Глава 3. И это всё?
Андрей, как всегда, опаздывал. Кажется, он ненадолго задержался даже в нашу первую встречу. Именно «задержался». Он всегда подчёркивал, что лишь «задерживается», а не «опаздывает». И чем дальше мы продвигались в терапии, тем на большее количество времени он задерживался, и сейчас уже эта «задержка» составляла в среднем тридцать пять минут от начала пятидесятиминутной консультации. Один раз даже он появился в самом конце полагающейся сессии лишь для того, чтобы поздороваться, сообщить, что «дела пока без изменений», заплатить и выйти.
В первые встречи он ещё робко высказывался и бросал в мою сторону умоляющие взгляды о том, чтобы мы хоть на чуть-чуть остались после закончившегося времени, но вскоре совсем прекратил, поняв, что моя позиция в этом отношении неумолима. Опаздывать, однако, не перестал.
Я всегда стоически ожидал его прихода и пока ни разу не давал каких-либо комментариев. Конечно же, такое его поведение было более чем странным. И всё же, не взирая на этот и многие другие перекосы, в нём не было того крайнего психического нездоровья, что присутствовало у недавно покинувшей кабинет девушки. Ни тебе разорванности мышления, с пренебрежением любыми логическими последовательностями, ни леденящих душу переживаний, ни нелепости во внешнем виде и так далее.
Напротив. Если говорить о внешности, то он был не просто опрятен, но и до чрезмерности требователен к себе – подтянутая неустанным фитнесом фигура, запакованная в брендовую одежду. Мастерский маникюр, сияющие из-за геля волосы и ещё более сияющая улыбка. Лицо же всегда отличалось выразительностью и чаще всего на нём можно было обнаружить, попеременно, а иногда и вместе, безразличие и скуку, либо недовольство и злость. Речь Андрея была похожа на одиночные автоматные выстрелы – громко, сжато, сильно. Если я что-то уточнял, оружейные залпы переходили на очередь. От благостного равнодушия до безумной ненависти молодой человек перескакивал вполоборота.
Поведение, характер и образ мыслей Андрея не оставляли сомнений, что имеешь дело с человеком, давно и уверенно балансирующим где-то на границе между нормой и патологией. Он был всегда в меру открыт, был искренен в проявлении чувств и даже мог их легко назвать, но это всегда были только отголоски безразличия – «уныние», «спокойствие», «скука», и всевозможные тональности агрессии – «гнев», «возмущение», «раздражение». Уходить в глухую оборону, либо атаковать, не соглашаться, но и не отрицать, ненавидеть самых близких, и привязываться к самым отдалённым и случайным людям – это всё, что он знал раньше, и это всё, что он легко воспроизводил и теперь.
Неоднократно задаваясь вслух вопросом «это с ним самим что-то не в порядке, или же это мир столь ужасен», он сразу затихал и моно-диалог прерывался когда на минуту, а когда и больше. Если я интересовался, что в эти минуты с ним происходило, то слышал лишь очередное: «Ровным счётом ничего».
То, что заставило его искать помощи психоаналитика, самим Андреем было сформулировано, как «страх сойти с ума или сорваться». Он жаловался на то, что у него «совсем не осталось сил» и он хотел «бросить всё и сбежать», чувствовал постоянное напряжение и тревогу, и испытывал по самым маломальским поводам озлобленность, доходящую иной раз до отупляющей ярости, в приступах которой он ненавидел весь мир и каждого человека в нём.
Допив кофе, я вернулся в рабочее кресло в тот самый миг, когда звон колокольчиков оповестил о приходе пациента. На часах было только двадцать шесть минут седьмого, что само по себе настораживало. Пока он здоровался, пока шёл к своему месту и пока усаживался, его лицо оставалось непроницаемо. А в следующую секунду он посмотрел на меня так, что мне захотелось провалиться сквозь землю. На секунду показалось, что из его глаз вырвется адское пламя и я буду беспощадно обращён в дымящуюся кучку пепла. Он быстро заговорил, почти срываясь на свирепый громоподобный крик.
– Вы шарлатан! Всё, что вам нужно – мои деньги! Мы встречаемся с вами два раза в неделю уже почти три месяца, а вы совсем мне не помогли! Я там же, где был! За что я вам плачу! Ничего не изменяется! Я уже больше не могу!
Пауза. Его плечи ходят вверх-вниз из-за сбившегося дыхания. Кожа на лице и шее приобрела алый оттенок. Зрачки расширились. Нижняя губа зашлась еле заметной мелкой дрожью, как у обиженного или напуганного мальчишки.
Я успел отметить, что начал подаваться назад, словно опасаясь, что молодой человек вот-вот накинется на меня. Хотя услышанное немало разозлило, но противопоставлять собственную агрессию агрессивности клиента было бы бессмысленно и непрофессионально.
Выдержав краткую паузу и изобразив на лице удивление и печаль, я отреагировал: – Андрей, сожалею, что вызываю у вас столь сильные негативные чувства. И, признаться, мне становится грустно от услышанного! Прямо сейчас вы обесцениваете всё то, чего нам удалось с таким трудом достичь! – я примиряющее поднял вверх руки – Может, мне стоит с этим смириться. Вы вправе выражать свои чувства и мысли, и я их уважаю. Более того, я могу порадоваться тому, что вы наконец-то заговорили со мною прямо! Ведь за всё время нашего знакомства вы ни разу и ни в каком виде не высказывались непосредственно в мой адрес. Спасибо вам! Это на самом деле важно!
Андрей явно смутился и просто молчал, не понимая, что делать дальше. Очевидно, он заранее планировал вступить со мною в бой, и тщательно обдумывал стратегию. Это было в его стиле. Как и раньше, он был готов к обороне или к наступлению и преследованию. Но моя реакция оказалась неожиданной и поставила его в тупик. В своём психическом пространстве он не имел представления о бесконечном множестве выборов, само собой разумеющихся для любого другого человека.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.