Глава восьмая. Экономист со стражей
Заметила, что местные маньяки пропадают.
Пропадают без любви и ласки.
Я лежала в темноте, цепляясь за что-то и сжимаясь изо всех сил. Руки дрожали, сердце остановилось, а я не могла заставить себя сделать вдох. Ужас сковал тело до судороги. Мои дрожащие пальцы уцепились за какую-то ткань с застежками. Может, мне что-то и говорили, а в ушах все еще стоял свист ветра, перемежающийся злорадным, надрывным карканьем. Меня кто-то поймал… Представляете? Поймал! Мало того что поймал, так еще и выжил! «И пока смерть не разлучит нас! Прыгай, любимая!» – кричал принц внизу башни. «Что-то как-то не так я представляла вечную любовь!» – вздохнула Рапунцель, потирая синяки и глядя на труп принца, удивительным образом смягчивший падение! Я с замиранием и ужасом пыталась представить высоту, с которой меня угораздило упасть, но, помнится, хватило на «а-а-а-а!» средней продолжительности и пару слов, которые впечатлительные детки тут же начинают повторять, как попугайчики. Судя по всему, этажа три, поскольку крыла я трехэтажным, а может быть, и больше, поскольку потом крыть было нечем.
– Ты… живой? – хрипло выдохнула я, а в ушах свистело так, что строители-высотники покачали головой. «Денег не будет».
– Увы, нет, – услышала я внезапно низкий и хриплый голос. Настолько низкий, что где-то внутренние органы снова решили собраться вместе и затрепетать, но уже по другому поводу. – Послушай, падшая с башни женщина, – прошептали, прижимаясь губами к моему виску, пока я пыталась понять, как же так меня угораздило, – я все еще на тебя обижаюсь.
Так! Я не поняла! Я занервничала, пытаясь рассмотреть лицо спасителя, но почувствовала, как резко проваливаюсь в темноту.
Очнулась я с ударом колокола, который заставил меня подскочить на месте, заметаться по кровати, а потом с выдохом откинуться на подушку. Ничего себе сон! Я подняла руку, рассматривая ее при свете дня. На ней остались саднящие царапины от вороньих когтей. Не сон… Неужели…
– Бом! – снова ударил колокол. Причем явно меня и по голове. Втянув воздух, я простонала, понимая, что мне сейчас предстоит идти на очередную лекцию. Протяжно зевнув, я стала натягивать на себя… Стоп! А кто это у нас тут такой предприимчивый? Почему меня раздели, разули и даже завернули в одеяло?
– Бом! – раздался третий звонок, и стало понятно, что антракт моей жизни закончился, поэтому я лениво стекла с кровати в сторону ванной, а потом пыталась укомплектовать себя в платье. Прижав к груди журнал, я позавтракала вегетарианской едой, напрочь игнорируя мясо, и сонно поплелась на урок.
Открыв тяжелую дверь с золотой ручкой-драконом, я увидела роскошный кабинет, на который явно сдавали десятилетиями дети-мажоры, и сонных принцев, которые сидели за партами, зевая и потягиваясь.
– Ну что? Все собрались? Время – деньги, господа, – услышала я насмешливый голос Робера, вальяжно восседавшего на учительском столе. Я тихо прокралась в аудиторию, облюбовав осторожной мышкой пустую галерку.
– Правило первое. Казна и казнить – это два слова, которые понимают ваши подданные, – усмехнулся Робер, тряхнув черными локонами и подарив всем наглую улыбку. – Страх и деньги – вот то, на чем зиждется ваша власть. Они открывают любые двери, любые сердца и любые тайны. И сегодня, мои наивные друзья, я расскажу вам, как правильно воровать у народа, держа их в страхе, обеспечивая себе абсолютную власть. Запомните, когда народ ворует у вас – это преступление. А когда вы у народа – это экономика.
Я сглотнула, впервые услышав столь смелое определение.
– Итак, мы будем правильно учиться воровать у народа. Воровать у народа нужно аккуратно, чтобы народ ничего не заподозрил и не поднял бунт, – улыбнулся Робер, глядя на сонную аудиторию. – О! Мой будущий любимчик! Лучший представитель подрасстраивающего поколения. Я имею в виду родителей. Меня вы только радуете. Я умоляю вас, не отвлекайтесь от вашей мухи. Если что, я всегда смогу одолжить вам деньги под самые грабительские проценты.
