Глава 3
Глеб сидел в машине и всматривался в желтые окна домов. Он не знал, что делал здесь в двенадцатом часу ночи. Что погнало его сюда через весь город и зачем. Громов был уверен только в одном – своим инстинктам следует верить. Казалось бы, что может случиться? За Наташей есть, кому приглянуть. Он позаботился. Да и вообще… кому может понадобиться эта тихая девочка? Но ведь зудело что‑то внутри, ворочалось, не давая ни глаз сомкнуть, ни пусть даже просто сосредоточиться на работе.
Громов чуть сместился, крепче сжав ладонями руль. Из‑под рукава свободной толстовки показался циферблат часов. Сколько ему так сидеть? Неизвестно. Впрочем… это не так уж и важно. С собой у него имелся огромный термос крепчайшего кофе, и даже какая‑то выпечка, заботливо приготовленные домработницей шефа. Он просил только кофе, но в доме Каримовых о полумерах не слышали. Шикарные условия. Сиди себе – не хочу. Не то, что в армейке, где он мог часами лежать в засаде под палящим солнцем, или, наоборот, в диком холоде, от которого поджимались яйца.
Из подъезда Наташи вышла парочка и, смеясь, побрела по тротуару. Глеб опустил стеклоподъемник, впуская в салон своего Мерседеса свежий аромат весны. Одуряюще пахло цветущими абрикосами, влажной после дождя землей и чем‑то тонким, едва уловимым. Может быть, каким‑то цветами, щедро устилающими палисадники по весне.
В подворотне заорали кошки. И хоть март был уже давно позади, данный факт нисколько не охлаждал котячий пыл. Глеб усмехнулся и, подняв руку, растер пальцем бровь.
Он с большим трудом убедил Наташу поехать домой. Та собралась ночевать в отделении реанимации. А Глеб просто не мог этого допустить. Она же беременная. Ей отдыхать надо, воздухом дышать, а не больничным смрадом. Гулять, опять же, а не весь день на стуле скрюченной сидеть… Громов точно знал обо всех этих рекомендациях, потому как беременная жена его шефа, кажется, нарушала их все. А тот тихонько сатанел, впрочем, ничуть не показывая благоверной своего недовольства. И только когда становилось невмоготу – звонил поныть Громову. Со стороны это выглядело так же удивительно, как и смешно. Глеб никогда не думал, что ему посчастливится такое увидеть. Но, если отбросить шутки, Каримов сам виноват. Угораздило ведь жениться на всемирно известном ученом‑физике. Не мог же он и вправду рассчитывать на то, что она бросит дело всей своей жизни, чтобы только ему было спокойнее от того, что она не сидит за компьютером?
Ладно. С этим он разберется. И с прогулками, и со всем остальным. Надо будет – сам с ней гулять станет. Ему не трудно. Беспокоило Глеба другое – квартира, в которой Наташа жила, была вовсе не той, что он дарил своему сыну на свадьбу. И это было довольно странно.
Тренькнул телефон.
– Да!
– Глеб Николаевич. Ну, насчет квартиры мы узнали. Сделка купли‑продажи еще в прошлом году через реестр прошла. Парень квартиру продал.
– А эта? На Пушкина?
– Съемная. Однушка.
– А получше он ничего не нашел? Там же одни клоповники…
– Мы еще роем, но у этого Кирилла, похоже, серьезные финансовые проблемы.
– Рассказывай, что есть. Даже если информации мало.
– По моим предположениям, парень продал квартиру, чтобы выкупить долю в клубе.
– В том самом «Вирусе»?
– Ага. Там в основном малолетки из золотой молодежи тусуются. Серьезных людей не встретить. Разве что их детишек. Парень сунулся в бизнес. У них он там кем‑то вроде арт‑директора работает, ну, и доля уже почти год, как его.
Громов провел ладонью по щетине. Арт‑директор. Его сын… Это в кого у него такие способности? Точно не в него самого. У Глеба с художественной самодеятельностью даже в школе не складывалось. Впрочем, это ли главное? Громов прикинул в уме, сколько Кирилл мог получить за квартиру, какие накопления у него могли остаться с тех бабок, что он перевел на его счет за эти годы. Трудно было прийти к какому‑то заключению, не зная оборотов клуба, но что‑то подсказывало Глебу, что этих денег было не так чтобы достаточно.
– Сколько ему принадлежит?
– Двадцать процентов.
– Думаешь, бабла хватило?
– Не думаю. Оборот там навскидку хороший. А по документам – вы знаете, как это делается. Кто ж в них истинное положение вещей покажет…
– Разве что идиот.
