Глава 5. Рождённый ползать
Повеселиться двойняшки решили, конечно же, с размахом. Трёхуровневые апартаменты в новеньком небоскрёбе, которые те арендовали для своей вечеринки, с недавнего времени входили в топ самой дорогой недвижимости в городе. Чего стоил один только подъём туда в стеклянной кабине лифта. Вид на один из крупнейших парков с высоты птичьего полёта… Вид, от которого натурально дух захватывало. Особенно для меня. Где-то на уровне подсознания я свято верила в то, что рождённый ползать – летать не может, поэтому, наблюдая за тем, как земля всё больше отдаляется, ощущала в основном головокружение и лёгкую тошноту, а также острое желание вцепиться в поручни покрепче или вжаться в пол. Как будто бы это могло мне помочь, если бы лифт вдруг сорвался.
Что ж, я однозначно не из тех, кто побежит от скуки прыгать на резинке с верхушки сотовой башни. Скорее из тех, кто запьёт пару таблеток Валиума этими крохотными бутылочками спиртного на борту самолёта ещё до того, как шасси оторвутся от взлётной полосы. Хотя, должна всё-таки отметить, что нечто завораживающее в разрастающейся под ногами пропасти всё же было.
Я никогда не хотела умереть, но, поднимаясь на сто двадцать девятый этаж здания, невольно задумалась о том, что если упадёшь с такой высоты, то лететь наверняка будешь так долго, что гарантированно успеешь не один раз осознать происходящее и в красках представить, какое мокрое место останется от тебя в конце.
Апартаменты встретили меня громыханием музыки, едва створки начали открываться. Студийные прожекторы вертелись в такт, и цветные огни вспыхивали и рассыпались повсюду, отскакивая от стекла бесконечно высоких панорамных окон и множества хрусталиков внушительной люстры, свисающей близ винтовой лестницы. Что-то хлопнуло, и в воздух взмыли тысячи золотистых блёсток, кто-то самозабвенно пускал невесомые облака мыльных пузырей со второго этажа, а на роскошном чёрном рояле, стоявшем в углу просторного зала, выстроилась неприличных размеров башня из бокалов с шампанским.
Народу уже было полно, хотя подтянулись определённо ещё не все. Девушки с холёной бронзовой кожей, покрытой слоями хайлайтера, в крохотных купальниках, едва скрывающих выдающиеся формы, вовсю танцевали. Парни в цветастых шортах и гавайских рубашках на голое тело методично курсировали от одной приглянувшейся особы к другой.
Никто не предупреждал меня, что вечеринка будет в пляжной тематике, но я не особо переживала по этому поводу.
Я прошла вперёд, осматриваясь, погружаясь глубже в пучину зарождающегося веселья. Знала ли я хотя бы половину из этих людей? Скорее всего. Могла ли вспомнить их имена? Абсолютно точно нет.
Парней было заметно меньше, чем девушек. Кто-то уже вовсю, не стесняясь никого и ничего, лобызался прямо на барной стойке, и я молилась про себя, чтобы среди гостей не оказалось малолетних фанаток двойняшек. С такими проблемами, в которые подобное вылилось бы, я не желала разбираться ни за какие деньги.
Прямо за пожирающей лица друг друга парочкой компашка ребят с дикими воплями швырялись горстями взбитых сливок, варварски вырванных с огромного шестиярусного торта, из-за тонкой перегородки кладовой комнаты за моим плечом даже сквозь музыку долетали вполне однозначные звуки чьей-то бурной и несдержанной любви, а рядом, прямо за распахнутой дверью сияющей белизной ванной комнаты, две подружки нюхали дорожки порошка, разложив своё добро на закрытой крышке унитаза.
Фестиваль праздности. Триумф гедонизма.
Судя по тому, что я наблюдала, вечеринка обещала довольно быстро превратиться в настоящий бедлам. Невероятно дальновидно с моей стороны было закинуться Аддералом ещё перед выходом.
Близнецы налетели на меня ураганом из ниоткуда, обхватив мои плечи с двух сторон, отрезая пути к отступлению.
