Другой муж Анны

Глава 1

Светофор мигнул зеленым, и я шагнула на дорогу. Все произошло мгновенно: визжа тормозами и поднимая облако снега, из ниоткуда вынырнул мотоцикл. Я инстинктивно отступила, но боковое зеркало задело старенькую сумку, вырвав ее из рук. Потеряв равновесие, я не успела опомниться, как врезалась лицом в сугроб.

– Совсем с ума сошел?! – выкрикнула я, поднимаясь на ноги и отплевываясь от снега. Вокруг все словно изменилось: за то мгновение, что я лежала в сугробе, небо заволокло тучами, а в воздухе закружились огромные, пушистые хлопья снега.

Мотоцикл остановился поодаль, и водитель, будто нехотя, слез с него и, не торопясь, приблизился. Черная кожаная куртка с серебристыми узорами. Перчатки с узкими металлическими пластинами. Мужчина был одет явно не по погоде. Он медленно снял шлем, и сердце ухнуло куда-то вниз. Мой муж… Только какой-то чужой… Лицо – его и не его одновременно. По спине пробежал холодок.

Ухоженный, красивый. Взгляд обжигал ледяной яростью. Но что-то не сходилось… Это сон? Галлюцинация? Я ущипнула себя – больно.

Внезапный порыв ветра ударил в лицо, снег закружился в безумном танце, и я покачнулась, потеряв равновесие, а в следующее мгновение почувствовала его руку на локте.

– Стоять можешь? – бросил он сухо.

Я застыла. Его хватка была жесткой. Я не чувствовала знакомой теплоты, и само прикосновение казалось чужим, но таким… что по коже пробежал электрический ток. Ноги подкосились, дыхание стало рваным.

– Спасибо, – сказала я растерянно.

– Не благодари, – пророкотал он, отпуская меня и отводя колючий взгляд. – Дурацкая привычка – подхватывать тебя.

– Но…

– Ты откуда здесь? – перебил он. В голосе вибрировала сталь.

Я открыла рот, пытаясь что-то сказать, но язык словно прирос к небу. Откуда здесь я? А откуда здесь он? Не прошло и получаса, как я оставила его дома за компьютером.

– А ты? – наконец прошептала я.

Он посмотрел на меня, как на досадную помеху.

– Опять за свое? Решила устроить шоу прямо на дороге?

– Не понимаю… – голос дрогнул.

Он наклонился ближе. Его взгляд, обжигая ледяной холодностью, завораживал своей глубиной. Необъяснимая магнетическая сила не позволяла отвести глаза.

– Сколько на этот раз? Или я должен сам угадать?

Я отступила, всматриваясь в его лицо.

– Ты… о чем?

Он усмехнулся.

– Конечно. Впрочем, ты и раньше так делала. Зачем только я… – он осекся, внезапно отвернувшись.

Казалось, я попала в какой-то сюрреалистический кошмар. Голова шла кругом.

– Что это ты надела? Пытаешься вызвать жалость? – он прищурился.

Я застыла, не в силах поверить своим ушам. Все казалось абсурдным и нелепым, как дурной сон. Он, будто не замечая моего состояния, вынул из кармана несколько купюр.

– Держи, – небрежно сунул деньги мне в открытую сумку, словно ненужный мусор. – Лечи свои колени, Анна. Ты могла пострадать… так что, не усложняй все еще больше. И купи что-нибудь приличное из одежды, не позорь меня.

Его губы искривила усмешка, наполненная презрением и… болью?

– В следующий раз отправляй поверенного, – бросил он через плечо, а затем, замерев на мгновение, добавил: – Сына бы навестила.

Я тряхнула головой, скидывая морок. Что он несет? Анна? Деньги? Сын? С каких пор я стала Анной? Столько лет была Анькой, а тут… А вот про сына – это уже удар ниже пояса! Поиздеваться решил? Знает ведь, сколько раз обследовалась, а беременность все не наступает. И мать его уже всю душу вынула упреками.

На глаза навернулись слезы. Совсем довел. Опять гастрит разыграется. И эти деньги… Вот же! Месяцами ничего не приносит, а теперь строит из себя благодетеля. Да и откуда у него деньги, интересно? Ведь сидит без работы.

Вынула купюры из сумки. Взгляд зацепился за что-то странное. Разноцветные бумажки. Не настоящие. Теперь все ясно.

