Глава 3
Утро началось, как всегда, с пронзительного звука будильника в шесть часов. Я открыла глаза – они были опухшими, воспаленными от вчерашних слез и бессонной ночи на диване. Тело ломило, шея затекла от неудобной позы. Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок, где рассветный свет рисовал бледные полосы.
Вчерашний вечер. Слова Андрея. Запах чужих духов в час ночи.
Обида накатила снова, острая, режущая. Но я глубоко вдохнула и заставила себя встать. Не сегодня.
Я быстро умылась ледяной водой, пытаясь смыть следы слез, привести лицо в порядок. Густо нанесла тональный крем, маскируя темные круги под глазами. Немного румян на щеки, чтобы не выглядеть как призрак. Накрасила губы нейтральной помадой. Посмотрела на себя в зеркало. Лучше. Не идеально, но терпимо.
Расчесала волосы, собрала их в аккуратный хвост. Надела чистую домашнюю футболку и джинсы. Расправила плечи. Улыбнулась своему отражению – неуверенно, натянуто, но все же улыбнулась и отправилась на кухню.
Там я включила кофеварку, достала из холодильника яйца, сыр, помидоры. Руки двигались на автомате, сколько таких утренних завтраков я приготовила за десять лет? Тысячи. Каждый день одно и то же. Но сегодня, накрывая на стол, я чувствовала странную отстраненность, словно смотрела на себя со стороны.
Вот я жарю яичницу. Вот нарезаю хлеб. Вот наливаю кофе в его любимую кружку, с логотипом его компании. Все правильно. Все как всегда. Идеальная жена.
Андрей вышел на кухню в половине седьмого, уже одетый. Выглядел свежим, бодрым, словно и не приползал домой в час ночи, пропахший чужим парфюмом.
– Доброе утро, – сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно.
Он бросил на меня быстрый, настороженный взгляд. Наверное, ожидал сцены, упреков, холодной войны. Я видела, как он напрягся, готовясь к конфликту. Но я улыбнулась. Широко, светло, искренне. Как улыбалась когда-то, много лет назад.
– Садись, завтрак готов. Твой любимый – яичница с беконом.
Растерянность мелькнула на его лице, но он быстро взял себя в руки.
– Спасибо, – пробормотал он, усаживаясь за стол.
Я разбудила Лизу, помогла ей одеться, заплела косичку. Дочка еще зевала, сонная, но послушно ела кашу, которую я поставила перед ней.
За столом мы сидели втроем – образцовая семья. Муж читал что-то в телефоне, не поднимая глаз. Дочка болтала о предстоящем дне в школе. Я молча пила кофе, держа на лице легкую улыбку.
– Как корпоратив? – спросила я невинным тоном, подливая Андрею еще кофе.
Он на мгновение замер, но ответил небрежно:
– Нормально. Обычное дело. Скучновато даже. – Ложь лилась из него так легко, так естественно.
– Жаль, что скучно, – я склонила голову набок, продолжая улыбаться. – Зато теперь отдохнешь от таких мероприятий.
Он хмыкнул и снова уткнулся в телефон. Я же встала и начала собирать посуду. Андрей допил кофе, встал из-за стола.
– Ну, я поехал. До вечера.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня на прощание формально, как всегда. Я подставила щеку, все так же улыбаясь.
– Хорошего дня, дорогой.
Дверь за ним закрылась. И только когда звук его шагов растворился в лестничной клетке, моя улыбка сползла с лица, как маска.
Внутри не было ничего. Ни боли, ни злости. Просто ледяная пустота и четкое понимание: я знаю, что делать.
– Лиза, солнышко, собирайся быстрее. Нам нужно выезжать.
Мы собрались за десять минут. Я помогла Лизе натянуть куртку, завязала шарф, проверила портфель. По дороге к машине я крепко держала ее за руку.
– Лиза, – сказала я, усаживая дочку на заднее сиденье и пристегивая ремень безопасности. – Сегодня тебя заберет дедушка.
– Дедушка? – Лиза удивленно подняла глаза. – А почему не ты?
– Потому что завтра у тебя начинаются каникулы, – я улыбнулась, на этот раз по-настоящему, глядя в ее ясные карие глаза. – А ты давно хотела погостить у бабушки и дедушки, помнишь? Ты просила поехать к ним еще месяц назад.
