10
Пэрис подъехала к дому судьи Кемпа следом за сержантом Кертисом. Они вышли из машин одновременно. Прежде чем Кертис успел сказать что-либо, она его опередила:
– Я иду вместе с вами.
– Это дело полиции, мисс Гибсон.
Если он обратился к ней по фамилии, это значило, что он еле сдерживается. Но Пэрис не собиралась сдаваться.
– Я начала все это, когда сегодня утром приехала к вам. Если я никогда больше не услышу о Валентино и его звонок окажется блефом, то я принесу глубочайшие извинения лично вам, всей полиции Остина и семье Кемп. А если это не блеф, то я такой же участник, как вы и родители Джейни. Следовательно, я имею право с ними поговорить.
Детектив посмотрел на Дина, словно спрашивая у него совета, как поступить с этой упрямой женщиной. Но тот только пожал плечами:
– Вам решать, Кертис. Пэрис умеет разговаривать с людьми, в этом она профессионал.
Комплимент из уст опытного, специально обученного переговорщика оказался неожиданным. Кертис думал лишь секунду, потом неохотно проворчал:
– Ладно, согласен, только я не могу понять, зачем вам впутываться в это дело еще больше, чем вы уже впутались.
– Я не впутывалась. Меня впутал Валентино, – огрызнулась Пэрис.
Пэрис и Дин пошли следом за Кертисом. Она сказала очень тихо, чтобы ее слышал только Дин:
– Спасибо, что поддержал меня.
– Не стоит благодарности. Едва ли нас ожидает теплый прием.
Высокие двери дома открылись в ту же секунду, как они ступили на лестницу. Судья Бэрд Кемп, высокий, утонченный и даже красивый, с мрачной гримасой уставился на Кертиса, которого, очевидно, знал.
– Я изо всех сил стараюсь, чтобы никто ничего не узнал, а что позволяет себе полиция? Вы притащили в мой дом полицейских! Что происходит, скажите на милость? И кто эти люди?
Надо отдать Кертису должное, он хорошо держался, хотя его лицо и шея побагровели.
– Судья Кемп, разрешите представить вам доктора Дина Мэллоя. Он психолог в нашем управлении.
– Психолог? – ухмыльнулся судья.
Дин не стал протягивать судье руку, заранее зная, что ответного жеста не будет.
– А это Пэрис Гибсон, – Кертис кивком указал на нее. Если ее имя и было знакомо судье Кемпу, он не подал виду. Быстро оглядев женщину, он уставился на Кертиса.
– Это вы пустили слух о том, что моя дочь пропала?
– Нет, судья, я этого не делал. Это сделали вы. Вы сами позвонили полицейскому, который у вас на жалованье, и велели ему начать поиски.
На лбу Кемпа выступила жила.
– Я уже сказал вашему шефу, что требую немедленно выяснить, кто в ответе за разглашение, хотя все было в высшей мере преувеличено. А он послал ко мне вас, психолога и… – Он бросил взгляд на Пэрис. – Еще неизвестно кого. Зачем вы здесь, черт побери?
– Ради всего святого, Бэрд. – Из дома вышла женщина и суровым взглядом призвала судью к сдержанности. – Не могли бы мы продолжить разговор в доме, где нас никто посторонний не услышит? – Она обвела приехавших непроницаемым взглядом и холодно произнесла: – Вы не хотите войти?
Пэрис и Дин последовали за Кертисом. Их провели в вычурно и богато обставленную гостиную. Декоратор не пожалел выделенных ему средств на парчу, позолоту и гобелены.
Судья решительным шагом подошел к столику с напитками, налил в рюмку из хрустального графина и залпом выпил. Миссис Кемп присела на элегантную ручку дивана, словно не собиралась задерживаться надолго.
Кертис остался стоять, он выглядел настолько же неуместным в этой гостиной, как пожарный гидрант.
– Миссис Кемп, Джейни дала о себе знать? Женщина посмотрела на мужа и только потом ответила:
– Нет. Но когда наша дочь вернется домой, ее ждут большие неприятности.
Пэрис подумала о том, что серьезные неприятности могли быть у Джейни именно сейчас, но промолчала.
– Она ведь подросток, что вы хотите! – Судья по-прежнему стоял, свирепо глядя на них, словно собирался приговорить их всех к двадцати годам каторжных работ. – Подростки всегда нарушают установленные правила, но когда это делает моя дочь, то любые мелочи попадают на первые страницы газет.
