Глава 4. Подготовка к балу
Наташа и Марина вызвались помочь мне облачиться в костюм ёлки, поэтому наша дружная компания быстро перебазировалась из учительской в кабинет технологии, где проводились кружки для самых рукастых и талантливых (по моему мнению) студентов ГАРОТа. Если честно, я бы тоже с удовольствием целыми днями занималась бы созданием всякого рода «безделушек», как говорит моя Саша, но именно крёстная пихнула меня в институт искусств и культуры, который я закончила в Томске, учитывая желание не уезжать далеко от родителей. Пусть они у меня и самостоятельные (странное определение для родителей!) и сильно не давят родительским контролем, но чувствовать семью мне было… будто бы жизненно важно.
Впрочем, это сейчас не важно.
Я стояла, не шевелясь, пока на меня осторожно надевали длинное в пол платье.
– Просто с ума сойти, какое оно красивое, – не уставала вздыхать Марина, с благоговейным страхом распрямляя веточки ели на подоле.
– Дааа… – в который раз прошептала Наталья. – Я такого ещё никогда не видела. Филиппа – ты просто Марья-Искусница!
Я улыбнулась своему отражению в напольном зеркале. Сегодня оно справилось с невероятным – разогнало все мои печали одним своим видом.
Я, действительно, выглядела волшебно.
Платье получилось шикарное. Всем на загляденье!
Чёрный корсет, с умопомрачительный декольте, который громким криком запрещал надевать бюстгальтер, стал моим самым шедевральным произведением. Я сшила его сама из вискозной жатки, которая так и называлась «Чёрная ель» уж не знаю, толи на фабрике нашлась моя родственная душа, толи продавец тканей прониклась духом новогодних праздников… одно могу сказать точно – я была полностью с этим человеком согласна! Мой стан идеально вписывался в образ «Ауреи» – самого распространённого сорта чёрной ели.
Подол был расшит веточками искусственных ёлок. Мне пришлось выпотрошить аж четыре ёлки… учитывая, что кринолинная юбка имела довольно прочную форму, веточки выглядели пышно и весьма богато. Даже несмотря на отсутствие шариков и остальной бешено-яркой аксессуарной мишуры.
– Точно не хочешь навесить пару шариков? – Марина посмотрела на меня умоляющим взглядом.
Я нахмурилась.
– Нет. Это будет… колхоз. Я сделала из маленьких золотых бусин болеро. Этого будет достаточно.
– Да, – согласилась Наташа, осторожно укладывая очередной локон на моё плечо. – С твоими огненными волосами никаких шаров не надо.
– Ага, – захохотала Марина. – Шары сами подкатятся!. Да не одна пара!
– Мариша! – Наталья попыталась возмутиться, но не удержалась и захихикала, как девчонка. – Согласна. Ёлочка в этом году у нас, реально… нереальная.
Когда платье распрямило с помощью марины последние свои иголочки, Ната помогла надеть болеро. Локоны были перекинуты на одно плечо, оголяя шею и левое ушко.
Дверь кабинета хлопнула:
– Ну, где вы… ООООО! – Завуч по учебной части застыла в дверях, ошарашено хлопая глазами. – Филиппушка… какая вы… волшебная! Как есть ёлочка!
– Да, – Марина гордо задрала подбородок. – В этом году у нас волшебная ёлка. Небось, следующий год будет «потрясный», как говорят наши студенты.
Я хотела сказать «вряд ли» (с моим-то увольнением!), но сдержалась, прикусив язык.
«А вдруг!? Сейчас как понравлюсь ректору и этим долбанным стукачам, которым запахом не угодила. И всё! Слава зарплате!»
– Так, – завуч хлопнула в ладоши, – накиньте Филиппе Станиславовне плащ на плечи. Уже половина шестого! Мы опаздываем. Хорошо, что все дети…
«Ага! Дети… конечно!»
– … дети уже в актовом зале. Ректор почти договорил свою речь. Филиппушка, ваш выход через пять-шесть минут.
Девочки послушно подали мне плащ.