Злость захлестнула, обожгла, заставив действовать. Я решительно приблизилась, сунула фальшивку обратно в его карман и встретила его искренне удивленный взгляд. Никогда раньше не замечала за ним таких актерских способностей.

– Себе оставь, – бросила я, глядя ему прямо в глаза. – Голову лечить – дорогое удовольствие.

Он усмехнулся. Не сказав больше ни слова, надел шлем и завел мотоцикл. Рев мотора разорвал тишину, и он резко сорвался с места, оставив меня стоять посреди улицы с растрепанными волосами и мыслями. Я смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом, не в силах понять, что только что произошло.

Ощущение сна не отпускало весь день. Но, вернувшись домой, я поняла, что все стало еще страннее.

Муж сидел на диване, уткнувшись в телефон. Он выглядел усталым, лохматым, помятым – таким, каким я привыкла его видеть.

– Поесть принесла? – бросил он, не отрываясь от экрана.

Я вглядывалась в него, пытаясь найти хоть что-то общее с другим, утренним мужем. Те же черты лица, тот же голос… но взгляд. Взгляд казался совершенно другим. Где та уверенность, ледяная холодность и даже ярость, что я видела утром? Наваждение? Или мой разум решил сыграть со мной злую шутку?

– А сам почему не купил? – вернула я вопрос, а потом добавила: – Когда разъезжал на модном мотоцикле, не хватило ума в магазин заглянуть? Что за знакомые у тебя такие щедрые? Разобьешь – чем выплачивать будем?

Он все-таки поднял глаза от телефона и нахмурился.

– Анька, ты вообще в порядке? Это еще что за бред?

Вот теперь узнаю своего мужа.

– Забыл, как сбил меня на переходе? – бросила я, чувствуя себя ненормальной.

Его лицо вытянулось от удивления. Несколько секунд он просто молчал.

– Ты слышишь себя? – Он рассмеялся. – Может, к врачу сходишь? У тебя явно проблемы с головой. Ты же педиатр. Легко найдешь хорошего специалиста для своей головы.

Я ничего не ответила. Бросила на кухонный стол пакет с продуктами и отправилась в душ, а затем в кровать. Пусть готовит сам или маму попросит.

Ночью мне снились странные сны, каким-то мистическим образом связанные с утренним происшествием. Я шла по белой, безмолвной пустоте. Раздался голос. Детский голос. Он звал меня: «Мама…» Я обернулась – никого. Черная кожаная куртка мелькнула где-то сбоку, и я бросилась за ней, но она тут же исчезла, словно растворилась в воздухе. Я попыталась окликнуть, но голос пропал, да и кого звать я не знала.

Проснулась в холодном поту и с щемящей тоской в груди и больше этой ночью не засыпала.

Глава 2

Утро выдалось прохладным, но ясным, с тонкой россыпью инея на деревьях и редкими облаками, стыдливо укрывшимися за крышами дальних домов. Как бы ни хотелось остаться под теплым одеялом после беспокойной ночи, реальность диктовала свои правила. Уже через час я, кутаясь в шарф, пробиралась в переполненной маршрутке сквозь густую паутину утренних пробок. Город оживал.

За тот год, что я проработала в диагностическом центре, успела привыкнуть к медицинской рутине: осмотры, диагнозы, родительское ворчание из-за длинной очереди, и, конечно, детские глаза, полные любопытства и доверия. Уже к обеду я напрочь позабыла и о странном происшествии вчерашнего утра, и о кошмарах, мучивших прошлой ночью, и даже о зловредной тираде свекрови, с утра пораньше забежавшей на огонек.

Сразу с порога запела любимую арию: «Повезло так повезло». Конечно, это обо мне. Вернее, о том, как ее драгоценному сыну «не повезло» со мной. Мы поженились сразу после университета, когда обоим еще казалось, что впереди – великое будущее. Пять лет пролетели, как один миг: я тонула в ординатуре, а он все глубже уходил под воды виртуального мира.

За это время нервы у меня окончательно сдали, уступив место пустоте, которая медленно, но верно покрывалась толстым слоем равнодушия и усталости. Так почему я до сих пор не вырвалась из этого болота? Любовь? Привычка? Наверное, это странная, вязкая смесь того и другого – которая затягивает медленно, но верно, как трясина. Сначала ты сопротивляешься, пытаешься выбраться, но со временем усталость берет свое, и ты просто перестаешь замечать, как глубоко и прочно увяз.

