Глава вторая
Фонтан огня разорвал небесную синеву, пробив казавшийся надежным купол, и открыл проход между туманным холодным миром Нифльхейма и светлым Мидгартом. Темные тучи затянули небосвод плотным саваном, погрузив землю во тьму. Вонь гниения и холод могильных курганов наводнили все вокруг, знаменуя приход того, кто тысячелетиями вкушал плоть трупов, а когда пресыщался запахом смерти, грыз могучие корни Мирового Древа. Средь полыхающих зарниц и бушующего пламени мелькнули громадные черные крылья, пронесли гигантскую тушу сквозь миры, и из-за туч вынырнул дракон.
Смолянистая шкура, казалось, заглатывала солнечный свет, когда он, покинув разрываемые молниями тучи, летел над Мидгартом и оглядывал невиданную прежде землю. Все было чуждо и враждебно в этом неуютном мире: яркое солнце, голубое небо, зеленые леса, цветущие луга. Маленькие, едва видимые из-под надбровных дуг глаза дракона сверкали ненавистью к незнакомому, отвратительно живому миру. Два огненных потока вырвались из его ноздрей, зажигая кроны деревьев и вызывая ужас лесных обитателей; они бежали кто куда, спасаясь от разгорающегося пожара. Лес горел, а черный дракон продолжал путь на север к тому месту, где встречи с ним ожидал хозяин.
Вульф проснулся от собственного крика. Приподнялся на локте и вытер холодный пот со лба. Шум привлек внимание часовых у костра и разбудил нескольких человек. Вульф жестом дал понять, что с ним все в порядке.
Начинало светать, но лагерь еще спал. Предыдущий день выдался тяжелым, люди устали. Вульф решил пока не объявлять подъем. Он встал и потянулся. Ощущение страха, пережитого в сновидении, не давало покоя. Черные тучи, черный дракон, лесной пожар… Что-то казалось странным: Вульф не был уверен, приснилось ли ему это или он видел жуткие образы наяву.
Размышляя о своем сне, Вульф прошел к тому месту, где спал Хельги. Но колдун куда-то отлучился – смятые одеяла валялись на земле рядом с остальными его пожитками. Вульф оглянулся и обратился к часовым, спросил, не видели ли они Хельги. Один из стражей ответил, что колдун совсем недавно покинул лагерь и направился к реке. Вульф поблагодарил воина и двинулся по следам старого вардлока.
Он обнаружил Хельги сидящим на стволе поверженного грозой дерева, подошел и остановился рядом. Старик молчал, задумчиво уставившись на тихие воды реки.
– Я видел, как это произошло, – пробормотал он через некоторое время, по-прежнему не глядя на Вульфа.
– Произошло что?
– В Мидгарт проник дракон Нидхёгг, – ответил Хельги. Его хриплый голос прозвучал уныло, обреченно.
Вульф покачал головой и произнес:
– Я тоже видел это. Мне приснился сон.
Хельги взглянул на князя. Его старые глаза блеснули в предрассветном сумраке. Вульф присел рядом с ним.
– Впрочем, чему тут удивляться? – Хельги пожал плечами и вернулся к созерцанию противоположного берега. Вскоре он добавил: – Только это был не сон. Это было видение.
– Так или иначе, на нас свалились новые неприятности, если я правильно истолковал… э-э… видение.
Хельги уверенно кивнул.
– Не представляю себе, как совладать с этим существом! Нидхёгг сильнее, чем боги. Он один из немногих, кто переживет Рагнарёк, если верить древнему пророчеству. Сражаться с ним – безумие.
– Боюсь, у нас не будет другого выхода, – вздохнул Вульф.
– Не знаю, не знаю, – пробормотал Хельги.
Вульф промолчал и посмотрел на светлеющее небо. Птицы встречали новый день радостным пением, весело кружа в пурпурном небе. «Не знающие забот весенние пташки, – печально подумал Вульф, – как бы я хотел быть сейчас с вами, летать под облаками и петь ваши песни».
Молодой ильвинг встал.
– Нам пора, – сказал он.
Воин и колдун вернулись в лагерь и принялись собирать вещи, готовясь к дороге. Люди постепенно пробуждались ото сна. Впереди ждал новый день тяжелого пути.