– Да будет вам известно, что я – Элиан Аквариус. Мой отец – самый богатый король из всех! И я никогда не стану одалживать деньги! – гордо вскинул голову симпатичный шатен, отвлекаясь от мухи и поднимая глаза на учителя. – Мы – процветающее королевство! Наши богатства никогда не иссякнут! Мы даже платим тем, кто усыновил сирот!
Пока принц перечислял финансовые возможности своей родины, Робер усмехался и кивал, закрыв глаза.
– Думаю, что рассрочка на три года под триста процентов вас вполне устроит! – улыбнулся преподаватель, делая пометки в красивом блокноте.
– Если мне нужны будут деньги, я подниму налоги! А если их не заплатят – я всех казню! Про-це… Что? – закончил свою речь экономически подкованный детеныш монарха. – О чем это вы?
– Я вас просто обожаю! Вот благодаря таким, как вы, я сколотил свое состояние, – заметил преподаватель, блаженно улыбаясь и сходя на пол. – Хорошо, давайте на примерах! Многоуважаемая ректорша…
Робер подошел ко мне, одаряя меня дьявольской улыбкой, а потом наклонился для поцелуя, но не поцеловал руку, поднимая на меня темно-карие глаза.
– Хм, я не целую руки, на которых нет золота, – рассмеялся он, выводя меня на всеобщее обозрение. Всеобщее обозрение сменилось всеобщим оборзением, когда по аудитории прокатились смешки.
– Итак, моя бесценная, вы – народ! Голодный, ленивый и тупой! – усмехнулся Робер, вызывая новый приступ смеха. Мой желудок решил подыграть, поэтому скорбно заурчал. – Я – обычный скромный министр при короле. Где наш многоуважаемый король? Ах да, вот он! – На резное кресло была посажена старенькая кукла, бессильно опустив тряпичную голову с пришитой к ней короной. – Все как в жизни, детки. Народ в поле пашет, король сидит на троне…
– Единственное, что я могу пропахать, так это ваш профессионализм, – прокашлялась я, вспоминая, на кого училась целых пять лет. Не хватало мне, чтобы какой-то дворорощеный экономист рассказывал мне про кривые спроса и предложения!
Робер наклонился к кукле и как бы прислушался.
– Сколько у нас налоги? По три серебряные монеты? – уточнил он, бросая на меня взгляд. – Итак, народ. Указом короля налоги повышаются! Вы должны внести в казну пять серебряных монет! Загибайте пальчики, дорогие мальчики.
– А я помогаю бедным, взяла на воспитание двадцать сирот, приютила их, – вздохнула я, чувствуя, как меня распирает от героизма. – Неужто я еще и налоги платить должна? Это мне государство доплачивать обязуется!
– Ну раз так, то вам срочно нужно на аудиенцию к королю! – усмехнулся Робер, как бы дико извиняясь. – Но, увы, попасть на нее не так уж и просто. Только я могу ее организовать. А вот и первое правило хорошего министра. Взятка, данная не деньгами, таковой не считается! Вот такой произвол творится за вашими спинами, мои наивные маленькие друзья. Он творился, творится и будет твориться.
Принцы смотрели с недоумением, переглядываясь и что-то пытаясь посчитать.
– Наш дорогой король доигрался, – рассмеялся Робер, беря за шкирку короля, сдирая с него корону и швыряя его в принцев. – «Мятеж!» – кричат за окнами, а в зал врываются вооруженные люди. «Сколько мы будем терпеть такие грабительские налоги! Целых десять серебряных!» – вопят нищие люди, пока последняя охрана падает под натиском разъяренной толпы.
– А почему десять? – нахмурился «запасной» монарх по имени Фердинанд. – Вы говорили, что пять!
– У меня появилась очень дорогая женщина, – рассмеялся Робер, глядя на меня обволакивающим все принципы и отговорки взглядом. Он плавно подошел ко мне, не сводя с меня глаз. – Она ведь хочет затмить саму королеву… Ей каждый день подавай новое платье и украшения к нему… Она мечтает ездить в роскошной карете и кушать из золотой тарелочки…
Робер встал позади меня, а я почувствовала его дыхание на своей шее.
– Я считаю своим долгом выполнить любой ее каприз, – усмехнулся он, словно наклоняясь для поцелуя, но тут же с улыбкой отпрянув и вызывающе взглянув на принцев. – Вот поэтому и двенадцать…
– Какие двенадцать? Только что же было десять! – негодовали принцы. Элиан вообще забыл про муху, пытаясь понять, как три превратилось в двенадцать! Он даже посмотрел на пальцы соседа.
