздражённый и усталый.
Возвращаясь домой, он всегда приносит с собой отголоски чужой боли. Делится ею со мной, с нами.
– Эй! Ты где? – зовёт он из прихожей.
Обычно я всегда выхожу ему навстречу, а в этот раз даже не отвечаю.
Он заходит на кухню, останавливается на пороге. Принюхивается, смотрит по сторонам.
– Ничем не пахнет... Ты не готовила, что ли?
Поворачиваюсь к нему. Медленно. Смотрю на знакомое лицо мужчины, у которого никогда не было от меня никаких секретов. Реально, никаких. Иногда я умоляла его держать некоторые вещи в секрете. Бывает, замечу, как он сидит, уставившись в телефон, и улыбается. Таинственно так, любовно. Незаметно подхожу, почти подкрадываюсь, чтобы посмотреть, с кем он там занимается телефонной любовью втайне от меня, а на экране… ТА-ДАМ!
Такой ужас, что еле сдерживаю тошноту.
А муж поднимает на меня блаженный, влюблённый взгляд и говорит.
– Ты чего, Поль? Глянь, какая красота… Петрищев прислал, сегодня три часа маялся. Это киста яичника, три литра объёма. Сдавила кишечник, и от этого появились симптомы. Вот это сосудистая ножка, смотри, как изогнута… Эй, Поль, ты куда? Красиво же!
По вечерам и на выходных Костя читает медицинские журналы.
В соцсетях не замечен, только в каких-то хирургических сообществах.
Бредит работой.
Всё свободное время проводит с нами.
Чувствую себя странно, почти неловко. Как будто оскорбляю мужа моими подозрениями.
– Эй, мать! Ты чего так смотришь? Еда есть?
– Нет. Я не готовила.
– Почему? – Муж хмурится, но беззлобно.
– Я слишком была занята… твоим подарком.
Он моргает несколько раз, словно пытается сообразить, о чём я говорю.
– Каким ещё подарком?
Я встаю. Не торопясь подхожу к пакету, вытаскиваю платье, пинетки, карточку с подписью и коробку. Всё как есть. Молча кладу на стол.
Костя смотрит. Молчит.
И в этот момент тишина становится такой громкой, что кажется, будто звенит.
4
Из гостиной доносятся звуки мультика – весёлый голос персонажа, популярная детская песенка.
А мы с мужем замерли на кухне.
Костя с одной стороны стола, я – с другой. Между нами на столе лежит розовая правда.
Муж не двигается.
Я тоже.
Он не смеётся, не закатывает глаза и не говорит: «Ты неправильно поняла» или «Какая дурацкая ошибка».
Молчит.
Слишком долго.
Потом шумно выдыхает. Не смотрит на меня, просто опускается на стул, тяжело, как будто в нём стало вдвое больше веса.
Сидит, уперев локти в стол, тянет руки к лицу и долго, почти судорожно трёт глаза ладонями.
Я вижу, как он собирается с силами, готовится к непростому разговору.
Мне дурно, страшно, тошно. Хочу с криком выбежать из комнаты, чтобы не слышать ту правду, которая наверняка мне не понравится.
– Это… – голос мужа глухой и сиплый, – это не подарок. Это… разговор. Я планировал его на завтра, и этот… эту коробку… платье должны были доставить завтра, а не сегодня. Ты должна была получить его и удивиться… А я собирался рано вернуться домой, чтобы... Короче, все планы теперь в задницу. Чёртовы магазины! Никогда не делают, что обещают...
Он замирает, не открывает глаз. Только дышит – медленно, хрипло.
Тишина снова заполняет кухню, давит.
За стенкой Илюша вполголоса поёт вместе с мультяшным персонажем, совершенно не подозревая, как сильно сейчас дрожит реальность его родителей.
Минуту спустя муж снова начинает говорить. Голос низкий, почти срывается.
– Я знаю, что я не вправе поднимать эту тему… не должен просить тебя об этом. После всего, через что ты прошла, это подлость с моей стороны. Твоя беременность Илюшей… это был сущий кошмар. Я никогда не забуду, что чуть вас не потерял. И я знаю, что мы тогда договорились, что больше не будем заводить детей. Что даже думать нельзя больше в эту сторону.
Он делает паузу. Поднимает на меня глаза. Покрасневшие, уставшие.
– И я понимаю, что я тебе вообще не помощник. Работаю как одержимый, вечно тебя оставляю одну с ребёнком, с домом, с собой… А сам только ночами прихожу, и то не весь. Пустой, выхолощенный после работы. Но…
Он отводит взгляд, замирает. Потом продолжает – тише, почти шёпотом.
– Мне последнее время всё чаще снится, что у нас родилась дочка. Маленькая такая принцесса в розовом платье. Она смеётся. Я её держу. Ты рядом. Илюша – старший брат, серьёзный такой, охраняет. Сначала я был уверен, что эти сны пройдут. Честно. Прогонял эти мысли, но они не уходили. А потом… ехал мимо бутика, и в витрине увидел платье и эти ботиночки вязаные, не помню, как они называются. Они были точно такие, как во сне.
Он выдыхает. Усмехается безрадостно.
– Чуть аварии не возникло. Врезал по тормозам, чуть в столб не влетел. Вышел из машины и стоял, смотрел на витрину, как псих. А потом зашёл в бутик. И… не знаю. Просто купил. Как будто иначе не смог бы. А потом стал решать, как заговорить с тобой об этом…
Снова тишина. Только теперь в ней есть что-то живое – дрожащие нити прошлого, боли, воспоминаний.
– Я об этом и хотел поговорить. Сесть с тобой и… быть честным. Признаться, что ничего не могу с собой поделать, хочу дочку. Хотел рассказать тебе всё и показать.
Он снова смотрит прямо на меня. Глаза полны страха, нежности, вины, надежды.
– Я знаю, ты когда-то хотела нескольких детей. Потом всё изменилось. Всё стало… слишком страшным. Но если вдруг… если ты решишь и захочешь рискнуть, то давай обсудим это. Мне кажется, что у меня начались эти сны, потому что в нашем центре появился новый специалист, он пришёл из частной клиники. Можно посоветоваться с ним насчёт твоей аномалии. Если нужно, съездим в Москву. Там тоже всё уже по знакомым можно пройти. В прошлый раз мы не знали о твоей проблеме, поэтому так и получилось… страшно и неожиданно. А теперь мы можем подготовиться. Как говорится, предупреждён – вооружён. Всё распланируем в мельчайших деталях. Будет безопасно для тебя и для малышки.
Он резко выдыхает, как будто говорил это не мне – себе.
А потом смотрит. В упор.
Долго. Молча.
– Вот о чём я хотел поговорить, – произносит тихо.
Страницаиз12
СкороКнижный режим