– Пришла наконец! – резанул по уху восторженный возглас слева.
– Мы уже заждались, – томно промурлыкал второй справа.
Обычно различить этих двоих было той ещё задачкой, но парни недавно просекли, что видео, где люди в домашних условиях творят со своими волосами чёрт знает что, пользуются популярностью практически всегда, и теперь один из братьев ослеплял всех вокруг своей чуть ли не неоновой красной макушкой, а другой ходил с выжженными, торчащими во все стороны осветлёнными патлами.
– Это будет просто легендарно! Веришь? – не унимался Патрик, без устали мотая рыжей башкой, не зная, на чём остановить взгляд.
– О, я даже не сомневаюсь… – протянула я, стараясь незаметно вырваться из цепкой хватки, в особенности от непозволительно тесно жмущегося ко мне Олли, но тот и не думал сдавать позиции. Напротив, склонился к моему уху ближе и следующую реплику буквально выдохнул мне в шею.
– Нет, мы реально рады тебя видеть. Девчонки собрались просто шикарные, но ты ведь знаешь, что моё сердечко принадлежит тебе, правда? – Видимо, он уже успел хорошенько надраться, раз снова начал задвигать мне свою любимую пьяную тираду. – Может, пропустим часть веселья и уединимся ненадолго на третьем этаже? Все втроём?
Его брат хохотнул, но возражать не стал. Да и руки не опустил, сжал моё плечо лишь сильнее. Я вздохнула и невольно закатила глаза.
– Говорила раньше и продолжу повторять: только в ваших влажных мечтах, извращуги! Парни с лицами вроде ваших не в моём вкусе.
– Вроде наших? Это ещё какие?
– Лица, на которых написано: «Родители заплатили за моё поступление в «Лигу плюща», но я просрал даже такую возможность».
Парни переглянулись, наконец освободили меня из своих объятий и наиграно скуксились.
– Всё такая же жестокая, – обиженно пробурчал Патрик.
– Но в этом и есть твоё очарование, – хитро подмигнув, добавил Олли.
Они уже собрались было улизнуть и найти себе занятие поинтереснее или девчонок посговорчивее, когда я хватанула обоих за воротники и развернула обратно к себе.
– Ну-ка стоять! Куда намылились? Думаете, я сюда просто от скуки пришла? – Парни завертели головами, изо всех сил делая вид, что ничего не понимают. – Значит так, детишки, слушаем внимательно! Во-первых, за всё, что вы здесь разрушите, агентство платить не будет. Сами организовали, сами арендовали – сами разгребаете последствия. Во-вторых, запоминайте первое и единственное правило! Делайте, что хотите, но только так, чтобы завтра об этом не трубили изо всех щелей. Если я не увижу ни одного видео, ни одной компрометирующей фотографии с этой вакханалии – честь вам и хвала. Но если увижу… Бойтесь. Сильно бойтесь.
– Для тебя что угодно, лапуля.
С лукавой улыбочкой Олли отсалютовал и внезапно скрылся из виду, а в следующее мгновение вся музыка вдруг стихла, и парень материализовался на ступенях, возвышаясь над растерянной толпой с мегафоном в руке. Откуда он вообще достал мегафон?
– Народ, внемлите! – с чрезмерной театральностью разорвал он тишину, и гости действительно дружно воззрели на него в ожидании речи. Олли состроил страшную гримасу и продолжил с такой напускной таинственностью, словно разыгрывал настоящее представление. – Злая ведьма вышла из тёмного леса и явилась на наш праздник, чтобы навлечь ужасное проклятие! – Он замахал руками, и люди, как по команде, неодобрительно загудели, поддерживая спектакль. – Её чары сильны, но мы не сдадимся! Мы должны действовать вместе, чтобы противостоять магии и снять заклятие! – Волна бодрых возгласов эхом прошлась по залу. – Если мы хотим, чтобы праздник продолжался, а веселье не стихало, придётся принести жертву! Вы готовы пойти на это?!
