Бывшие. Ты нам (не) нужен

Глава первая

– Мне ничего от вас не надо! Предатель! Скотина! – шумно отдуваясь, я носилась по комнате, собирая только свои личные вещи. – Это так теперь называется командировка!? В Италию от поехал! Шикарный контракт заключать!

В носу противно свербело, а в горле стоял ком, который никак не удавалось проглотить. Ещё не хватает плакать в присутствии этого человека.

– Кать, мы же не думали, что всё так далеко зайдёт. Что ты и правда так поведёшься, – криво ухмыльнулся Эдуард, брат моего жениха.

«Бывшего жениха», – поправила себя в голове. Внутри всё сжалось и сердце, сделав кульбит, застучало в висках.

– Артур через месяц женится на Раисе, – спокойно продолжал Эдуард.

– Мы, перед его отъездом в командировку, подали заявление в ЗАГС! – выкрикнула я, слёзы душили, всё сильнее подступая к глазам. – У нас должна была быть свадьба через два месяца!

– Катя, ты не слышишь меня? – нахмурился Эдуард. – Они уже обо всём договорились с отцом. Артур вымолил у Раи прощение за свою интрижку. Сейчас они с ней на Бали.

– Я поняла тебя с первого раза! Я – наивная дура, но не глухая! Круто! Передай ему мои искренние пожелания счастья в семейной жизни! – зло бросила я, сдувая с лица упавшую прядь светлых волос и схватила телефон. – Я сама ему пожелаю счастья! Прямо сейчас!

Набрала номер бывшего, под ничего не выражающим взглядом его брата. Артур не отвечал. На глаза навернулись слёзы. Я набирала номер снова и снова, но звонок срывался. Никак не могла, не хотела, принять тот факт, что Артур меня не любил. И мои чувства к нему – ничего для него не значили. Ровным счётом ни-че-го. Но хотела услышать это от него лично, хотя бы по телефону.

– Он заблокировал тебя, Катя, – сухо произнёс Эдуард.

– Отлично! Вдобавок, он ещё и трус! Просто прекрасно! – заорала я, чувствуя как слёзы подступили к глазам и вот вот прорвутся водопадом безысходности.

Вся бравада Артура после нашего переезда в эту убогую, по их меркам, однокомнатную квартиру, в убитую пятиэтажку на окраине столицы, когда отец лишил его поддержки – сдулась, обнажив его истинную натуру. Бизнес-план у него! Откроет своё дело! Ха! Понятно теперь, что за бизнес-план. Сделать так, как велел папочка: жениться на этой вешалке Раисе, дочке партнёра!

– Кать, я правда не желал тебе зла, – развёл руками Эдуард. – Мы поспорили на тебя, а потом Артур не знал, как из этого выйти. Он выиграл, но дело зашло слишком далеко.

– Поспорили!? – в ярости прорычала я, резко развернувшись от шкафа и поднимая на Эда глаза. – Просто поспорили!? Как у вас всё просто!

– Да, просто поспорили, – усмехнулся Эдуард. – Квартира оплачена ещё на неделю вперёд, у тебя есть время собраться и уехать. Артур сюда больше не приедет. Забирай все свои вещи, цацки, что он тебе успел подарить, пока отец не лишил его поддержки…

– Мне ничего не надо от него, – чеканя каждое слово зло прошипела я, перебивая его тираду. – Я поняла тебя. Больше я вас не побеспокою.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Эдуард. – Какая ты понятливая девушка оказалась. Я думал, ты устроишь скандал.

– С чего бы вдруг? – приподняла бровь, недоумённо посмотрев на мужчину. – Если он меня не любит, зачем мне терпеть такое отношение к себе? Унижаться? Просить не бросать? Для чего?

– Ну, может ты хочешь остаться его любовницей, – глаза Эда сально блеснули.

Стало страшно от его взгляда. Противно от слов. Волна негодования поднялась внутри, захлёстывая с головой.

– Или может, ты захочешь перейти под моё под крыло? Фигурка у тебя что надо, я был бы не против. – он многозначительно поиграл светлыми бровями и усмехнулся. – Обещаю, ты ни в чём не будешь нуждаться.

Меня передёрнуло от подобного предложения.

– Уходи, – глухо прорычала я, прикрывая глаза, чтобы не разреветься. – Я вам не игрушка и не переходящее знамя! Оставь свои гнусные предложения для тех, кто оценит их по достоинству!