Полуденное солнце скрылось за толстым покрывалом облаков, но холода не ощущалось. Лето уверенно, хоть и неторопливо, вступало в свои права. Не больше двух лун оставалось до праздника Середины Лета, но в душах людей не было радости, которая обычно предшествовала священному дню. Никто не знал, где и как им придется отмечать торжество и будут ли они к тому времени живы. Люди понуро следовали за своим ирмин-конунгом, не зная, что их ждет впереди. Этого не знал и сам вождь, который ехал во главе войска на вороном коне. Он вел людей на восток в надежде осесть там и найти новых союзников, укрепить армию и встретить проклятых врагов силой меча и магии. Но никто не ведает, как выложат Норны нити Судьбы на полотне истории, которое они ткут, сидя у источника Урд под корнями великого Ясеня.
Отряд двигался вдоль берега озера Венерн, когда Вульф заметил всадника. Тот показался на вершине холма и замер, увидев длинную вереницу людей. Затем поскакал вниз навстречу переселенцам.
Вульф жестом приказал своим людям остановиться, а сам с ближней дружиной выехал вперед.
Всадник приблизился и поднял руку. Вульф поприветствовал его в ответ и спросил:
– Кто ты?
– Я – Агни, сын Хёгни. Князь сверов Арн Мудрый отправил меня на запад с посланием.
– Чего желает князь?
– До нас дошли вести, что к нашим землям движется огромная армия великанов и троллей. Они разграбили несколько селений к северу от Свергарта и через двенадцать-пятнадцать дней достигнут Уппланда. Князь Арн просит о помощи. Немало народу живет на наших землях, и дружина наша крепка, но нам не совладать с такой армадой. Люди говорят, их тысячи!
Вульф и Хигелак переглянулись.
– Значит, в восточных землях тоже неспокойно, – мрачно заключил рыжеволосый ильвинг.
– Вы идете с запада? – осведомился Агни.
– Да, – кивнул Вульф, – все западные побережья разорены троллями и хримтурсами. Я привел сюда тех, кому удалось бежать. Со мной почти все племена запада. Мы все теперь один народ и одна армия.
– Да, неладные дела творятся в мире, – вздохнул гонец, – но раз уж вы подошли к границам наших земель, можем ли мы рассчитывать на вашу поддержку?
Вульф взглянул на своих товарищей, обернулся на ждущих позади воинов, подумал немного и ответил посланнику:
– Поворачивай назад и скачи к своему князю что есть сил. Передай ему, что в дружине моей более пятнадцати тысяч воинов и еще больше коней. Скажи также, что я помогу ему только после того, как принесет он мне и моим князьям клятву верности и свяжет себя с нами узами кровного братства. Тогда, став одним народом и одной армией, мы вместе с легкостью одолеем наших общих врагов. Передашь это слово в слово. Денька эдак через два мы будем в его гарте. Если он согласен, пусть готовит пир. Наше объединение следовало бы отпраздновать, как приличествует великим князьям. Ты все запомнил?
– Да, – кивнул Агни. – Как величать тебя, князь?
– Я – Вульф, сын Хрейтмара из рода ильвингов, ирмин-конунг Западных Побережий.
Посланник посмотрел в бледно-серые глаза вождя, перевел взгляд на рукоять меча за его плечами, затем на серебряный амулет на груди. Повернув коня, он произнес:
– Скоро свидимся!
И поскакал прочь.
– Счастливого пути! – крикнул Вульф ему вслед.
Когда посланник скрылся из виду и отряд продолжил путь, Сигурд сказал:
– Нам повезло, еще один союзник!
Вульф покивал.
– Не просто союзник, – ответил он, – а очень сильный союзник. Сверы – большое, могучее племя. Они расселились по всему Уппланду, и до недавнего времени единственными, кто мог бы соперничать с ними в этих краях, были гауты. Но теперь… – Вульф лукаво ухмыльнулся, – теперь здесь мы. И все станет по-другому.
Слова ирмин-конунга вселили уверенность в сердца воинов и подняли им дух. Волна оживления пробежала по рядам всадников, кое-где послышались шутки и смех. Все больше отчаявшихся душ озарялись слабыми проблесками надежды. Многие поняли, что не все еще потеряно. Долгому пути скоро наступит конец, и могучая армия смело встретит пришельцев из Утгарта, а солнце победы взойдет над землей и одарит ласковыми лучами тех, кто сражался и одолел врага.
