Глава 6
– Не будь таким мрачным, Томас, – тихо произнесла Роури, когда он осматривал место, где стрела вонзилась ей в плечо. Пересиливая боль, она попыталась улыбнуться.
Но видя, как золотистое свечение ее кожи тускнеет и сменяется бледностью, он не смог ответить ей улыбкой.
– Это слишком серьезно, Роури, – признал он. – Стрела может быть отравлена.
– Я могу сделать что-нибудь, доктор? – спросил Кин, стоявший неподалеку. Рукав его рубашки тоже был пропитан кровью.
– Мне следовало бы отвезти ее в город, но, если стрела отравлена, к лечению надо приступать немедленно. Ее нужно перенести в удобное место, – ответил Томас. Осторожно взяв ее за плечи, он укоризненно произнес: – Все ищешь неприятностей?
– А ты меня из них все выручаешь? – поддразнила она его.
Он отметил про себя, что она слабеет и бледнеет прямо на глазах.
Кина это тоже встревожило.
– Куда мы ее понесем, доктор? Обернувшись, Томас увидел, что все строения, вагоны и палатки либо занимались огнем, либо уже догорали. Спальный вагон был единственным исключением. Но этот вагон занимали женщины и дети, и, пока не вернутся рабочие, их следовало оставить именно там.
– Миссис Рафферти, вы не принесете нам из спального вагона матрас? Мы положим ее здесь, под деревом. Тут по крайней мере есть тень.
– Конечно, доктор. – Кэтлин поспешно поднялась и вскоре вернулась с легким соломенным тюфяком.
Уложив Роури, Томас простерилизовал инструменты. Опустившись около нее на колени, он мягко произнес:
– Я хочу вынуть стрелу, Роури.
– Я знаю, Томас. – Стремясь облегчить его задачу, она с трудом улыбнулась, но округлившиеся глаза выдавали ее страх.
– Мне очень жаль, но у меня в саквояже нет ничего для анестезии. Все сгорело в палатке.
– Я всегда была терпеливой, – ответила она.
Томасу на миг показалось, что снова вернулась война, точнее, последние месяцы, когда у конфедератов кончились медицинские препараты и раненых приходилось оперировать без обезболивающих средств.
Он поднял глаза на Кина. Тот понял его взгляд и опустил руки на плечи Роури. Когда Кэтлин Рафферти взяла ее пальцы в свои ладони, Роури попыталась выдавить из себя улыбку.
– Мы никогда раньше не встречались. Я – Роури Коллахен.
– А я – Кэтлин Рафферти, – приветливо произнесла ирландка.
– Миссис Рафферти – супруга одного из прорабов, – проговорил Кин, чтобы как-то отвлечь Роури от скальпеля Томаса.
– Спасибо вам за помощь, мисс… – И Роури крепко сжала губы, поскольку Томас сделал первый надрез. Она схватила руку Кэтлин, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. Второй надрез пронзил болью все ее тело так, что она потеряла сознание.
– Благодарение Богу, – произнес Томас и продолжил свою работу. Скоро он извлек наконечник стрелы. Пока он поспешно забинтовывал рану. Кин Маккензи внимательно изучал стрелу.
– На ней какая-то краска, доктор. Трудно сказать, яд это или нет. Индейцы любят красить все на свете. – Он протянул стрелу Питу Фейберу. – А ты что думаешь, Пит?
Управляющий осмотрел кончик и покачал головой.
– Не знаю. Но похоже, что яд. Кин кивнул.
– И какой, как ты думаешь? – спросил его Пит.
– По всей видимости, змеиный, – ответил Кин.
– А не из печени оленя? – усомнился Пит. Томаса это удивило.
– Из печени оленя?
– Да, они оставляют сырую печень портиться, пока она не становится ядовитой.
– Гораздо легче убить оленя, чем поймать змею, – объяснил Кин.
– Ее можно везти, доктор? – спросил Пит. – Я послал своих парней за фургоном, что мы оставили в миле отсюда. Нам лучше забрать ее на ранчо.
– Думаю, это для нее самое лучшее, – согласился Томас. – А теперь я хотел бы заняться твоей раной, Кин.
– Это царапина, доктор.
Раздался свисток паровоза, и Кэтлин Рафферти подняла голову. На ее лице появилась улыбка.
– Должно быть, Джим Келли добрался без помех.
На предельной скорости локомотив Калеба Мэрфи влетел на то место, которое еще недавно было палаточным городком. Сжимая ружья, ломы и железные костыли, железнодорожники стали выпрыгивать из вагонов. Навстречу им высыпали из спального вагона женщины и дети. Некоторое время царил полный хаос – до поры, пока все семьи не нашли друг друга.