Лицо Лизы засветилось от радости.
– Правда? Я поеду к ним? На всю неделю?
– На всю неделю, – подтвердила я, чувствуя, как внутри теплеет от ее восторга. – Бабушка обещала испечь твои любимые ватрушки.
– Ура! – Лиза захлопала в ладоши.
Я завела машину и выехала на дорогу. Утренние пробки были в самом разгаре, но мне было все равно. Я вела машину спокойно, слушая болтовню Лизы о том, чем она будет заниматься у бабушки с дедушкой.
У школы я припарковалась, помогла дочке выйти, поправила ее шарф, который съехал набок.
– Хорошо учись, солнышко, – я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, обняла, крепко прижала к себе.
– Люблю тебя, мама, – прошептала Лиза, целуя меня в щеку.
– И я тебя люблю, моя хорошая. Больше всего на свете.
Я стояла у машины и смотрела, как Лиза бежит к школьному крыльцу, ее розовый рюкзак смешно подпрыгивает на спине. Она обернулась у дверей, помахала мне рукой. Я помахала в ответ. Потом она скрылась внутри здания.
Только тогда я достала телефон и набрала мамин номер.
– Мам, привет, это я, – голос прозвучал спокойно, деловито. – Лизины вещи я собрала. Попроси папу заехать ко мне в офис за ними, хорошо? Я выйду, передам.
– Конечно, Оленька, – мамин голос был осторожным, встревоженным. Она всегда чувствовала, когда со мной что-то не так. – Доченька, у тебя все в порядке? Ты какая-то… странная.
– Все хорошо, мам, – соврала я легко. – Просто устала. Неделька отдыха от быта мне не помешает. Ты же понимаешь.
– Понимаю, – мама помолчала. – Оля, если нужно поговорить…
– Спасибо, мам. Я знаю. Потом обязательно поговорим. И спасибо тебе огромное за помощь. Я не знаю, чтобы без вас делала.
– Мы всегда рядом, помни об этом.
Рабочий день тянулся бесконечно. Я сидела за своим столом, смотрела в монитор, водила мышкой по экрану, открывала таблицы Excel, сверяла цифры. Но ничего не видела. Мысли были далеко.
Коллеги что-то говорили мне, я отвечала на автомате. Директор вызвал на планерку – я присутствовала, кивала, записывала. Но все это было нереальным, как сон, в котором ты понимаешь, что спишь, но не можешь проснуться.
Внутри меня жило только одно ощущение – предвкушение. Страшное и одновременно волнующее. Как перед прыжком с высоты, когда ты стоишь на краю, а ноги становятся ватными, и сердце колотится в груди, и ты не знаешь, что будет дальше, но точно знаешь: надо прыгать. Иначе ты так и останешься стоять на этом краю всю жизнь.
В обед приехал папа. Я спустилась к нему с тяжелой сумкой, набитой Лизиной одеждой, игрушками, книжками.
– Привет, пап, – я чмокнула его в щеку, запахнувшись знакомым запахом – табак, одеколон «Шипр», который он носил всю жизнь, и что-то еще родное, безопасное.
– Здравствуй, дочка, – он внимательно посмотрел на меня, изучающе, с тревогой. – Худая какая-то стала. Бледная.
– Работа, пап, ты же знаешь, – я выдавила улыбку. – Ничего, сейчас отосплюсь. Неделька без готовки и уборки – это ж счастье.
– А Андрей? Он в курсе, что Лиза у нас?
Я на мгновение замялась.
– Я ему скажу вечером.
Папа сжал губы, и я увидела, как у него дернулась желвак на скуле, верный признак того, что он сдерживается. Мой папа никогда не любил Андрея. Терпел его ради меня, ради внучки. Но я знала, что он думает о моем муже. Знала по тяжелым взглядам, по многозначительному молчанию, по тому, как он стискивает кулаки, когда Андрей в очередной раз не приезжает на семейный ужин, ссылаясь на «важные дела».
– Передавай Лизе, что я очень ее люблю, – сказала я быстро, не давая папе начать разговор, который мне сейчас был не нужен. – И спасибо вам с мамой.
Он кивнул, загрузил сумку в багажник своей старой «девятки», обнял меня крепко одной рукой, по-отцовски.
– Ты держись там, Ольга. И знай, у тебя всегда есть дом, куда вернуться.