– Да! – хором откликнулись все присутствующие.
– Я не слышу!
– Готовы!
– Тогда все достаём свои телефоны, выключаем и до самого конца вечеринки оставляем в волшебном ларце, неподвластном злым чарам! Без доступа в сеть проклятие ведьмы потеряет свою силу!
В ту же секунду его брат возник рядом, держа перед собой пластиковый контейнер, словно какую-то реликвию. Всё с той же драматичностью, Патрик склонил голову и двинулся вперёд. Толпа зааплодировала, и, точно находясь под гипнозом, люди и впрямь принялись складывать мобильники в кучу. Близнецы умели импровизировать. Всем понравилось шоу, и все с готовностью приняли правила игры. Это и впрямь впечатляло.
Музыка загудела вновь. Я не была уверена в том, что их затея сработает и никто не полезет обратно в коробку, чтобы тайком сделать селфи или заснять какую-нибудь вопиющую глупость, но то уже становилось проблемой завтрашней Кристины. Сегодняшняя собиралась выдохнуть с облегчением и плюнуть на всё остальное до рассвета.
По тому, с каким неистовством я отплясывала и орала вместе с собравшейся толпой, так наверняка и не скажешь, но вообще-то я не большая любительница подобных мероприятий. Почему же я это делала? Почему без колебаний сдавалась власти гремящих басов, льющейся рекой выпивки и беспорядочных касаний десятков незнакомых рук в общем угаре? Потому что если я буду в покое, если останусь одна в тишине, то я начну думать. А если я начну думать, то не надумаю ничего хорошего.
Иногда я ужасалась тому, что творилось в моей собственной голове.
Иногда я пугала себя до чёртиков.
Уже после второго бокала всё стало похоже на рваный монтаж киноплёнки. Жар от десятков тел, подпрыгивающих в едином порыве в ритм электронного бита, шум собственного пульса, заглушающий чужие голоса, хлопок выстрелившей пробки, и целый душ из шампанского, устроенный близнецами с верхушки лестницы, липкий крем с торта, размазанный по моей шее под звонкий девичий смех, горячие мягкие губы незнакомки… Последнее, что я помню – огромные облака пены, поднимающиеся из джакузи, взмывающие в воздух, и переливающиеся радугой пузыри, ноги, промокшие до колен, и девушку с кошачьим взглядом и загадочной улыбкой, снимающую с меня одежду.
Очнулась я абсолютно разбитой. От раздражающей тупой боли в плече и щекочущей вибрации мобильного в заднем кармане джинс. К моему огромному облегчению, отключилась я прямо в гостиной, на большом угловом диване, где, помимо меня, в самых разнообразных позах, распластавшись, скрутившись, съехав на пол и даже частично свесившись с низкого изголовья, валялось ещё несколько человек. Ещё большее облегчение я испытала от осознания того, что каким-то образом умудрилась снова одеться перед тем, как рухнуть тут, – этот момент пропал из памяти начисто.
Плечо жутко ныло от неудобной позы. Кажется, я основательно отлежала себе руку, потому что от локтя до кончиков пальцев не чувствовала её совсем. Голова трещала, тело налилось свинцом, а свет больно резал глаза. Собравшись с силами, я попыталась принять чуть более вертикальное положение в пространстве, выплюнула прядь собственных прилипших к лицу волос, медленно пошевелила одеревеневшим языком, морщась от ощущения выжженной пустыни во рту. Тяжесть всего мироздания обрушилась мне на голову и нещадно тянула к земле.
Я потёрла опухшие веки, стараясь вернуть зрению нормальный фокус, но мир продолжал просматриваться сквозь какую-то мутную плёнку. Кое-как поднялась на отёкшие ноги. Рядом страдальчески промычало одно из храпящих тел. Девчонка в ярком бикини поёжилась, недовольно почесала нос и, так и не просыпаясь, перевернулась, попутно пнув голой пяткой свою соседку по дивану прямо в ухо. Та лишь нахмурилась и продолжила беспробудно дрыхнуть.
