Molly X. Chang

The Nightblood Prince

First published by Random House Books for Young Readers.

Translation rights arranged by Sandra Dijkstra Literary Agency

Перевод с английского А. Тихоновой

Художественное оформление Т. Евтихевич

Иллюстрация на форзацах akirabe

Иллюстрация на переплете chiliiiiiiiiiiiiii

* * *

Посвящается тем, кто спасается от забот в бумаге и чернилах, проживает тысячи жизней под маской героев и злодеев.

Я хочу, чтобы мои книги всегда были для вас отдушиной.

Пролог

Я родилась в полночь на изломе старого лунного года.

Фейерверки вспыхнули в вышитом звездами небе, заглушая мой первый вопль. Жаль, что в этом шуме не потонуло и священное пророчество, произнесенное в тысяче миль от моего дома, за стенами дворца.

Сошедшей с небес богине под меткой феникса суждено править объединенным Анълу.

Это проклятие под вуалью благословения зажгло яркое пламя в душе великого императора в то же время, как наши земли потонули в зареве рассвета.

Он потребовал немедленно отыскать ребенка и доставить во дворец. Меня нашли три дня спустя, под крышей дома чиновника седьмого ранга, в забытом уголке империи. На моем лице ровно между бровями алела метка феникса.

– Если ей суждено править всем континентом, то лишь под именем императрицы Ронг в браке с моим сыном, – объявил император своим придворным несколько дней спустя, весь в слезах, прижимая младенца к своей груди.

Мальчик родился на стыке лунных лет, тогда же, когда и я. Единственное дитя горячо любимой жены, чье дыхание замерло навсегда в то же мгновение, когда задышал жизнью новорожденный сын императора.

По слухам, мои вопли разносились эхом по золоченым коридорам дворца, пока наши с принцем Сиваном пухлые пальчики связывали красной нитью судьбы.

– Благодаря данному ей пророчеству мой сын Сиван добьется того, что оказалось неподвластно нашим предкам: объединит весь континент и принесет в эти земли мир!

Придворные разразились аплодисментами и словами одобрения; никто не смел возражать мечтам императора о победах и славе.

Никто, кроме меня, все еще заходившейся криками.

Часть первая. Императрица, обещанная звездами

1

Моя жизнь проходила в плену багряных стен, во дворце золотых коридоров и роскошных павильонов, где я могла делать что угодно, хоть петь и танцевать, но не вольна была уйти.

«Ты – будущая императрица и должна находиться под защитой», – напоминал мне отец в последний день каждого лунного цикла.

Без письменного разрешения императора я не имела права покидать дворец и потому лишь раз в месяц могла провести несколько драгоценных часов с родителями.

Обычно мы встречались в саду с пионами, лениво прогуливались вдоль красочных прудов с карпами, а в дождливые дни обменивались любезностями в моем павильоне, заполняя тишину пустыми разговорами. Мне столько всего хотелось им сказать! Я жаждала обнять родителей, весело смеяться с ними, как обычная дочь, но не здесь, не под пристальными взглядами придворных дам, обязанных не только обслуживать меня, но и следить за каждым моим движением.

Они все видели. Они все слышали.

Когда отец с матерью спрашивали меня о том, как я провожу время, я изображала улыбку и делала вид, будто счастлива. И в ответ интересовалась их жизнью, хотя и так знала о ней от служанок, обожавших сплетничать о всех семьях столицы и пересказывающих мне эти шелковые нити слухов: правда, наполовину смешанная с выдумкой. То были редкие проблески света в моей серой придворной жизни.

В этой золотой клетке я с завистью слушала о том, как растет моя сестра и как стареют родители. Об их не в меру любопытных соседях, об аристократках, с которыми моя мать играла в маджонг, о министрах, споривших с моим отцом, о юношах, просивших руки моей старшей сестры.

Меня снедала зависть, поскольку я хотела не слушать об этой жизни, а проживать ее сама.

Однако роль будущей императрицы Ронг превосходила роль дочери.

Мои родители были скупы на слова; их улыбки натянуты, но идеально вежливы. Они кланялись, здороваясь со мной, и кланялись, прощаясь.

Они не знали, как обращаться с будущей императрицей, оторванной от родного очага сразу, как только она перестала сосать молоко матери.

Я и сама не представляла, о чем нам говорить. Особенно с отцом.