– Она просто захотела себе роскошный дворец, – рассмеялся Робер, стоя чуть позади меня. – С фонтаном и огромным парком. Как я могу отказать ей? Она же так красива! И пока она со мной, она живет, как королева. Конечно, это – шутка, но…
Робер откинул темные волосы и подошел ко мне так близко, что я сделала шаг в сторону, поведя плечом.
– …в каждой шутке, – прошептал он, распахнув глаза, а потом снова сузив их, – есть доля правды… Итак, вернемся к перевороту!
Меня взяли за руку и усадили на трон, накинув пыльный горностай и нахлобучив деревянную корону с истертой позолотой.
– Женщина не способна править королевством наравне с мужчиной, поэтому на трон взошла вдовствующая королева, страдающая обычным женским скудоумием и самомнением. Мое почтение, ваше величество! – Мне пафосно поклонились, едва сдерживая улыбку. – Вы сегодня прекрасны как никогда! Ваши глаза блестят, подобно алмазам, и я не могу найти слов, чтобы описать вашу неземную красоту! Я сдаюсь в ваш сладкий плен!
– И на кой ты мне сдался? – усмехнулась я, чувствуя, что от королевских регалий попахивает мышиным пометом и плесенью.
– Как? Вы же без меня не можете жить! Все, что вас интересует, – это какой фасон платья нынче в моде, какую безделушку напялить на себя, чтобы все позеленели от зависти, и кто из любовников сегодня навестит вас под покровом ночи. Сколько бы я ни воровал, меня вы никогда не повесите, потому что думать и править самостоятельно вы не умеете. И больше всего на свете вы боитесь бунта! Поэтому вы будете бегать ко мне по любому вопросу.
– Бунта не будет, – ядовито заметила я, облокотившись на мягкую спинку трона и поведя плечами под некогда роскошным горностаем. – К вам я бегать не буду. Это вы будете от меня бегать.
Мои руки легли на подлокотники, а я бросила надменный взгляд сначала на принцев, а потом на будущего чемпиона по бегу на короткие дистанции после крика: «Стража! Арестовать негодяя! Конфисковать все имущество в пользу короны!»
– В каждом селении будет выбран совет из почетных жителей, которые будут собирать налоги. Малейшая жалоба – отрубаем…
– Руку? – переспросил «запасной» принц Фредерик, пока его брат зевал во весь рот и нетерпеливо ожидал конца этого скучного урока.
– Нет, не руку, – сладко усмехнулась я. – Руки ему еще понадобятся, чтобы работать во благо государства. А вот есть кое-что очень важное. Участвующее скорее в отдыхе, чем в работе. И вот именно это мы и будем отрубать. Так мы увеличим производительность труда в разы! Поднимем экономику! Избавимся от коррупционеров!
Принцы вздрогнули, переглядываясь. Фредерик подавился, глядя на меня с возмущением.
– Налоги должны быть посильные, поэтому крестьяне будут вносить в пользу государства символическую сумму в один серебряный, а вы, многоуважаемый министр, будете платить тысячу золотых. А что вы хотели? Высокая должность – высокие налоги. Фактически я буду пополнять казну за ваш счет, – мило улыбнулась я, кутаясь в горностай и поправляя рукой корону. – Может, власть кого-то и портит, но меня явно украшает!
– А вы не боитесь, – Робер склонился ко мне с улыбкой, – что от вас быстро захотят избавиться?
– А вы не боитесь, что вы станете той самой преждевременно засохшей веточкой на вашем пышном генеалогическом древе за такую попытку? Как у вас там? Мое достоинство принадлежит моему королевству? Ваше достоинство отделится от вас точно так же, как и ваши титулы и земли. Недоброжелатели у меня будут всегда, – я одарила «министра» самой доброй улыбкой на свете, – но чем больше у меня будет денег, тем надежней охрана.
– Охрану могут подкупить, – страстно прошептал Робер, склоняясь еще ниже и улыбаясь мне. – Ваше величество об этом не подумало?
– А я буду выбирать охрану из людей, у которых есть семьи. И в случае чего первыми пострадают семьи. – Я чувствовала себя кровавой тираншей и узурпаторшей. Принцы смотрели на меня страшными глазами в абсолютной тишине.
– А вы не подумали, что я могу вас соблазнить? – рассмеялся Робер, поправляя мою мантию и украдкой проводя пальцем по моему плечу.