Опасно качнувшись, я поднялась на ноги, выцепила взглядом холодильник и побрела к нему. Холодные бутылки воды в свете внутренних лампочек сияли для меня, как священный грааль.
Я хлебала жадно, проливая часть на себя, а когда прикончила бутылку, тем же неуверенным шагом двинулась на террасу.
Погода стояла пасмурная. Небо было сплошь затянуто серыми облаками, а промозглый ветер заставлял неприятно ёжиться, но дождя, вроде бы, пока что не намечалось. На столике возле шезлонга, среди валявшихся зажигалок, вейпов и смятых пачек сигарет, я приметила остатки чьих-то ментоловых, хватанула одну, подошла к перилам. Взгляд тут же устремился вниз, голова закружилась, и я отшатнулась на пару шагов.
Ну его нахрен…
Ретировавшись обратно к шезлонгу, я плюхнулась на него, сжала фильтр в потрескавшихся губах, нащупала зажигалку. Чиркнула, вдохнула. Прикрыв глаза, выдохнула густое облако дыма с привкусом зубной пасты. Телефон снова жужкнул в кармане, ужалив в зад.
Кто вообще пишет в такую рань в выходной день?
С моим представлением о раннем часе, конечно, можно было поспорить – экран телефона показывал полдень. А ещё он показывал уведомление о двух новых сообщениях в мессенджере, от чего я побледнела, представив себе на мгновение необходимость работать после вчерашнего. Однако сообщения были не от моих «детишек», не от девчонок из PR-отдела и не от руководительницы. Мне потребовалось несколько минут и куча волевых усилий, чтобы напрячь извилины и понять, что лицо на аватаре мне смутно знакомо. Как и имя Эдвард…
«Привет! Твоё предложение ещё в силе?»
«Неделька выдалась напряжённой. Наконец появился свободный день, и я бы не отказался от мастер-класса легендарной злой ведьмы»
Воспоминание о случайной встрече в офисе вспыхнуло в голове и почему-то заставило невольно улыбнуться. Я была уверена, что он пошутил тогда и слова были брошены просто так, но, похоже, он действительно искал новой встречи.
«Ты что, сталкер? Не помню, чтобы давала свои контакты)», – шутливо ответила я и почти сразу получила следующее сообщение.
«Ты сказала, что принимаешь обращения в электронном виде, и я нашёл тебя в общем чате. Никакого преследования. Мои помыслы кристально чисты!)»
Я усмехнулась. Мимолётно вспомнила его глаза, которые и правда показались мне очень добрыми, и его такую простую и естественную улыбку. С удивлением для себя я вдруг поняла, что была бы совсем не против увидеть её вновь. Вот только состояние моё оставалось далёким от того, в котором можно позволить себе показываться людям в принципе.
«Прошедшая ночь оказалась тяжёлой… Не уверена, что вообще в состоянии думать, не то что консультации давать. Нужно либо сказаться больной и хорошенько проспать дней пять, либо как-то взбодриться»
«Могу предложить пару роликов девятого размера», – неожиданно ответил он, и я слегка впала в ступор. Не знаю, чего я ожидала, но точно не чего-то подобного. Он и правда хотел увидеться со мной? Ещё и совпадение такое удивительное…
Предложение вовсе не казалось заманчивым, но мне стало даже любопытно.
«Ого, мой размер… а кататься научишь?»
«Да легко!», – без раздумий согласился он.
Та часть мозга, что уже успела проснуться, тихонько подсказывала, что это ужасная идея, но шальные пальцы, видимо, всё ещё требовавшие приключений, печатали совсем другое.
«Тогда, наверное, можно устроить»
«Можно и нужно! Умение кататься на роликах определённо важно и будет всячески полезно в мире постапокалиптического будущего!»
Сипловатый смех вырвался из горла. Эд добил меня. Если секунду назад во мне ещё оставались объективные сомнения, теперь все они куда-то испарились. Я, вероятно, была ещё пьяна, когда писала ему очередное сообщение, но в ту конкретную секунду это показалось мне совершенно правильным.