Семнадцать лет прошло, и не было и минуты, чтобы я не чувствовала себя чужой для них, лишь заглядывающей в окно их жизни.

Похищенное дитя, взращенное слугами, способными лишь кланяться и просить прощения в ответ на слезы по маме, папе, сестре.

Девочка, оберегаемая для замужества, как для единственного ее предназначения – лишь потому, что звезды предсказали ей власть над всеми Враждующими Землями, слитыми в одну империю.

Но если я избрана богами и мне суждено править континентом, почему всякий раз, стоит закрыть глаза, меня терзают видения кровопролития и катастрофы?

2

Предвидение мелькнуло на границе сознания.

Эскиз будущего, набросанный инстинктом.

Мгновение, представшее перед глазами за секунду до того, как оно произошло в реальности.

Магия.

Я бы потянулась за луком, если бы не наставление отца:

«Первый выстрел предоставь другим».

3

Никто не поздравил принца Есюэ с первым трофеем охотничьего сезона: лес затаил дыхание, ожидая реакции Сивана.

Лан Есюэ был принцем, но не под именем Ронг.

Образно выражаясь, Есюэ отправили проходить обучение в нашей великой империи. Говоря прямо, его забрали сюда из подвластной нам страны и держали на коротком поводке на случай, если дядя Есюэ – регент королевства Лан – посмеет поднять восстание.

Его титул здесь ничего не значил, и он не был достоин первого трофея.

После двух лет при дворе, под крышей врага, пленный принц Есюэ должен был познать мудрость: 人在屋檐下不得不低头. Если жизнь твоя в чужой власти, склони покорно голову.

– Неужели никто меня не поздравит? – бесстрашно произнес принц Есюэ, спрыгивая с лошади, чтобы рассмотреть добычу.

Очень аристократично с его стороны: поступать как вздумается, а не как принято.

Воздух потяжелел от гнетущей зависти.

Точеные черты принца Есюэ, острый подбородок и густые брови, фарфоровая кожа и большие карие глаза сводили с ума даже самых сдержанных девиц. Мало того, картину дополнял высокий рост – Лан возвышался над всеми нами, за исключением разве что Сивана.

Эта небывалая красота и заносчивый буйный характер, позволенный только принцам, неизбежно произвели фурор два года назад, когда принц Есюэ только прибыл в столицу. Он очаровал всех девушек и даже нескольких наложниц императора. По слухам, едва ли не половина придворных пытались выдать за него своих дочерей, несмотря на сомнительное будущее в браке с принцем угасающего королевства.

Юнъань, столица империи Ронг, принимала гостей со всего континента и повидала множество приятных лиц, но настолько пленительное нам встретилось впервые. Божественный лик принца Лан отчасти затмевал собой и странноватое имя «Есюэ», и слухи о том, что его семья увлекается темной магией, а их предки некогда были жестокими южными правителями, едва не истребившими весь род Сивана много сотен лет назад.

Империи расцветают, империи увядают. Королевство Лан превратилось в подвластные нам земли, а прекрасный принц Есюэ стал нашим подопечным.

Наконец Сиван улыбнулся, и напряжение спало.

– У тебя зоркий глаз, – сказал он.

– Я много тренировался, – ответил Есюэ, и голос его был ледяным, как замерзшая земля вокруг. – Не всем дано быть избалованным наследником величайшей империи на континенте, которому нечего бояться и нечего желать.

Цайкунь, сын генерала первого ранга и личный стражник Сивана, поморщился. Его ладонь легла на рукоять меча, и он выжидающе посмотрел на принца, готовый сразить грубияна по первому приказу.

Тень улыбки отразилась на лицах, и я не стала исключением. Не каждый день увидишь, чтобы насмехались над драгоценным наследником престола; пускай это и глупо со стороны Есюэ, нельзя не впечатлиться его храбростью.

Сегодня на охоту собрались самые влиятельные потомки нашей империи, наряженные в дорогие шубы, обутые в кожаные сапоги и вооруженные луками, инкрустированными золотом, серебром и сверкающими самоцветами. Дети генералов, министров первого ранга, состоятельных торговцев, питающих казну и подкрепляющих бесконечные военные кампании по завоеванию все новых земель, все большей власти.

Во имя моего пророчества.

Что связывало всех этих наследников, не считая их статуса, богатства и данных с рождения привилегий?

Инстинкт безропотного поклонения Сивану, словно от этого зависела их жизнь.