Я поморщилась. Сильный запах мужских духов был слишком стойким.
– Нет. Я это не надену. Так пойду. Всё равно вход за кулисы с другой стороны зала. Меня никто даже не заметит. Плащ пахнет духами.
Мариша понюхала плащ и с недоумением посмотрела на меня.
– Ну да. Пахнет. Но не духами, а порошком. Я его вчера сама лично дома стирала. Валик его не надевал. Специально для тебя повесил.
«Валиком» был муж Марины и главный обитатель кабинета технологии, отдавший нам свою обитель на растерзание творческих натур.
Да, запах порошка я тоже слышала, но духи тоже прочно въелись в ткань защитного плаща. Это удивляло. Я никогда не была привередой, а тут носом ворочу!
«Что-то сегодня всех на ароматах закоротило…»
– Ничего страшного. Иди уже так, Филиппа Станиславовна, – отмахнулась Арина Петровна. – О! Чуть не забыла! Я же освежитель воздуха с лесным арома…
– НЕТ! – воскликнула я, ловко отпрыгивая от баллончика освежителя. – Всё прекрасно и так…
– Ладно… – лица у женщин вытянулись, а я насторожилась ещё больше.
«Ничего прекрасного! Что происходит?!»
Мы покинули кабинет технологий и быстро зашагали по пустынным коридорам ГАРОТ.
Я молчала, замкнувшись в себе и своих ощущениях. Что-то опять происходило со мной. Обычно в такие минуты я старалась закрыться в своей спальне и отлежаться. Не сказать, чтобы это происходило часто. Обычно в дни менструационного цикла. Повышенная раздражённость к запахам, обострённый слух… я даже технику в эти три дня не включала. Благо три, а то даже не знаю, что со мной было бы! Крёстная объясняла это особенностью организма, но до месячных ещё две недели.
Опять же причина увольнения меня смущать не перестала. Я думала, что одна такая… странная. А тут, оказывается, таких странных целый ВУЗ!
Я остановилась и с удивлением посмотрела на бархатный синий занавес.
«Уже пришли?!»
– … с Новым годом! – оглушил ректор, врываясь в мои уши микрофонным усилителем звука.
«Воу! Вот это я задумалась!»
Марина коснулась моих губ помадой.
Отстраниться даже не подумала, несколько озадаченная силой своего самокопания.
– Так-то лучше! – кивнула секретарь, делая шаг назад. – Ну, Филя, удачи! Стой красиво. – Молодая женщина улыбнулась, с восхищением в глазах окидывая меня тёплым взглядом. – Тебе очень идёт винный цвет.
– Какой?!
Марина показала помаду.
– Вчера купила. Продавец сказал, что блондинкам очень идёт… Не смотри на меня так. – Из колонок бахнула музыка из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» – «Январская вьюга». Только на современный лад. – О! Твой выход! Исчезаю!
Высказаться, как и исправить возмутительное непотребство на своих губах я не успевала.
Занавес потянули в стороны два студента, оторопело разглядывающих нас до этого момента.
Растянув яркие губы, улыбнулась, смиряясь с вызывающим цветом.
«С другой стороны, сгорел сарай – гори и хата!»
Анна Василькова запела ремикс знаменитой певицы всех времён, который перепела ASTI.
– С любовью встретиться проблема трудная…
В мои обязанности входил изящный проход на подиум, где установили место для даров. Что я и сделала, легко выполнив свою задачу.
– Летит планета вдаль сквозь суматоху дней… – Анечка, что эстрадная, что наша, вузовская, пела умопомрачительно. Мне, как искушённому меломану, угодить не так-то просто, но тут было стопроцентное попадание!
Улыбаться, когда вокруг тебя пляшут красивучие «снегурочки» и поёт очаровательная Аня – одно сплошное удовольствие. Постановочный номер нравился всем и каждому! Настоящий восторг!
Именно его я ловила во взглядах, устремлённых на сцену.
Ректор подмигнул мне, когда я посмотрела на него. Наташа показала два больших пальца.