Ошеломленные железнодорожники осматривали то, что осталось от их городка. Майкл Рафферти подошел к своей жене.
– Ты в порядке? – спросил он Кэтлин. Она кивнула и молча последовала за ним, поскольку он пошел дальше.
Вскоре вернулись и всадники «Округа Си», везущие большой фургон. Томас и Кэтлин осторожно перенесли в него Роури.
– Здесь я больше не могу ничего сделать, – сказал ковбоям Томас. – Я отправляюсь с вами.
– Я тоже не покину ее, пока она не очнется, – объявил Кин.
Пита эта новость не обрадовала.
– У нас и так будет бездна проблем, когда мы привезем Роури в таком виде. Если еще появитесь и вы двое, хозяин лопнет от крика.
– Меня не волнует, что он скажет, – коротко бросил Кин.
– А я не могу покинуть своего пациента, – твердо заявил Томас. – Если стрела действительно отравлена, через сутки должен наступить кризис. Хотите вы или нет, мы отправимся с вами.
– Я не собираюсь с вами спорить, доктор. Но я предупредил вас о Ти Джее.
Джимми Келли подвел Кину его лошадь. Кин взял вожжи и похлопал мальчишку по плечу.
– Ты все хорошо сделал, парень. И ты отлично держишься в седле.
Мальчишка зарделся, польщенный похвалой. Привязав лошадь к фургону, Кин забрался внутрь. Туда же поднялся и Томас, удивившись:
– Не думал, что ты поедешь в фургоне.
– Моему мерину надо отдохнуть, – ответил Кин. – Когда нас выкинут с ранчо, ему придется тащить нас обоих.
Предвидение Кина и опасения Пита оказались небезосновательными. Ти Джей Коллахен появился в дверях сразу, как только фургон подъехал к дому.
– Что, черт побери, вы двое здесь делаете? – Он хмуро уставился на них, но, как только увидел неподвижную Роури, слова застряли у него в горле. – Что случилось? – с изумлением посмотрел он на Кина.
– Ей в плечо попала индейская стрела, – ответил Кин, выпрыгивая из фургона.
Старик перевел взгляд на Томаса.
– Как она?
– Сейчас ничего нельзя сказать определенно, сэр. Я вынул стрелу, но если ее конец отравлен, через некоторое время это должно сказаться. Мы узнаем это в следующие два дня.
К ним подошли спешившиеся Пит и Керли. Коллахен немедленно накинулся на своего управляющего:
– Индейцы напали на вас, когда вы чинили изгородь?
– Нет, они напали на палаточный городок, и мы отправились на помощь.
Лицо Коллахена побагровело от гнева.
– Ты что, взял ее туда?!
– Я просил ее вернуться домой, но ты же знаешь Роури, – ответил Фейбер.
– Мне не надо твоих дурацких объяснений. Отправляясь к изгороди, ты должен был позаботиться, чтобы Роури была в безопасности, а не скакать к железной дороге. Не они платят тебе деньги.
Пит Фейбер помрачнел.
– Я работаю в «Округе Си» двадцать лет, Ти Джей, но это не значит, что я позволю убивать женщин и детей только потому, что ты не любишь железную дорогу. Если у тебя другое мнение на этот счет, я соберу свои вещи и уеду.
– И я тоже, Ти Джей, – присоединился к нему Керли.
Несколько секунд владелец ранчо мрачно переводил глаза с одного на другого, затем буркнул:
– Никто не говорит, что вы не должны были помочь. Но я тоже имею право подумать о собственной дочери. Кто-нибудь еще был ранен?
Когда Пит отрицательно покачал головой, владелец ранчо распорядился вынести Роури из фургона.
– Только осторожно. – Он подошел ближе и с болью вгляделся ей в лицо. – Отнесите ее в комнату.
Но когда Томас двинулся за Роури, Коллахен преградил ему дорогу. Наконец-то у него было на ком сорвать злость.
– Дальше ты не пойдешь. Я говорил тебе, новичок, что не хочу видеть тебя и этого шпиона железной дороги в «Округе Си».
– Мистер Коллахен, я несу ответственность за каждого своего пациента, и это не пустые слова. Я намереваюсь оставаться с ней до той минуты, когда удостоверюсь, что ее жизни ничего не угрожает.
Некоторое время Коллахен с удивлением смотрел на доктора – как на муху, которая никак не улетает. Но владелец ранчо сам был человеком с характером и уважал характер в других. Хотя этот доктор вырос и не на Западе, в нем была какая-то основательность, и к его словам стоило прислушаться. Коллахен отступил.