Начинало смеркаться, когда отряд, преодолев очередной пригорок, расположился на ночлег у подножья холма. К счастью, боги были благосклонны к путникам и уже который день дарили им прекрасную погоду. Надобность в поиске укрытия отпала, люди ложились прямо на землю, подстелив под себя плащи или шкуры.
В эту ночь Вульф вызвался дежурить на часах вместе с несколькими воинами. Он направился к одному из костров, разожженных вокруг лагеря, намереваясь в тишине и спокойствии обдумать план действий в Свергарте. Усевшись возле костра, он положил рядом с собой меч и шлем, накинул на плечи плащ. Стемнело, стало прохладно.
– Не помешаю? – услышал Вульф приятный голос. Он обернулся и увидел Хильдрун. Она стояла за его спиной, смущенно улыбаясь.
– Конечно, нет, присаживайся, – с легкой улыбкой ответил Вульф и похлопал по траве рядом с собой. Когда девушка села, он сказал: – Ты всегда появляешься так неожиданно. Вижу, тебе нравится приятно удивлять меня.
Вульф внимательно следил за словами – ему совсем не хотелось лгать. Прислушавшись к своим чувствам, он осознал, что ему действительно было приятно видеть Хильдрун. Ее нежное лицо, сияющее спокойствием и безмятежностью, придавало ему уверенности. Большие глаза, отражавшие серебряный свет полной луны, приоткрывали прекрасную девичью душу, чья красота была сравнима лишь с очарованием ее внешнего облика.
Хильдрун ничего не ответила. Она посмотрела на него и отвернулась в сторону. Оба погрузились в безмолвие на некоторое время, глядя в ворчащее пламя костра, а затем Хильдрун нарушила тишину:
– Хельги мне все рассказал.
– Что именно?
– О вашем путешествии к колодцу Мимира.
Вульф промолчал, вертя между пальцами тонкую веточку. «Может, это и к лучшему, – подумал князь, – от нее мне нечего скрывать, тем более что она уже видела меня в волчьем обличии».
– Мне очень жаль, Хильдрун… – начал он, но девушка перебила его, сказав:
– Не стоит извиняться. Ты поступил верно. Ты отдал самое дорогое, что у тебя было, за мудрость богов. Нам, кто идет за тобой, нужна твоя сила, как вода умирающему от жажды.
Вульф не знал, действительно ли в голосе Хильдрун прозвучал упрек или ему это показалось. Он бросил веточку в костер и вздохнул.
– Что сделано, то сделано. Так уж выткали Норны, что я повстречал женщину, которую с радостью взял бы в жены, но при этом не могу ее полюбить.
Хильдрун протянула руку и погладила Вульфа по волосам. Он закрыл глаза и сжал челюсти, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства. Каждое прикосновение нежной девичьей ладони отзывалось печалью и скорбью. Он был не в силах отбросить ее ладонь и одновременно ощущал невыносимую боль от того, что чувствовал ее любовь к себе вместе с пугающим безразличием, которое сам испытывал к ней. Словно прочитав его мысли, Хильдрун убрала руку и сказала:
– Не печалься, Вульф. Хельги сказал, что у тебя есть шанс. Для нас не все потеряно, я же все равно люблю тебя.
– По-моему, тебе лучше забыть меня.
С этими словами Вульф встал и зашагал прочь от костра в темноту ночи. Не сделав и двадцати шагов, он услышал за спиной топот девичьих ног. Он остановился и обернулся. Не говоря ни слова, Хильдрун сомкнула кисти у него на шее и, слегка наклонив его голову к себе, поцеловала. Вульф обнял девушку, жадно целуя ее влажные губы, и осторожно опустился вместе с ней на траву.
Полная луна сияла в усыпанном звездами небе и бросала холодные лучи на мужчину и женщину, что сплелись в узел страсти, наслаждаясь и даря друг другу удовольствие. И была на черном небе пара звезд, которые светили особенно ярко и напоминали своим сиянием глаза прекрасной богини любви. Она взирала на ночную землю с высот своего чертога Фолькванг и беззвучно напевала заклинания в ответ на страстные молитвы смертной женщины, что извивалась и постанывала в объятиях того, кого любила искренне и беззаветно.