– К тому времени соблазнять вам уже будет нечем, – улыбнулась я, дергая плечом. – Обладая такой властью и такими возможностями, я буду искать себе красивых мужчин с одной прямой извилиной, которая бережно придерживает уши. Думаю, что с поставленной перед ними задачей они как-нибудь справятся.
– Помните, против вас всегда могут поднять бунт, – заметил Робер, глядя на меня карими глазами в обрамлении густых черных ресниц.
– О нет, – вздохнула я с улыбкой. – Бунт против меня не поднимут. Я раз в неделю буду приезжать в какое-нибудь несчастное поселение, общаться с людьми, помогать нищим, обездоленным, убогим, сорить деньгами. У них постоянно будут зрелища, которые бедные люди будут заедать хлебушком. Да меня тут на руках носить будут за мое милосердие и щедрость. А спонсором моих милостей будете вы, если вам очень хочется жить…
– Но ведь женщина без мужчины не выживет, – прошептали мне, поглядывая в сторону притихших от ужаса принцев.
– Выживет. Всех выживет, – парировала я, вздыхая и чувствуя, как с меня съезжает деревянная корона. Вот так всегда! Ни корону не поправить, ни всласть не поправить!
– Ну что ж! – Мне подали руку, помогая встать с кресла. Моя попа уже удачно пригрелась на мягкой подушечке, поэтому не хотела с ней расставаться. С меня сняли корону, поглядывая на меня странным взглядом, словно если увидят меня на троне, то будут бежать куда подальше с криками: «Караул! Спасите! Я политический беженец!» – Ну что ж, урок окончен. Все свободны, – усмехнулся Робер, затаскивая короля в его двустворчатый дворец. Принцы под впечатлением покидали аудиторию. В гробовой тишине было слышно, как двигаются роскошные стулья. Я собралась уходить, но меня осторожно взяли за руку.
– Постойте, – прошептали мне, беря меня за руку и заглядывая мне в глаза. – Я, наверное, вас обидел… В вашем голосе сквозили нотки обиды… Я их отчетливо слышал…
– На вас сложно обижаться, – мило улыбнулась я. – Ваши умственные способности этому не способствуют. Если что, я умею отвешивать две вещи – звиздюля и реверансы. Выбор за вами.
– Я сказал, – Робер заглянул мне в глаза, поднимая брови, – что не целую руку, на которой нет золотых украшений.
Он достал увесистое золотое кольцо и надел его на мой указательный палец.
– Вот теперь все в порядке. – Мне улыбнулись обольстительной улыбкой, которой позавидовал бы сам дьявол, придерживая меня за кончики пальцев. – Вечером я хочу целовать вас с ног до головы…
– Я обязательно воспользуюсь вашим предложением, когда в замке кончится вода. Поверьте, я сама тогда к вам прибегу, – рассмеялась я, осторожно вынимая пальцы из чужой руки и глядя на массивное кольцо с фиолетовым камнем.
– Надеюсь, я могу ее поцеловать? – шепотом заметил Робер, придвигаясь ко мне почти вплотную.
– В замке еще не закончилась туалетная бумага, – заметила я, поднимая брови. – Но как только ее не станет, вы узнаете об этом первым…
Одно движение, и я спрятала подарок в карман.
– Не можете, – тут же рассмеялась я, глядя ему в глаза. – Вы же никогда не целуете руку, на которой нет золота. А насчет кольца – вспоминайте первое правило министра! Взятка, данная не деньгами, таковой не считается! Всего хорошего. Мне пора на следующий урок.
Я вышла за дверь, усмехаясь. Какой сегодня день? Не знаю, но зато точно уверена, что День учителя. Подарок ко Дню учителя – это всегда так приятно. Итак, что у нас по расписанию? Фехтование? Отлично! Через час все соберутся в зале для фехтования. Я прошла в комнату, бросила кольцо в шкатулку и поняла, что быть ректором не так уж и плохо. Я пыталась дочитать «Обязанности Ректора», но это была самая снотворная книга из всех, ранее мною прочитанных. Перелистнув страницу, я подавила зевок. Впереди было шестьсот страниц. Чтобы не уснуть, я стала расписывать новую систему оценок, скрипя пером в тишине своего кабинета. Колокол пробил, и я сорвалась на занятие.
Дверь была открыта настежь, а из класса доносился странный смех.
– Что здесь происходит? – сурово заметила я, глядя на то, как принцы стали что-то прятать за спины. Внезапно в суете и нервной спешке на пол упала какая-то бутылка, стекло разлетелось, а содержимое растеклось алым по плитам.