– Дерьмовое это место, Глеб Николаевич.
– Почему?
– Нехороший слушок о нем идет. Я тут еще на форумах поотираюсь, присмотрюсь. Но есть информация, что там наркотой бомбят.
Глеб закусил щеку изнутри. Где‑то что‑то такое он и предполагал. Ну, не проламывают череп просто так. Значит, что‑то не поделили. Или дорогу кому перешел… Придурок малолетний.
– Ты уж разберись, Матвей. Мне информация еще вчера была нужна. Менты что‑нибудь говорят?
– Не‑а. Камеры, естественно, отключили. Но, может быть, что‑то удастся нарыть с уличных. Хотя если те ребята вошли, когда клуб работал, и закрытия дожидались внутри – обнаружить их будет еще сложнее.
– Ройте. Мне нужно понимать, что случилось. Все, что найдете на этого парня – шли сразу мне.
– Понял. Работаем.
Глеб отключился. Нет, он не забыл, что поручил разузнать и о Наталье, просто… Ну, не мог он себя заставить вот так о ней… за спиной. Не хотел лишать себя возможности узнавать её шаг за шагом. Сам. Чтобы никто другой о ней этого не знал. Только он.
– Ага… Ты еще завали тех, которые информацию собирают… – хмыкнул сам себе под нос, – совсем сбрендил, Громов…
Сбрендил. Это понятно. Истина, с которой никто не спорил. Ну, из тех, с кем Глеб время от времени разговаривал в своей голове. Мелькнула, правда, малодушная мысль. А что, если показалось?
Ага… как бы не так.
Он, когда ее подвез – еще минут пять, не меньше, потом приходил в себя. Так правильно она смотрелась рядом в его машине. Ладонь чуть смести – ее ладошка. И даже руки зудят – так хочется переплести с ней пальцы. Вляпался…
И ладно бы, баба какая шикарная… Может, его сумасшествие стало бы как‑то понятней, а тут… Ну, даже смотреть особо‑то не на что, если так… объективно. А у него внутри все в тугие пружины закручивается. И короткими всполохами в голове: моя, моя, моя… По спинному мозгу током проходит и сворачивается тянущей болью в паху.
Полагаете, что он об этом не думал?
Как бы ни так. Думал. Еще как. О жене собственного сына, да.
И это вообще ни черта для него не меняло, хотя Громов пока не придумал, как будет разруливать ситуацию.
Делало ли это его плохим отцом? А он вообще им был? То‑то же…
Глеб потянулся за термосом, но замер на полпути. Уставился в зеркало. У подъезда остановилась машина, добротная Тойота Прада. Из нее выскочило двое и, остановившись у подъездной двери, завозились.
– Игорь, у нас могут быть гости, – прозвучало в наушнике, а ведь Громов уже привык к тишине. Молодцы его пацаны, все‑таки. Профессионалы. Выходит, не одного его смутили подоспевшие ребятки. Чуйка.
Глеб дождался, пока мужики войдут, и на расстоянии двинулся следом. Если он правильно все прикинул – Наташа жила на третьем.
– Кто там? – раздался тихий, приглушенный голос.
– Нам Кирилл нужен.
– Его нет. Уходите.
На площадке послышалась какая‑то возня, Громов взбежал по ступенькам, как раз в тот момент, когда началось самое интересное. Один из громил ударил по двери ногой, хлипкая цепочка сорвалась. Его парни, материализовавшиеся будто из ниоткуда, ввалились следом.
И во всем этом шуме и грохоте он слышал только одно – жадный вздох Наташи. Скорее похожий на всхлип. Даже зная, что налетчики ничего не успели ей сделать, Громов осатанел. Его контроль держался на тонкой ниточке, обвитой вокруг ее пальца.
– Какого черта? – орал благим матом один из героев. Второй, видимо, еще не до конца пришел в себя, и лишь тихонько постанывал.
Глеб поймал испуганный взгляд Наташи, которая, наблюдая за происходящим, пятилась вглубь квартиры.
– Юр, уведи их… – кивнул Громов на смертников.
– Ментов вызывать?
– А как же! Задержаны при попытке ограбления. Только сначала сами там…
Он не мог отвести от Наташи взгляда, даже когда говорил с другими. Так и стоял, глядя в упор на нее. Наблюдая, как начинает опухать скула, которую, видимо, задело‑таки дверью.
Парни вышли, волоча за собой налетчиков. Глеб сглотнул. В образовавшейся тишине как‑то особенно громко засвистел чайник. На все про все ушло всего несколько минут, меньше, чем потребовалось воде вскипеть. А столько всего случилось…
– Я выключу газ? – спросил Громов у хозяйки, в два шага пересекая тесный коридор. Удивительно даже, как они здесь все поместились.