Мы стали такими далекими друг от друга, что расстояние казалось непреодолимым. Недели молчания, словно бездна. Все чаще я ловила себя на мысли, что на работе отдыхаю, дышу полной грудью, становлюсь собой. Здесь, в больнице, жизнь текла размеренно, как река, и приносила теплое чувство наполненности. Я бесконечно любила своих юных пациентов.

– Анна Сергеевна, у вас там… Ну, вы посмотрите сами, – голос медсестры был сдержан, но в глазах плясали веселые искорки.

Зайдя в кабинет, я увидела подростка лет четырнадцати с густой копной русых волос. Он сидел на кушетке и явно чувствовал себя не в своей тарелке, но старательно делал вид, что ему все равно. Его рука покоилась на телефоне, а взгляд то и дело цеплялся за плакат с анатомией человека, словно это была самая интересная вещь в мире.

– Доброе утро. Что у нас случилось? – спросила я, улыбнувшись.

– Да так, ничего… – пробормотал он, посмотрев куда-то в сторону.

Мать, стоявшая рядом, закатила глаза.

– «Ничего», ага. Он решил, что нормально гонять на велосипеде по лестнице. Говорит, так быстрее до школы. Ну да, быстрее, если в больницу не заезжать!

Я кивнула, стараясь сдержать улыбку.

– Ну что ж, посмотрим. Как тебя зовут?

– Тимур, – отозвался он, бросив на меня короткий взгляд.

Я аккуратно сняла повязку и осмотрела его ногу.

– У тебя талант находить приключения, – сказала я, приподняв бровь. – С мамой не поспоришь: зимой на велосипеде действительно лучше не ездить.

Он чуть смутился, но все-таки хмыкнул и, кажется, даже почувствовал себя героем дня.

– А вы типа все знаете, да?

– Стараюсь, – подмигнула я. – Это часть моей работы.

– Ну да… Вы, наверное, даже медведя уговорите лапу вам дать, если надо, – пробормотал он, при этом глядя на меня чуть хитровато.

Мать не удержалась и рассмеялась. Я же, ловя его настроение, подыграла:

– Медведь пока не заходил, но кто знает, может, он следующий в очереди.

Когда все было закончено, Тимур поднялся с кушетки. Он немного потоптался на месте, очевидно, собираясь что-то сказать, и, наконец, пробормотал:

– Ну… Спасибо.

– Пожалуйста, Тимур. Удачи тебе и помни: лестницы – не трасса для гонок.

Он смущенно улыбнулся и, прежде чем выйти из кабинета, оглянулся еще раз, как будто хотел что-то сказать, но потом передумал. Я посмотрела в окно на нарядный город, который готовился к Новому году, и в который раз подумала: эта работа – то, ради чего стоит жить.

А ночью… снова вернулись странные сны. Образы, зыбкие и тревожные, мчались один за другим, как призраки, расплываясь яркими пятнами и закручиваясь в спирали. Все вокруг скрежетало, казалось, реальность трещала по швам, и сверкающие трещины нарастали, растекаясь в тумане, теряясь в бездне. Я пыталась проснуться, но тело не поддавалось, как будто его и вовсе не было. И когда, наконец, удалось открыть глаза, я поняла – это все еще сон.

***

Я поежилась – в комнате было прохладно, как будто отопление едва работало. Почему так холодно? И почему наша спальня выглядит иначе? Подождите… наша спальня? Когда мы успели сделать такой шикарный ремонт?

Тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения, но оно не исчезло. Взгляд скользнул по массивным деревянным балкам под потолком, по резным шкафам, будто сошедшим со страниц мебельного каталога, по огромной кровати с кованым изголовьем и роскошным балдахином, который мягко колыхался от легкого сквозняка. Свет нежно пробивался сквозь тонкие, почти воздушные занавески. Все это напоминало идеальную картинку из журнала о средиземноморских виллах.

Я провела рукой по простыням – ткань была тщательно накрахмалена. В воздухе витал тонкий аромат лаванды.

Что это? Где я?

Я села, оглядываясь, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть один намек на реальность. Голова немного закружилась от резкого движения.