«У меня в шкафу как раз завалялась бутылка вермута, и я не знаю, что с ней делать. Можно выпить и идти кататься»
«Алкорайд?»
«Ага. Либо учиться будет не так страшно, либо падать веселее»
«Я только за;)»
«Но мне нужно время, чтобы собраться. Дело не быстрое…»
«Без проблем. Я скину тебе адрес. Напиши, как будешь выдвигаться»
Сборы реально затянулись. Одна только поездка до дома заняла в два раза больше времени, чем могла бы, ведь ноги я переставляла, как бабуля в доме престарелых, к тому же на вечеринку я ехала в одной тонкой майке, и ледяной порывистый ветер, бивший прямо в лицо, без конца норовил оттолкнуть назад и заставлял всё тело коченеть, сильно затрудняя дорогу до подземки.
Мне всегда нравилось метро. Если, конечно, не обращать внимания на крыс и абстрагироваться от запаха мочи. Оно казалось мне своеобразной точкой пересечения совершенно разных миров. В одном вагоне можно было наблюдать семейные парочки с детьми, бизнесменов в дорогих костюмах, уличных музыкантов и храпящих на полу бомжей. Идеальное место, чтобы становиться свидетелем самых абсурдных, курьёзных, забавных, а иногда и пугающих ситуаций. Но больше всего мне нравилась эта мерная убаюкивающая качка. В метро я немного оттаяла, а заодно и подремала лишние минут пятнадцать, которые, вообще-то, пришлись весьма кстати.
Доковыляв до квартиры, я предприняла не совсем удачную попытку пообедать – желудок наотрез отказался принимать холодную трехдневную лапшу из китайской доставки. Нужно было для начала получше прийти в себя, и долгий горячий душ в этом неплохо помог. Как и ещё пол-литра минералки из личных запасов. Когда же наконец я вновь обрела способность переваривать что угодно, а пара сотен лишних калорий прибавила сил, можно было почистить зубы (в третий раз подряд для надёжности) и подумать над тем, присутствовала ли в моём гардеробе одежда, хоть как-то подходящая для активного отдыха, к которому, если уж на чистоту, я совсем не была готова даже в лучшие дни. Другое дело, если бы в число олимпийских дисциплин входил бы бег от проблем с препятствиями. Тут-то все медали были бы мои!
Переодеваясь снова и снова, я не единожды задавалась вопросом, что творю и на кой оно мне сдалось, но отчего-то в тот момент я испытывала странное, несвойственное мне воодушевление, предвкушение чего-то нового, незнакомого, а за подобное стоило хвататься обеими руками и стараться не отпускать так долго, как получится. Даже если в глубине души я прекрасно знала, что рано или поздно всё неизбежно обернётся катастрофой. Но, может быть, в этот раз хотя бы выйдет «поздно»?
Путь на противоположный конец города добавил ещё немного времени на прерывистый сон, и, стоя на пороге квартиры Эда, я, как мне казалось, выглядела даже лучше, чем в момент нашего с ним знакомства.
Он встретил меня всё с той же сияющей улыбкой, от которой в такой непогожий день становилось чуточку теплее. Кивнул на две пары роликов, что уже поджидали при входе, а я с коварной ухмылкой достала из сумки прихваченный из дома вермут.
У Эда не было ни бокалов, ни рюмок, ни другой посуды, в которую обычно разливают алкоголь, и сама идея того, чтобы пить из кофейных кружек, почему-то поднимала мне настроение.
Бутылка была небольшой. Треть улетела как раз с двух таких неполных порций, а я не стала предлагать выпить больше, включив нехарактерную для себя скромность, будто бы собиралась произвести хорошее впечатление. Уж не знаю, как для Эда, но мне после вчерашнего этого оказалось вполне достаточно, чтобы почувствовать прилив храбрости перед предстоящим заездом.