– Ладно, входи. – Затем, направив палец на Кина, сказал: – А ты, ублюдок, проваливай.
Лицо Кина осталось непроницаемым.
– Позовите своих людей, чтобы они меня увели, поскольку сам я не уйду, пока не узнаю, что Роури будет жить. Идемте со мной, доктор, – произнес он, отвернувшись от Коллахена.
Пит и Керли отнесли Роури в ее комнату и появились на крыльце как раз в тот момент, когда Кин и Коллахен заканчивали свою словесную перепалку, и им пришлось поспешно отступить в сторону, чтобы не оказаться на пути полного решимости Кина.
Кин мигом взлетел по лестнице вверх, повернул направо, прошел мимо нескольких комнат и открыл дверь самой последней из них.
Доктору, шедшему следом, оставалось только удивляться, что разведчик железнодорожной компании так хорошо знаком с расположением комнат в этом доме.
К вечеру того же дня у Роури началась лихорадка. Впав в забытье, она несколько раз выкрикивала имя Томаса. Он сидел возле нее всю ночь, стараясь сбить температуру хинином и растираниями спиртом.
Коллахен часто появлялся в комнате и, мрачно посмотрев на Кина и Томаса, снова исчезал.
– Я могу что-нибудь сделать, доктор? – спросил Кин, просидевший на стуле несколько часов без всякой пользы.
– Ей нужна холодная ванна, чтобы сбить жар. Ванна, наполненная водой примерно наполовину.
– Будет сделано, доктор. – Кин поспешил из комнаты. Ко времени, когда он снова появился в дверях, Роури была завернута в простыню.
– Все готово, доктор. Ванна внизу в холле направо.
Тут появился Коллахен, на лице его было написано удивление.
– Что вы собираетесь делать?
– Я хочу, чтобы она приняла холодную ванну. Это собьет температуру, – нетерпеливо пояснил Томас.
Владелец ранчо взглянул на Роури и заметил, что под простыней она раздета.
– Она должна сделать это обнаженной? – Когда Томас кивнул, Коллахен возразил: – Этим должны заняться женщины.
– Мистер Коллахен, я доктор.
– Знаю я, как вы все отирались вокруг моей дочери на танцах.
– Сэр, вы напрасно вмешиваетесь. Мы теряем драгоценное время. Вам бы следовало вернуться в комнату. Я позову вас, когда ее состояние изменится.
С явной неохотой Ти Джей отступил на шаг. Томас поспешил закрыть за ним дверь.
– Я не уйду отсюда, покуда вы находитесь здесь, – прорычал Коллахен из-за двери.
В полдень Роури наконец открыла глаза. Она обвела взглядом знакомую комнату. На стену напротив окна, у которого дремал Кин, падали солнечные лучи. Томас спал на стуле возле кровати.
Несколько мгновений она смотрела на его лицо. Будто почувствовав ее взгляд, Томас поднял голову, и их глаза встретились. Роури улыбнулась, и он тут же вскочил на ноги.
– Ну и заставили вы нас поволноваться, Роури Коллахен, – негромко произнес он.
Она ничего не успела ответить – он сунул ей в рот термометр. Ей оставалось только разглядывать кончик этого прибора, пока он считал ее пульс.
– Температура почти вернулась к норме, – сообщил он, взглянув на термометр. – Теперь послушаем ваше сердце.
Томас сел на краешек кровати и приложил к ее груди стетоскоп. Тут она поняла, что лежит под простыней обнаженной, и ее глаза округлились от изумления.
– Гм… Сердце бьется слишком быстро. Когда я мерил ваш пульс, он был не такой частый.
– Это неудивительно. Я поняла, что лежу под простыней совсем голая.
– Вот как? А я и не заметил, – улыбнулся он уголками губ.
Разбуженный их голосами, Кин поднял голову.
– Ты уже оправилась?
– Это очень неприятно – проснуться голой, – продолжала она, пытаясь справиться с краской, заливавшей ее лицо. – Вы могли бы закутать меня в халат, Томас!
– Мог бы, но это помешало бы мне делать растирания и помещать вас в холодную воду, чтобы сбить температуру.
– Боже мой! – воскликнула она. – Я была без сознания, и вы этим воспользовались!
– Все в порядке, доктор, – вынес свое заключение Кин. – Если она начала препираться, то я могу уезжать с чистой совестью. Как только Коллахены выздоравливают, они начинают учить других, что надо делать. – Он посмотрел на Роури. – Не поблагодарив даже за то, что им спасли жизнь.