– Эдик? – позвала я дрожащим голосом.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вихрем влетела девушка. Ее простое платье напоминало деревенскую одежду из далекого прошлого, с тонкими кружевами по краю рукавов и юбки. Но, если приглядеться, ткань выглядела современно – будто кто-то соединил две эпохи в одном образе.

Ее лицо сияло, щеки горели легким румянцем, а глаза блестели так, словно она ждала этого момента всю свою жизнь. Голос девушки прозвучал радостно, искренне, обволакивая комнату теплом:

– Наконец-то вы проснулись! – выкрикнула она. – Сейчас я всех позову!

Мелькнул край ее юбки, и девушка исчезла так же внезапно, как и появилась. Из коридора донесся ее голосок, звонкий, как ручей.

Вскоре девушка вернулась, но в этот раз она была не одна. За ней в комнату вошли еще двое, и у меня перехватило дыхание.

Мои родители.

Но что-то было не так. Это действительно были они: их лица, их улыбки, их теплые взгляды. Однако… они выглядели совершенно иначе.

Отец был облачен в странную одежду, напоминающую дворянский костюм из исторических фильмов. Строгий сюртук с высокой стойкой, широкий пояс, аккуратно облегающий талию, и высокие кожаные сапоги, но как и у девушки, все это было сделано из какого-то современного материала.

Мама выглядела не менее необычно. Ее длинное платье с изящной вышивкой переливалось на свету, будто ткань жила собственной жизнью. Легкая сетка на рукавах и воротнике добавляла образу воздушности. В ее облике сквозило что-то величественное.

Они остановились рядом с кроватью. Глядя с тревогой, мама мягко улыбалась. Папа стоял позади нее, а его взгляд пронизывал до самых костей. Ну, хоть что-то привычное.

– Ты как себя чувствуешь, милая? – наконец спросила мама, напряженно рассматривая мое лицо.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Все происходящее казалось таким невероятным, что я лишь смогла выдавить:

– Что здесь происходит?

Мама мягко дотронулась до моего лба, проверяя, нет ли температуры, затем взяла руки и внимательно осмотрела их, словно искала подтверждение каким-то своим мыслям.

– Ну и натворила дел! – внезапно громыхнул отец. Глаза нарочито сердито сузились, но я ясно видела, как он с тревогой ждет, когда мама закончит осмотр. – Опозорила нашу семью перед всем городом! Перед самим королем!

– Уймись, отец, – резко оборвала мама, бросив в его сторону строгий взгляд. – Наша девочка, наконец, пришла в себя.

– Уж и не думали, что проснетесь! – неожиданно вставила девушка.

– Цыц! – шикнула на нее мама, толкнув локтем. – Не призывай беду!

Отец явно не собирался успокаиваться. Его нахмуренные брови и напряженная челюсть говорили о том, что внутри него кипит негодование.

– Теперь придется идти и извиняться, – проворчал он. – Ты хоть понимаешь, что сделала?

– Что я сделала? – выдохнула я, чувствуя, что еще немного, и сойду с ума, если кто-нибудь не объяснит мне, что происходит. Голова кружилась от избытка странной информации, мысли хаотично скакали, не давая зацепиться за что-то понятное. Окружающие фигуры сливались в причудливую фантасмагорию – странное сочетание реальности и наваждения.

– Объясните мне, – вырвалось у меня, и я не узнала собственного голоса. Он был хриплым. – Что здесь происходит? Где я?

На мгновение все замерли. Девушка нервно покосилась на родителей, словно не знала, стоит ли ей что-то добавить. Мама тяжело вздохнула, а отец, казалось, едва сдерживался, чтобы не закричать.

– Ты действительно ничего не помнишь? – наконец спросила мама, ее голос звучал с укором, но вместе с тем в нем была тревога.

Я покачала головой, чувствуя, как в горле застрял ком.

– Да что же это! – отец поднял глаза к потолку, как будто кто-то там мог ответить на его воззвание.

Мама бросила еще один укоризненный взгляд на отца и тут же начала поправлять мои растрепавшиеся волосы, аккуратно разглаживать складки на длинной ночной рубашке, в которую я была одета.

– Тише, тише, не надо на нее так, она ведь только очнулась, – увещевала она. – Анна, дорогая, главное – все исправить. Ты просто пойдешь к мужу и попросишь прощения. Больше ничего не потребуется.

Я застыла, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.