Эти слова почему-то задели меня за живое. Глаза защипало. Я быстро отстранилась, махнула рукой и поспешила обратно в офис, не оглядываясь.
День тянулся, как липкая патока. Я смотрела на часы каждые десять минут. Наконец, стрелки показали шесть вечера. Рабочий день закончился.
Обычно я сразу бежала к машине, мчалась забирать Лизу, потом по магазинам, домой готовить ужин. Сегодня я никуда не спешила.
Я села в машину, завела мотор и поехала не домой. Я поехала в соседнее здание – пятиэтажный бизнес-центр, на первом этаже которого я сто раз видела вывеску «Фитнес-клуб Пульс».
Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Я припарковалась, выключила двигатель и несколько минут просто сидела, вцепившись в руль. Руки были влажными от пота.
Мне было страшно. Жутко стыдно.
Я посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Сумка со спортивной одеждой лежала на заднем сиденье, я собрала ее еще утром, пока Андрей был в душе. Старые спортивные штаны, которые я носила дома. Футболка, в которой спала. Самые приличные, спортивные вещи из того, что у меня было.
– Давай, Оля, – прошептала я себе. – Давай. Ты можешь.
Я схватила сумку и вышла из машины, пока не передумала.
В фитнес-клубе пахло потом, резиной и чем-то химическим, наверное, средством для мытья полов. Играла энергичная музыка. У стойки регистрации сидела молодая, спортивная девушка в обтягивающей форме, с идеальной фигурой и сияющий кожей. Она окинула меня взглядом, и я физически почувствовала этот взгляд – оценивающий, быстрый.
– Добрый вечер, – выдавила я. – Я… я хотела бы записаться.
– Отлично! – девушка улыбнулась профессионально. – Первый раз у нас?
– Да, – я сглотнула. – Первый раз вообще… в зале.
– Понятно. Сейчас оформим абонемент, познакомлю вас с тренером. Вас как зовут?
– Ольга.
– Очень приятно, Ольга. Я Кристина.
Она что-то напечатала в компьютере, протянула мне какие-то бумаги для подписи. Я расплатилась картой – пять тысяч за месяц, дыра в моем бюджете. Но мне было все равно.
– Отлично! Раздевалка женская направо. Переоденетесь, выходите в зал, там вас встретит тренер Марина. Она супер, вам понравится!
Я кивнула и пошла в раздевалку на подгибающихся ногах.
В раздевалке я переоделась быстро, не глядя на себя в огромные зеркала, которые были повсюду. Но когда вышла и случайно поймала свое отражение, меня словно ударили.
Серые спортивные штаны были в обтяжку. Ткань натягивалась на бедрах, на ягодицах, обрисовывая каждый лишний килограмм. Темно-синяя футболка тоже была мала. Она врезалась в плечи, топорщилась на груди, а живот предательски выпирал снизу.
Я выглядела жалко. Нелепо. Как человек, который совершенно не на своем месте.
Жгучий стыд залил меня с головой. Я хотела развернуться, убежать, переодеться обратно, и больше никогда сюда не возвращаться. Но ноги сами понесли меня в зал.
Там было человек пятнадцать. Девушки и парни, молодые, спортивные, красивые, в яркой модной форме. Они занимались на тренажерах, легко, уверенно, как будто родились в этом зале.
Я стояла у входа, чувствуя на себе взгляды. Мне казалось, что все смотрят на меня, осуждают, смеются в душе.
– Ольга? – рядом возник голос.
Я обернулась. Передо мной стояла женщина лет сорока, среднего роста, спортивная, но не перекачанная, с короткой стрижкой и добрыми карими глазами.
– Да, это я, – прошептала я.
– Меня зовут Марина, я ваш тренер, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли насмешки или осуждения. Только искренность и поддержка. – Давайте начнем с простого. Не бойтесь, мы все когда-то начинали. Главное – это то, что вы здесь. Вы уже сделали самый сложный шаг.
Эти слова почему-то успокоили меня. Я кивнула, сглотнув комок в горле.
Марина провела меня к углу зала, где стояли коврики.
– Сначала разминка. Повторяйте за мной.
Я пыталась. Честно пыталась. Наклоны, повороты корпуса, махи руками. Казалось бы, простые движения. Но мое тело не слушалось. Оно было деревянным, негибким, каждая мышца сопротивлялась.