Кин поднялся, подошел к двери и тут задержался, чтобы приподнять шляпу.
– Рад видеть и слышать, что вы снова в добром здравии, Роури. – Он улыбнулся, что совершенно изменило его обычно непроницаемое лицо. Затем перевел взгляд на Томаса: – Вы поедете со мной, доктор? Томас кивнул:
– Как только осмотрю ее рану. Я скоро закончу.
– О'кей. Я седлаю Дюка.
После того как Кин вышел, Роури поспешно натянула простыню до подбородка. На ее лице появилась извиняющаяся улыбка.
– Спасибо, Томас. Мне жаль, если я выгляжу неблагодарной.
Томас улыбнулся в ответ.
– Я стал врачом не потому, что люблю благодарности, Роури. Для меня важна сама возможность оказывать людям помощь в беде. – Его тон стал ироничным: – А теперь мне снова нужно бороться с вами за возможность осмотреть вашу рану?
Только тут Роури поняла, как крепко она вцепилась в простыню. Смутившись, она выпустила ее из рук. Томас откинул край и стал разбинтовывать плечо. Несмотря на все свое смущение, Роури лежала тихо, удивляясь, какие у доктора точные и быстрые движения.
– Выглядит не так уж плохо, – протянул Томас. – Но лучше пока носить повязку. – И он принялся перевязывать ей плечо свежим бинтом. – Чтобы не попала инфекция.
Затем он закрыл саквояж и слегка сжал ее руку.
– Пейте больше жидкости. Я навещу вас через пару дней, чтобы осмотреть рану. – Он улыбнулся. – Если ваш папа разрешит мне появиться на ранчо.
Томас прошел к двери и тут остановился.
– А… вам надо помочь надеть халат?
– Нет, благодарю вас, доктор Грэхем, – поспешно ответила она, энергично мотая рыжей головой. Он повернулся, и здесь Роури не удержалась, чтобы не нанести ему вдогонку удар:
– Наверняка вы куда быстрее снимаете халаты, чем их надеваете?
Его черные глаза на секунду задержались на ней.
– Выздоравливайте скорее, Роури Коллахен, и мы это проверим.
Верный своему слову, Томас через два дня появился на ранчо.
– Я смотрю, вы в полном порядке, – сказал он, когда увидел в дверях Роури, вышедшую его поприветствовать. – Как ваше плечо? Есть какие-нибудь признаки инфекции?
– Насколько я могу судить, нет, доктор, – ответила она.
– Все же я хотел бы взглянуть.
– Ну хорошо, давайте поднимемся в комнату.
– Может, нам лучше позвать повара, чтобы не вызвать подозрений мистера Коллахена? – предложил Томас.
В глазах Роури зажглись озорные огоньки.
– Ну, раз вы этого хотите, Томас. Хотя я не думаю, что Чарли Той поймет, для чего его зовут.
– Чарли Той?
– Наш повар – китаец. Он плохо понимает по-английски, – ответила она, скрывая улыбку.
Томас последовал за ней по лестнице. Этот визит был ему не по душе – он понимал, что на сей раз мужчина в нем будет бороться с доктором.
Быстро осмотрев рану, Томас наложил свежую повязку.
– Выглядит неплохо. Через неделю практически все пройдет. – Он закрыл свой саквояж и они вернулись вниз.
– Могу я предложить вам кофе или чаю? – спросила она, не желая расставаться так скоро.
– Нет, но я немного бы с вами прошелся.
– С удовольствием! Я слишком много времени провела в доме.
– Как врач хочу заметить, что свежий воздух поможет вашему выздоровлению, – назидательно сообщил он.
Они неспешно поднялись к кромке леса с голубыми елями и зарослями бузины. Склон горы здесь был покрыт цветами – белыми, желтыми и красными.
Несмотря на солнце в безоблачном небе, воздух был довольно свеж. Томас заметил, что Роури ежится от холода.
– Если вы замерзли, мы можем вернуться, – предложил он, набрасывая ей на плечи свою куртку.
– Нет, не стоит. Обычно в это время года в горах лежит снег, но сейчас здесь так замечательно. Столько цветов!..
Он поднял глаза к белым пикам гор.
– Удивительная страна, этого нельзя отрицать…
– Но?.. – подбодрила она его.
– Но это не Виргиния. Роури улыбнулась.
– Да, вы патриот своего штата. – И она села в яркое пятно солнечного света, пробивающегося сквозь кроны деревьев.
Томас вобрал в легкие бодрящий горный воздух и опустился рядом.
– Должен признаться, что это так. Мне не хватает зеленых холмов Виргинии.
Роури не упустила возможности подразнить его:
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