– Это еще за что? – вырвалось у меня. – У кого я должна прощения просить?

– У твоего мужа, конечно же! – мама всплеснула руками, ее голос стал почти умоляющим. – Эйдан ждет тебя в вашем доме. И не забывай: он – сын короля. Мы не можем потерять лицо!

– А это еще что? – случайно взглянув на свою руку, я заметила татуировку между плечом и локтем. Изображение Эдика? Неужели я из ума выжила?

Мама закатила глаза.

Я уставилась на нее, не в силах произнести ни слова. Эйдан? Сын короля? Татуировка… Все это звучало как бред или дурной сон. Точно! Это сон! Удивившись, как не подумала об этом раньше, вздохнула с облегчением.

Вскоре я уже стояла на ногах, чувствуя себя не человеком, а живым манекеном, на который поочередно натягивают что-то совершенно чуждое. Девушка – Агата, как я успела узнать – сосредоточенно расчесывала мои волосы, время от времени перехватывая их лентой. Мама кружила по комнате, как бабочка, с оживлением перебирая украшения и оценивающе глядя то на меня, то на сверкающие драгоценности в ее руках.

– Это слишком массивное, – бормотала она себе под нос, откладывая в сторону одно колье за другим. – А это… нет, слишком скромно.

Тяжелое платье с богатой вышивкой, которое мне все-таки пришлось надеть, давило на плечи, прижимая меня к земле, а рукава предательски стесняли движения. Высокие сапоги натирали икры.

– Вот это идеально, – внезапно решила мама, нацепив на меня громоздкое колье.

Я посмотрела на себя в зеркало и едва сдержала гримасу. Украшение выглядело словно из царских сокровищниц – огромное, блестящее, но совершенно не нравилось мне.

– Прелесть, правда? – мама посмотрела на меня с таким воодушевлением, что я молча кивнула. Мама всегда была сорокой.

Наконец, меня приготовили к выходу. Тело казалось чужим, движения – деревянными, а образ в зеркале будто принадлежал кому-то другому.

К моему огромному сожалению, прежде чем я успела очнуться в реальном мире, мы с Агатой уже вышли из дома и направились в дом моего мужа. А я все гадала: неужели увижу там Эдика, и он действительно окажется сыном короля?

***

Улочки с яркими, разноцветными домиками казались живыми картинками. Повсюду лежал снег – на крышах, оградках и тротуарах, но, вопреки ожиданиям, воздух казался удивительно теплым. Как будто снег – всего лишь декорация. Город готовился к Новому году, и вокруг царила праздничная суета: люди сновали туда-сюда, громко разговаривая и размахивая руками. Агата шла впереди, ведя меня вверх по улице, и болтала без умолку.

– Вы даже не представляете, как все рады вашему возвращению, госпожа Анна, – щебетала она, идя чуть впереди и оборачиваясь через плечо. – Правда, все думали, что вы наказаны и сидите у бабушки в деревне. Даже господин Эйдан не знал о вашей болезни. Вы целый месяц не просыпались! Шутка ли! Конечно, теперь будет трудно наладить с ним отношения, он ведь такой суровый. Но вы ведь справитесь, правда? Он хоть и сын короля, но…

Ее голос постепенно превратился в фон, теряясь в гуле мыслей, потому что все мое внимание было приковано к окружающему. Прохожие кивали в знак приветствия – но, скорее, не мне, а Агате. На меня они глазели, скорее, с настороженностью, и я все сильнее ощущала, как во мне растет необъяснимое чувство вины. За что? Я не знала. Даже сама себя упрекала за эту глупость, ведь это всего лишь сон – яркий, странный, пугающе реалистичный. И все-таки я смеялась внутри: скоро я проснусь и, может быть, даже не вспомню об этом месте, этой болтливой девушке рядом и недоброжелательных горожанах.

Дома, украшенные светящимися гирляндами, будто сошли со страниц старой сказки. Улочки выглядели именно так, как я представляла в детских фантазиях перед сном – яркие, уютные, словно созданные для счастья. Между двумя узкими домами: зеленым и оранжевым, неожиданно открылся вид на каток. Только он был совсем необычным: вместо льда люди плавно скользили по воздуху, кружились в замысловатых пируэтах, словно танцуя в невесомости. Я не могла оторвать взгляд, завороженно наблюдая за этим чудом. Вот бы и мне попробовать, пока я здесь. Ведь когда еще выпадет шанс? Именно теперь я испугалась: а вдруг зазвонит будильник? А вокруг столько волшебного!