Впрочем, отчасти так оно и было.

君要臣死臣不得不死. Если император желает смерти подданному, тот должен умереть.

Вне зависимости от статуса, фамилии, влияния отцов все мы были словно хрупкий фарфор, подвешенный на шелковой нити, и по одному желанию Сивана могли сорваться вниз и разлететься на тысячи осколков. Все, включая меня; хотя он никогда бы этого не признал, и никто из придворных в это не поверил бы.

Да, я почиталась будущей императрицей, но даже императрица обязана подчиняться воле правителя.

– Официально императорская охота начнется лишь завтра, – напомнила я, надеясь предотвратить беду. – Сегодня мы выехали для собственного развлечения и для того, чтобы осмотреться на местности, прежде чем вернуться за существенными трофеями.

Сиван раздраженно сжал челюсть, но почти сразу же расплылся в приятной улыбке, приличной юноше его положения.

– Пусть лучший стрелок сразит завтра бэйиньского тигра и насладится заслуженной славой.

Губы Есюэ дрогнули в подобии ухмылки, скорее глумливой, чем добродушной.

– Да будет так.

Мой взгляд упал на павшего оленя, еще не сбросившего весь свой покров юности, с небольшими рогами. Стрела пронзила его глаз, сохраняя нетронутой прекрасную шкуру. На белом снегу расцвели алые розы крови, и в них я видела недобрый знак, которому никто не придал значения.

Я заметила оленя раньше, чем Сиван и Есюэ, но не потянулась за стрелой. Отец непременно отчитал бы меня, поступи я иначе.

Девушкам не полагалось брать трофеи. Нам была отведена роль скромных и хрупких красавиц, а вся слава и почет полагались принцам вроде Сивана. По крайней мере, этому меня учили.

«Мои видения должны оставаться в секрете», – напомнила я себе в стотысячный раз.

Магии на нашем континенте не существовало уже много сотен лет, и если император узнает о моей способности заглядывать в будущее, непременно сочтет это признаком того, что пророчество сбывается и видения посланы мне, чтобы я могла обеспечить победу Сивана в военных кампаниях. Ведь в глазах императора я была лишь инструментом для амбиций его сына.

Но если я и впрямь сошедшая с небес богиня и мне суждено принести мужу неземную славу, почему видения мои не о ней, а только о кровопролитии и охваченной пламенем столице?

Я посмотрела вдаль, на заснеженные горы. Там, в глубине, скрывались бэйиньские тигры с белоснежной в иссиня-черную полоску шкурой, мерцающей в свете солнечных лучей. Вдвое крупнее обычного тигра, в три раза сильнее. По легенде, их сотворили сами боги во времена одной небесной войны, но забыли о них и оставили в мире смертных.

Это самый опасный зверь в наших землях… Не считая человека. Если мне удастся выследить бэйиньского тигра, омочить руки его кровью и преподнести шкуру императору, вполне возможно, я наконец смогу взять судьбу под уздцы.

Или положу ради этого жизнь.

– Вперед! – объявил Сиван, подгоняя своего коня Бейфеня. – Еще не вечер, и в лесу обитает не один-единственный олень.

Я подалась было вперед, но внезапно ощутила странный жар. Не видение, а нечто иное. Оглянувшись, я поймала на себе взгляд Есюэ. Я не вздрогнула и не отвела глаза подобно скромной деве, не привыкшей к мужскому вниманию. На меня смотрели нередко, и не только из-за метки феникса. Особенно я начала это замечать после того, как пришли ежемесячные кровотечения, а с ними набухла грудь и округлились бедра.

Потому я знакома с похотью; не раз видела ее во взглядах. Они задерживались на мне чуть дольше обычного, когда Сивана не было рядом. Мужчины и юноши облизывались, подходили ближе – словно я была заманчивым предметом, который их тянуло потрогать, взять в руки. От их внимания мне хотелось закутаться в одежды с ног до головы и скрыться в своих покоях.

Но если бы я всегда отворачивалась и пряталась, мне пришлось бы всю жизнь провести в плену шелковых ширм и лакированных стен моего павильона.

Словом, меня вовсе не удивляли чужие взгляды, но принц Есюэ не отвернулся, когда я его на этом поймала, и в его глазах сверкала не похоть, а нечто более яркое.

Любопытство?

Я перевела лошадь на рысь, пока Сиван не обратил на это внимания.

Читать фрагменты других книг