– Глеб Николаевич? – моргнула она, приложила руку к дрогнувшим мягким губам.
– Ага. Что, не узнала?
Наташа резко качнула головой, и это движение, по‑видимому, отозвалось в её голове резкой болью. Она прижалась к стене и зарылась лицом в ладони.
– Нет. Совсем не узнала. Без костюма вы совсем другой.
Ну, это понятно. Он‑то и сам от себя отвык без костюма… Как бы двусмысленно это ни звучало.
– Ну‑ка, пойдем. Что‑нибудь холодное приложить надо… И, наверное, вызвать врача.
Глеб подошел вплотную к девушке, стараясь даже не дышать возле нее. Так безопаснее… Он уже имел возможность убедиться, что ее аромат делает что‑то страшное с его пульсом. Лучше не рисковать. Двойного удара из её голоса и запаха он просто не вынесет.
– А что… а что вы здесь делаете? – вдруг нашлась Наташа, вскидывая на Громова взгляд синих глаз. – И… кто все эти люди?
– Вот те, которые вторые – мои. Они за тобой приглядывают. А что за клоуны к тебе вломились – понятия не имею. Но надеюсь скоро узнать. У тебя есть какие‑нибудь соображения? – блистал красноречием Глеб, открывая морозилку.
– Соображения…
– Да. Кто бы это мог быть?
– Я не знаю.
– Кирилл куда‑то влетел? – прямо спросил Громов, заворачивая кусок куриного филе в полотенце. – Вот, приложи…
– Я не знаю… Может быть, и влетел, но мне об этом не говорил. О господи… – вдруг осеклась Наташа и, приоткрыв рот, потрясенно уставилась на Глеба.
– Что? Что такое? Больно?!
– Не знаю… – в третий раз повторила она тихонько, – просто… а что было бы, если бы вы не пришли? И почему… пришли?
– Да как чувствовал, что какое‑то дерь… эээ… беда случится.
– А я подумала, может быть, Кириллу хуже… Испугалась.
– Нет. Кирилл… Он стабилен.
– Хорошо…
Глеб кивнул головой и сделал шаг к плите, но замер, когда Наташа, вскочив, прокричала:
– Не уходите!
– Что?
– Не уходите… – прохрипела она, мертвой хваткой вцепившись в его рукав. Не так, как Ларка цеплялась утром. Наташа не трясла его и не дергала. Просто сжала пальцы на плотной ткани так, что они побелели. – Мне страшно… – добавила едва слышно.
Глеб сглотнул. Неловко похлопал девушку по плечу. В таких случаях, наверное, лучше обнять, но… он боялся. Боялся, что, прикоснувшись к ней – вконец потеряет голову.
– Я просто чаю хотел сделать. Будешь?
– Нет. Ничего не хочу… – она задрожала и всхлипнула.
Ему бы разобраться, какого хрена вообще происходит. Потолковать бы с теми уродами, вместо своих ребят, а он черте что вытворяет.
– Собирайся! – скомандовал Глеб после коротких раздумий.
– Что?
– Вещи собери. Самое необходимое. Документы… Здесь тебе и правда небезопасно. Поедем ко мне.
Громов боялся, что она станет возражать, и тогда ему придется изворачиваться, заманивая Наташу на свою территорию. Заманивать не для того, чтобы соблазнить, а чтобы дать ей свою защиту. И хоть на время наполнить ее голосом свой тихий дом.
Но она не возражала. Развернулась плавно и вышла из кухни. Глеб пошел следом, наконец, получив возможность осмотреться. Квартира, которую снял его сын – была в довольно плачевном состоянии. А ведь Громов позаботился о том, чтобы обеспечить сына достойным жильем, хотя и не считал, что должен помогать в этом взрослому, в общем‑то, парню. Но Ларка намекнула, а он задолжал ей слишком много, чтобы отказать. Купил хорошую двушку в новом доме. А Кирилл в итоге просрал все на свете.
Не то, что ему было жалко. Громов свое дело сделал. Его совесть была чиста. А уж как малец распорядился его подарком – дело такое. Что его удивляло – так это то, куда Кирилл привел свою женщину. Не квартира, а халупа какая‑то.
– О‑ох, – прерывая раздумья Громова, протянула Наташа.
– Что такое? Стало хуже? Слушай, давай, наверное, все же в больницу…
И снова он думал, что она будет отпираться. Но и в этот раз она его удивила. Облизала сухие губы и прошептала:
– В гинекологию… Кажется… с малышом что‑то не так.