– Что-то не так, госпожа Анна? – спросила Агата, заметив, что я замедлила шаг.

– Нет… все в порядке, – пробормотала я, опуская взгляд на мостовую, пытаясь спрятать смущение. – Просто… очень красочный сон.

– Что? – Она удивленно улыбнулась, но в ее глазах промелькнуло что-то вроде любопытства.

– Да нет, все нормально, – поспешила я заверить ее, одновременно ускоряясь.

Вскоре мы добрались до большого дома, возвышавшегося на небольшом холме. Здание было раза в два больше родительского дома, с ровными белыми стенами, напоминающими греческий стиль, только венчала его круглая башенка с остроконечной крышей, будто вырванная из сказки и привезенная по заказу владельцев. Почему нет? Во сне все можно.

Ледяные скульптуры, окружавшие дом, завораживали своей красотой: мифические существа, танцующие девушки и даже дракон, раскинувший крылья. Все они выглядели так живо, что казалось, вот-вот начнут двигаться. Здесь тоже подготовка к праздникам шла полным ходом. Прозрачный лед отражал мягкий свет гирлянд, отчего скульптуры казались мерцающими кристаллами.

По периметру росли высокие ели, густые и темные, с длинными пушистыми ветвями. Их верхушки были припорошены инеем, искрящимся в солнечных лучах, словно россыпь бриллиантов, а на ветках сидели огромные птицы, название которых я не знала. Между деревьями пролегала широкая дорожка, ведущая прямо ко входу.

Нас впустили внутрь, и я оказалась в просторной гостиной. Первое, что бросилось в глаза – мрак. Какой контраст с тем, что творится снаружи! Темные стены, покрытые тканевыми обоями с тяжелым орнаментом, вычурная, массивная мебель с глубокими резными узорами и обивкой в бордовых и черных тонах. Казалось, она хранила в себе вековую историю, но выглядело это угрюмо.

Тяжелые шторы полностью скрывали окна, не давая проникнуть дневному свету. Я даже попыталась всмотреться в зазор между отрезами ткани, чтобы убедиться, что там вообще есть окно, но безуспешно. Весь дом будто утопал в полутьме. Плотный воздух пах пылью и старым деревом, будто здесь давно не открывали окна, несмотря на то, что в доме явно работала не одна служанка. Как депрессивно…

Казалось, я попала в странную пустую оболочку, которую давно покинула жизнь.

Внезапно Агата чихнула, и я вздрогнула от неожиданности.

– Простите, аллергия, – виновато сказала она, потирая нос.

– Если бы мы были не во сне, я бы непременно помогла, – пробормотала я, отворачиваясь. – А впрочем, жуй брокколи и заваривай крапиву. Да, и поменьше пыли! – добавила я тихо, скорее для себя. – Если еще увидимся, подумаю, чем можно помочь.

– Что? – переспросила Агата, уставившись на меня круглыми глазами, как будто я только что заявила, что прибыла с другой планеты. – Я вас сегодня не понимаю, госпожа.

Я неловко улыбнулась. Конечно, ей это могло показаться странным. Если она всего лишь часть сна, то и моя логика для нее, вероятно, звучала как абракадабра. Хотя, честно говоря, я и сама начала сомневаться: а есть ли у нее вообще своя логика? Или она существует только настолько, насколько позволяет этот странный, слишком реалистичный сон?

Внезапно мой взгляд привлек камин в дальнем углу комнаты. Он выглядел так, словно был вырезан из чистейшего льда. Завороженная, я подошла ближе, протянула руку и осторожно провела по его краю пальцем. Холодный, гладкий, как замерзшая вода.

И вдруг внутри вспыхнул огонь. Я отскочила, а сердце гулко забилось в груди.

– Испугалась? – раздался низкий, хрипловатый голос у меня за спиной.

Я резко обернулась и замерла. Эдик. Да, без сомнения, это был он. И в то же время… не он. Что-то изменилось, что-то неуловимо искажало его образ. Но я сразу узнала этот взгляд. Ледяная ярость в сочетании с пугающей, почти гипнотической притягательностью.

Это был он. Тот самый мужчина, который сбил меня на мотоцикле.