– … и звёзды мчатся по кругу, и шумят города…
Глубоко вздохнув, распрямила практически оголённые плечики. Усмехнулась… а потом подняла взгляд на последние ряды зрителей и замерла.
«Волков».
– Не видят люди друг друга, проходят мимо друг друга. Теряют люди друг друга, а потом не найдут никогда!
Никита смотрел на меня… ненормально.
Описать взгляд выпускника сложно. Он был… хищным, что ли? Да… наверное.
Я чуть с концентрации не сбилась. Мне и так нелегко давалась роль главной виновницы торжества, а тут ещё такие взгляды!
«Не смотри на него!» – приказала себе и тут же отвела взгляд, улыбаясь уже другим.
– … а потом не найдут никогда-никогда…
Номер подходил к финалу, и улыбаться стало куда легче.
Овации и подбадривающий свист зрителей пробудил во мне уверенность в своей красоте.
Было приятно, что мой костюм вызывает такой дикий восторг у студентов и преподавателей.
Я уже расслабилась, готовясь простоять два часа на подиуме, как ректор подошёл ко мне:
– Благодарим Анечку и её очаровательных Снегурочек за такое превосходное открытие вечера! Объявляю дискотеку открытой! Еда и напитки по правую сторону, танцпол, по левую. Но вы и так заметили, поэтому я перестаю брюзжать. Хорошего всем настроения!
Роман Григорьевич хлопнул в ладоши, сильно походя сейчас на известного всем любителям фэнтези Дамблдора.
Свет погас на секунду, а потом вспыхнули гирлянды, и светодиоды. Диско шары заискрились разноцветными огнями.
Грянула тусовочная музыка, и народ загудел, разбегаясь в разные стороны, в виду своих приоритетов.
Я потеряла из вида Волкова. Это почему-то вызвало настороженность.
«Выпускать из поля зрения таких, как этот избалованный мажор, опасно!» – Я быстро нашла оправдание своим чувствам.
Моей руки кто-то коснулся.
Не воскликнула чудом.
Рядом обнаружился преподаватель высшей математики.
«Опять нюхать меня пришёл?»
– Егор Владимирович?
– Потанцуешь со мной, Ёлочка?
Симпатичный брюнет мне улыбнулся. В первый раз на моей памяти! Обычно ходил молчаливой букой, жутко раздражая демонстративным снобизмом.
– Ёлки не танцуют, – попыталась отнекаться, поставив руки на талию, чтобы меня за них не хватали. – Тем более музыка слишком быстрая, а толпа – слишком плотная.
– Так я на будущее спрашиваю. – Егор наклонил голову вбок, разглядывая меня, как неведомую зверушку.
«Пипец он странный! И весь сегодняшний день вместе с ним!»
Я думала, этот бал запомнится мне надолго из-за наряда, который избранная Ёлочка будет носить, ведь именно я его сделала! А сейчас всё, что я хотела, это побыстрее оказаться дома!
– Ёлки не танцуют, – упрямо повторила, стараясь говорить громко и уверенно из-за децибелов орущих музыкальных колонок.
– Я подойду позже, – нагло усмехнулся математик, фигурой больше напоминающий физруков, а не профессоров математических наук. – Первый медляк мой.
Давясь от возмущения, моргнула, провожая широкую спину Богданова. Остальные порывы были погребены в глубины моего подсознания. Я же девочка воспитанная. Шипеть и царапаться – не моё, даже когда сильно хочется!
Слева меня испепелял чей-то пристальный взгляд.
Я не удержалась и посмотрела, кто такой внимательный.
«Волков».
Фигура мажора и его недовольная моська начинали уже раздражать. Или мне только хочется так думать?
Я сосредоточилась на вечеринке, чтобы унять поднявшуюся из глубин солнечного сплетения панику. Обострённая потребность чувствовать этот взгляд Волкова на самом деле пугала. Чтобы не думать о странностях своего поведения решила отвлечься.
«Может оно и к лучшему, – подумала я о танце с математиком. – Подойдёт в следующий раз, и я ему отказывать не буду. Что-то творится со мной, и это что-то мне совсем не нравится».