– Неужели вы не понимаете, что отрицательные отзывы в прессе только усугубляют ситуацию? – Голос супруги судьи звучал возмущенно.
Для кого? Пэрис изумилась тому, что миссис Кемп так обеспокоена ненужной рекламой, вместо того чтобы думать в первую очередь об исчезновении дочери. Важно, что будет с девочкой, а не что об этом будут говорить.
Кертис все еще старался быть дипломатом.
– Судья, я пока не знаю, кто в департаменте полиции говорил с этим репортером. Вполне вероятно, мы никогда об этом не узнаем. Виновный не выйдет вперед и не признается, а репортер будет защищать своего осведомителя. Я предлагаю забыть сейчас об этом и…
– Вам легко говорить.
– Совсем нелегко, – сказал Дин, и его тон был настолько властным, что все обернулись к нему. – Я бы очень хотел, чтобы мы втроем пришли к вам только затем, чтобы принести извинения за допущенную ошибку, за разглашение информации, за ложную тревогу. К сожалению, мы пришли к вам по иному поводу. Вашей дочери может грозить серьезная опасность, вот почему мы здесь.
Миссис Кемп соскользнула с ручки дивана на подушки. Судья раскачивался на каблуках взад и вперед.
– Что вы имеете в виду? Откуда у вас такие сведения?
– Возможно, мне следует рассказать, почему я пришла к вам, – вмешалась в разговор Пэрис.
Глаза судьи превратились в щелочки.
– Как ваше имя? Я забыл. Это вы школьный надзиратель, который не давал нам покоя весь прошлый учебный год?
– Нет. – Пэрис еще раз назвала себя. – Я веду программу на радио. Она идет по рабочим дням с десяти вечера до двух ночи.
– Радио?
– О! – воскликнула миссис Кемп. – Пэрис Гибсон. Ну конечно. Джейни слушала вашу передачу.
Пэрис переглянулась с Кертисом и Дином, прежде чем снова повернуться к судье, которому явно было ничего не известно ни о ней, ни о ее шоу.
– Мне звонят слушатели, иногда я даю их звонки в эфир, – пояснила она.
– Ток-шоу на радио? Кучка левых радикалов, болтающих о том о сем и ни о чем конкретно.
Судья Кемп был на редкость несимпатичным человеком. Пэрис давно не сталкивалась с подобными типами.
– Нет, – ровным голосом ответила она. – Это не то, что вы подумали. – Она попыталась рассказать ему о своей программе, но Кемп прервал ее:
– Я все понял. Так в чем дело?
– Иногда наши слушатели рассказывают о своих личных проблемах.
– Совершенно незнакомому человеку?
– Я не чужой человек для моих слушателей.
Судья изогнул седеющую бровь. Он определенно не привык к тому, чтобы ему противоречили или поправляли его. Но Пэрис не интересовала реакция человека, о котором у нее уже сложилось не лучшее мнение.
Судья Кемп еще раз продемонстрировал свои дурные манеры и, не дослушав Пэрис, повернулся к Кертису:
– Я все же не понимаю, что в моем доме делает диджей.
– Полагаю, это поможет вам понять. – Детектив достал портативный магнитофон и поставил его на кофейный столик. – Позвольте включить?
– Это еще что? – вскинулся судья.
– Сядь, Бэрд! – резко приказала миссис Кемп. Пэрис заметила злой взгляд женщины. До нее, кажется, начала доходить вся серьезность ситуации. – Что на пленке? – спросила миссис Кемп Кертиса.
– Мы хотим, чтобы вы послушали. Возможно, вы узнаете голос вашей дочери.
Судья недоуменно посмотрел на Пэрис:
– Джейни вам звонила? Зачем?
Пэрис не ответила, промолчали и все остальные. Зазвучали голоса на пленке:
«Видите ли, я познакомилась с этим парнем несколько недель назад».
Пэрис заметила, что Дин неотрывно наблюдает за миссис Кемп. Ее реакция была очевидной, но было это от того, что она узнала голос, или от описания коротких, но таких горячих отношений?
Когда пленка закончилась, Дин наклонился к миссис Кемп:
– Это голос Джейни?
– Похож на ее. Но она редко говорит с нами так оживленно, поэтому точно определить трудно.
– Что скажете вы, судья? – поинтересовался Кертис.
– Я не могу быть на сто процентов уверен. Но какая, черт побери, разница, она это или нет? Мы знаем, что Джейни заводит себе приятелей. Она перелетает от одного к другому с такой скоростью, что мы не успеваем уследить за ней. Наша дочь весьма общительная девица. Но я не могу понять, в чем проблема?