Эд быстро переобулся, пока я продолжала ковыряться с креплениями, а затем опустился передо мной на колено, чтобы помочь со шнуровкой, липучками и ремнями, подробно объясняя, как правильно зафиксировать лодыжку и как нога должна ощущаться в самом ботинке. Протянул руку. Помог подняться. Странное дело, но стояла я вполне ровно и твёрдо. Вопреки ожиданиям, ноги не разъехались, и мне даже удалось сделать несколько самостоятельных шагов безо всякой поддержки. Это вселило в меня ложную уверенность, которая, впрочем, быстро улетучилась, стоило только выйти из лифта и столкнуться с первыми ступенями. Боюсь даже представить себе, как выглядела, когда ошалело хваталась за перила и пыталась преодолеть каждую их них. Наверняка, как больной на ходулях, восстанавливающийся после серьёзного перелома. Но Эд сохранял фантастическое терпение рядом со мной. Держался рядом, позволял на себя опереться и ловко подхватывал моё неуклюжее тело всякий раз, как я норовила встретиться лицом с асфальтом, беззлобно смеясь над моими неумелыми движениями и над всем многообразием гримас ужаса, что выдавало моё лицо.
После того как на лёгком спуске ему в очередной раз пришлось ухватить меня за ремень джинс, чтобы остановить, Эд попытался объяснить, как правильно тормозить, но те пируэты, что он показал, однозначно были выше моих сил, и я предпочитала и дальше успешно въезжать в фонарные столбы или оказываться в его куда более надёжных руках.
Ожидаемо, надолго меня не хватило. Ноги начало сводить уже через квартал, а каждая мелкая неровность, каждая выбоина, каждый люк или бордюр становились настолько пугающими, что совсем скоро я взмолила о пощаде, и Эд, любезно подталкивая в спину, покатил меня назад к дому.
В противовес кошмарам городских дорог, чувство, которое я испытала, избавившись от колёс, напоминало эйфорию. За всю жизнь не вспомню подобной лёгкости в теле и в каждом шаге – я словно одолела силу притяжения, парила, как астронавт, скачущий по поверхности Луны.
– Так что, расскажешь, откуда у тебя взялись ролики подходящего размера? – недоверчиво прищурившись, спросила я.
– Подруга по колледжу когда-то давно загорелась идеей попробовать, но уже через пару недель решила для себя, что велосипеды – куда более безопасный транспорт.
– Боже, полностью её в этом поддерживаю! Буквально обеими чудом уцелевшими руками.
– Брось, для первого раза ты справилась очень даже неплохо, – всё с той же лучезарной улыбкой заключил Эд.
– Это точно! Я ожидала сломанных ног или, как минимум, отбитой задницы, так что поездка однозначно превзошла ожидания.
Он рассмеялся, и мы застыли, глядя друг на друга в неловком молчании. План был выполнен, на улице начинало темнеть, а уходить совсем не хотелось, ведь всё то время, что я на кураже кричала, то от страха, то от восторга, а Эд ловко рассекал вокруг, подбадривая меня и не позволяя навернуться, я не вспоминала ни о семье, ни о работе, ни о звенящей тишине собственной пустой квартиры, ни о чудовищном хаосе, который преследовал мои мысли большую часть времени. Вот только казалось, что мы оба не заглядывали настолько вперёд.
– Там ещё оставался вермут… – неуверенно начала я, сомневаясь, собирался ли он вообще продолжать этот вечер. – Можем допить, если, конечно, у тебя нет грандиозных планов на завтрашнее утро.
В самом деле, не ради же одной короткой прогулки он меня пригласил? Но по нему и правда было трудно сказать. Каждое его прикосновение вполне оправдывалось ситуацией, в них не читалось никакого подтекста, никаких тонких намёков, и я находилась в некоторой растерянности.
– Я не против, – кивнул Эд и, задумчиво почесав затылок, махнул в сторону дивана, на котором лежал ноутбук. – Тогда… Дама выбирает фильм?
– О, тут ты обратился по адресу! Перед вами, сэр, ходячая энциклопедия современного кинематографа! – гордо заявила я, сорвав с его губ очередной короткий смешок.
– В таком случае прошу, располагайся.