– А твое какое дело? – пошатываясь и глядя на меня странным взглядом, заметил златокудрый Фредерик. – Мы решили выпить! Будешь с нами, ректорша?
Мне протянули початую бутылку. Принц Брендон усмехнулся, дерзко делая глоток из своей и тут же вскидывая на меня хмельной взгляд.
– За здоровье моего отца – короля! – Горлышко предложенного пойла чуть не попало мне по носу.
– Я не буду пить! И вам не позволю! – Я выхватила бутылку и поставила ее на пол. – Показывайте, сколько у вас их там! По правилам Акаде…
– Да как ты смеешь не выпить за здоровье моего отца!!! – покачиваясь, Фредерик швырнул свою бутылку в стену, а она разлетелась на осколки. – Ты только что оскорбила меня и мою семью! Ты оскорбила мое королевство! А оскорбление смывается кровью! И мне плевать, кто ты! Ректорша, крестьянка, шлюха! Никто не имеет права оскорблять корону!
Я почувствовала, как лицо обожгла пощечина, сбивая меня с ног под испуганное «у-у-у!».
– Ничего себе! – нервничал Эрих, глядя на остатки на дне своей бутылки.
– Может, не надо! – переглядывались остальные.
– Тишина! Я кому сказал! – закричал Фредерик, улыбаясь мерзкой улыбкой. – Боитесь ее, да? А что она вам сделает? Ну поорет. И что?
– Брат, полегче, – заметил темноволосый, пока остальные молчали. Молчал даже Айрон, икая и сжимая в руках пузатую бутылку.
Вода пьяного «моря по колено» стала подниматься и достигла той самой критической отметки чуть ниже пояса, которую очень хотелось положить на мою новую работу.
– Закрой дверь! – приказал Фредерик, кидая брату меч. – Мне все равно ничего не будет! Я – принц! Я имею право делать все, что захочу!
Брат засунул меч между ручек и опасливо отошел от двери. Я попыталась встать, а Фредерик с усмешкой нетвердой походкой шел в мою сторону. В его руках блестело острие меча.
Я уперлась спиной в какие-то доспехи, с которых скатился шлем прямо мне на колени, а рядом упал тонкий меч с золотой рукоятью, увенчанный синим драгоценным камнем. Я протянула руку, чувствуя, как она легла на рукоять. Этот жест вызвал гомерический смех среди принцев. Они уже не стеснялись, а пили в открытую.
– Ты что? Хочешь сразиться со мной на мечах? – рассмеялся Фредерик, беря из рук брата бутылку и опрокидывая остатки пойла в себя.
– Она же девушка! – заметил кто-то из принцев, глядя, как я встаю, держась за меч двумя руками.
– Да ладно тебе, сейчас весело будет! Баба с мечом! Вот потеха! – ржал принц Брендон, а вино брызгало на его рубашку.
Фредерик хрипло рассмеялся, подмигнув брату.
– Как говорил мой учитель фехтования, брат может подтвердить, – он кивнул в сторону молчаливого Фердинанда, – тот, кто берет в руки меч, перестает считаться женщиной, ребенком и стариком. Любой, кто взял в руки меч, – мужчина! А мужчины недостойны жалости в поединке! Так что…
Удар обрушился на меня, а я едва успела выставить вперед меч, чувствуя, как гудят дрогнувшие руки после лязга металла об металл. Сдувая волосы с лица, я пыталась успокоить дрожащие колени.
– Неплохо, – высокомерно заметил Фредерик, облизывая пересохшие губы и делая глоток из поданной братом бутылки. – А как тебе это?
Я напрягла все силы, чувствуя, что сейчас выроню меч. Меня повело в сторону, а лезвие вражеского меча рассекло мне юбку, оставив на ноге царапину. Где этот чертов дракон? Урок уже должен был начаться!
– Ха! – пьяным смехом смеялся Фредерик, глядя на то, как я пытаюсь запахнуть свой кордебалет. – А как насчет этого! Отобьешь или нет?
Лезвие меча устремилось к моему лицу, но я просто уклонилась, пытаясь преодолеть животный холодок от приближения смерти. Со стены откололась часть барельефа, алебастровой крошкой разметавшись по полу. А я чуть не потеряла равновесия и бросилась к двери, пытаясь вытащить меч-засов, но шаги позади меня, заставили меня развернуться.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.