– Мы очень надеемся, что проблемы нет, – ответил Кертис. – Но это может быть связано со звонком другого слушателя программы мисс Гибсон. – Говоря это, детектив поменял кассету. Прежде чем нажать на «пуск», он обратился к миссис Кемп: – Я заранее прошу прощения, мэм, за грубые выражения, которые есть в этой записи.
Они прослушали ее в молчании. К тому времени, когда Валентино пожелал Пэрис спокойной ночи, судья отвернулся к окну. Миссис Кемп зажала рот ухоженной рукой.
Кемп подошел к Пэрис и спросил ее:
– Когда вы получили этот звонок?
– Вчера ночью перед самым концом эфира. Я сразу же позвонила в 911.
Кертис продолжил ее рассказ и ввел Кемпов в курс дела:
– Джейни единственная, кого объявили пропавшей.
Если это она звонила Пэрис раньше, то Валентино мог говорить о ней.
– Если бы я услышал подобные доказательства в суде, я бы немедленно отверг их.
– Вы, судья, вероятно, так бы и поступили, но я этого сделать не могу. – Голос Кертиса звучал твердо. – После того как репортер обрушился на вас с вопросами, вы отменили неофициальные поиски дочери, и я вас понимаю. Но вы, сэр, должны знать, что пока мы с вами разговариваем, патрульные усилили поиски, наши сотрудники проверяют все возможные варианты.
Судья выглядел так, словно вот-вот взорвется.
– И кто за это отвечает?
– Я, – сказал Дин. – Я рекомендовал это, и сержант Кертис со мной согласился.
Миссис Кемп повернулась к Дину: – Простите меня, нас не представили. Я не знаю, кто вы. Мэллой назвал свое имя и должность и еще раз объяснил, почему принимает участие в этом деле.
– Вполне вероятно, что все это окажется блефом, миссис Кемп. Но пока мы не знаем этого наверняка, мы должны принимать слова позвонившего всерьез.
Женщина неожиданно встала.
– Кто-нибудь хочет кофе?
И прежде чем ей успели ответить, миссис Кемп стремительно вышла из комнаты. Судья выругался сквозь зубы.
– Неужели в этом была необходимость? – спросил он Дина.
Тот едва сдерживался. Пэрис заметила, как Дин напрягся, когда он обратился к судье:
– Я от всего сердца надеюсь, что у вас будет повод подать на меня официальную жалобу. Я надеюсь, что ваша дочь танцующей походкой войдет сюда, и я буду выглядеть полным идиотом. И тогда у вас будет возможность требовать моего увольнения. Но пока ваша грубость непростительна, а ваше упрямство граничит с глупостью. Этот Ва-лентино дал нам семьдесят два часа, и вы истратили из них двадцать минут, потому что ведете себя по-идиотски. Я предлагаю нам всем забыть о гордости и заняться поисками вашей дочери.
Дин и судья смотрели друг на друга. Никто не хотел уступать в этом молчаливом противоборстве воли. Кертис откашлялся и спросил:
– Когда вы видели Джейни в последний раз, судья? Кемпу явно стало легче, потому что появился предлог отвести глаза от Дина.
– Вчера, – резко ответил он. – Во всяком случае, Мэриан видела ее вчера. Во второй половине дня. Вчера вечером мы поздно вернулись домой. Мы подумали, что Джейни у себя в комнате. Только сегодня утром выяснилось, что она не ночевала дома. – Он сел и перекинул ногу на ногу, но его беззаботная поза выглядела искусственно. – Я уверен, что она со своими друзьями.
– У меня сын возраста Джейни, – обратился к нему Дин. – С ним нелегко. Иногда может показаться, что мы с ним ненавидим друг друга. Если не считать обычных взлетов и падений, которые всегда бывают в отношениях с подростками, вы можете сказать, что вы в хороших отношениях с дочерью?
Казалось, судья готов выпалить, что его отношения с дочерью Дина не касаются. Но он взял себя в руки и ответил:
– С ней было достаточно трудно временами.
– Она возвращалась позже, чем следовало? Экспериментировала с алкоголем? Общалась с ребятами, которые вам не нравились? Вы понимаете, я говорю, исходя из собственного опыта.
Дин сознательно поставил себя и судью на одну плоскость, и это помогло преодолеть барьеры, выставленные Кемпом. Кертис обрадовался такому повороту событий и не вмешивался.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.