– Отлично, Ольга, продолжайте, – подбадривала Марина. – Дышите глубже. Не торопитесь.
Потом она показала мне несколько упражнений. Приседания – я сделала пять и задыхалась, ноги дрожали. Планка – я простояла десять секунд и рухнула на коврик. Отжимания от колен – три, и руки отказались меня держать.
Я лежала на коврике, красная, потная, с бешено колотящимся сердцем, и чувствовала себя полным ничтожеством. Слезы подступали к горлу. Я была такой слабой, такой жалкой.
– Ольга, посмотрите на меня, – Марина присела рядом, протянула мне бутылку воды. – Вы молодец. Вы все правильно делаете.
– Правильно? – я горько усмехнулась, вытирая пот с лица. – Я не могу сделать даже десять приседаний.
– Сегодня не можете. А через месяц сможете. Через два сделаете двадцать. Через полгода будете удивляться, как вообще могли не уметь этого. – Она положила руку мне на плечо. – Главное – не сдаваться. Приходите три раза в неделю, занимайтесь, и результат будет. Обещаю.
Я посмотрела на нее, на ее открытое, доброе лицо, на поддержку в глазах. И вдруг почувствовала что-то странное. Что-то теплое, пробивающееся сквозь усталость и боль.
Надежду. Маленькую, робкую, но настоящую.
– Спасибо, – прошептала я.
Мы позанимались еще полчаса. Марина показывала упражнения на разные группы мышц, терпеливо поправляла мою технику, подбадривала. К концу тренировки я едва стояла на ногах. Все тело гудело, каждая мышца кричала от непривычной нагрузки.
Но внутри было что-то еще. Что-то, чего я не чувствовала очень давно. Удовлетворение. Радость. Гордость за себя.
Я сделала это. Пришла. Позанималась. Не сбежала.
В душевой я стояла под горячими струями воды, и слезы смешивались с водой. Я плакала от усталости, от облегчения, от переполнявших эмоций. Я плакала и улыбалась одновременно. Это было начало. Маленькое, незначительное, но начало.
Спустя полчаса я оделась, собрала вещи и вышла из клуба. На улице уже темнело. Я шла к машине медленно, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью.
Зазвонил телефон. Я достала его из сумки, взглянула на экран. Андрей. Я остановилась посреди парковки и ответила.
– Да?
– Оль, ты где? – в его голосе было недоумение и раздражение. – Я дома. Никого нет. Где Лиза?
– Лиза у моих родителей, – я ответила спокойно, открывая машину.
– Что? А школа? Кто ее забрал?
– Дедушка забрал. – Я села в машину, положила сумку на пассажирское сиденье. – У нее начались каникулы.
Пауза. Долгая, тягучая.
– Каникулы? – переспросил он. – С каких пор?
– С сегодняшнего дня, – я мысленно отметила, в который раз за эти годы: он не знает ничего. Ни когда у дочери каникулы, ни во сколько она приходит из школы, ни на какие кружки ходит. Он живет в этой семье, как постоялец в гостинице. – Осенние каникулы, неделя.
– Ясно, – в его голосе слышалось неудовольствие. – А ты где?
– Я в спортзале.
– Что? – он явно не ожидал такого ответа. Потом коротко хмыкнул в трубку – презрительно, насмешливо. – В спортзале. Ты. Серьезно?
Я сжала руль свободной рукой так, что ногти впились в кожу.
– Да, я. Серьезно.
– Ну-ну, – он явно не верил или не придавал этому значения. – Слушай, а где ужин? Я голодный.
Я закрыла глаза, досчитала до трех.
– Пельмени в морозилке, – произнесла я ровно, отчетливо, наслаждаясь каждым словом. – Можешь себе сварить. Вода, кастрюля, плита – думаю, справишься. И не забудь помыть за собой посуду.
– Что? Оль, ты серьезно? Я весь день…
Я нажала на красную кнопку, отключая звонок. Положила телефон на пассажирское сиденье и несколько секунд просто сидела в тишине машины, глядя в темноту за окном.
Потом я улыбнулась. Широко, искренне, впервые за много дней. Я чувствовала себя довольной. Уставшей, но довольной.
Завела машину и поехала домой. Не спеша, наслаждаясь тишиной, музыкой по радио, свободой. Свободой от вечной гонки. И это было прекрасно.