Нельзя показывать свою слабость, нельзя! Боль, что кипела внутри, разрывая на тысячи кусочков душу и сердце, нельзя ему видеть! Не дать им ещё больше злорадствовать над моей растоптанной душой и сердцем.

– Здесь деньги. Тебе, понадобятся на первое время, – облегчённо выдохнул Эдуард, выкладывая пухлый конверт на диван. – У тебя неделя, чтобы съехать. Ключи оставь на зеркале в коридоре. Здесь всё приберут и вернут ключи хозяевам.

– Мне ничего не надо от вашей семейки, – сквозь зубы процедила я. – Уходи.

– Но цацки он тебе дорогие дарил, – хмыкнул Эд, поднимаясь с дивана. – Они тоже тебе пригодятся, сможешь приличное время нормально жить, если продашь.

– Ты считаешь, что я была с ним из-за денег? – горько усмехнулась я.

– Разумеется, – пожал плечами Эдуард. – Из-за чего ещё, такие как ты, пытаются захомутать за таких, как мой брат?

– Такие как я? – усмехнулась, внутри закипало раздражение. – Нищие, ты хотел сказать, да?

– Кать, не передёргивай, – поморщился Эд.

– А такие как вы? Снобы и лицемеры, имеете право спорить на таких как я? Заставлять почувствовать, что правда любите, а потом выбросить на помойку? – сверлила Эда прожигающим взглядом.

– Тебе дали денег, дали украшения, шмотки, – пожал плечами Эд и криво усмехнулся. – Более чем честный обмен за твою целку.

– Пошёл вон, – глухо огрызнулась, отворачиваясь к шкафу. – И забери свои деньги, мне от вас ничего не нужно. Справлюсь. Спасибо.

– Я их оставлю, ты чуть позже передумаешь. Начнёшь названивать и портить моему брату и Раисе настроение. Прощай, Катя, – направился Эд к выходу.

Шумно выдохнула и сморгнула набежавшие слёзы.

– Если передумаешь, на счёт моей любовницы, позвони. Я с удовольствием приму тебя, в свои объятия, Катюша. – донеслось до меня прежде, чем захлопнулась дверь.

В квартире повисла звенящая тишина. Она давила на уши, заставляя сердце биться в рваном ритме. Дыхание перехватило. Стекла по дверце шкафа на пол и уткнувшись в колени тоненько завыла.

Он предал меня. Предал нас. Для него последние полгода ничего не значили. Почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Рыдая, побежала в ванную.

Последние пару дней по утрам мне было нехорошо. Сейчас же я вспомнила, зачем ходила в аптеку за углом, перед тем, как пришёл Эдуард.

Глава вторая

– Ма, а ты меня поланьше забелёшь? – лукаво посмотрев на меня, дочка улыбнулась.

Маленький светловолосый и сероглазый комочек моего счастья, подпрыгивала рядом, на пути в детский сад.

– Не знаю, солнышко, у мамы сегодня очень напряжённый денёк будет, – вздохнув, улыбнулась малютке.

Сегодня приедет новое руководство, купившее наше небольшое производство у бывшего владельца. Пётр Иванович, грузный, весёлый дядька семидесяти с небольшим лет, решил уйти на покой. Наследников у него не было и он продал наше небольшое производство. Я трудилась там бухгалтером, за три года доросла до должности главбуха. С прежним руководством не было проблем работать удалённо и дочка ходила в садик только до обеда. После обеда у неё были различные занятия по лечебной физкультуре, плаванию и прочим вещам, разрешённым и даже полезным при пороке сердца.

– Был бы у меня папа, он мог бы меня заблать, как Кольку. Кольку всегда папа забилает, он у него фи-ла-сел, – смешно нахмурила тёмные бровки Анечка, пытаясь выговорить слово.

– Фри-лан-сер, – засмеявшись, поправила я малышку.

– А мой папа тоже флиласен? – остановившись, Аня дёрнула меня за руку и строго посмотрела в глаза.

– Нет, зайка, твой папа, он…, – растерянно протянула я, пытаясь подобрать правильные слова.

Знала, что когда-нибудь дочь начнёт задавать подобные вопросы. У меня целый список ответов был подготовлен. Но сейчас боль прошлого кольнула в самое сердце и все правильные слова вылетели из головы.

Нельзя говорить про отца плохое. Даже если он распоследняя скотина. Даже если это он отказался от ребёнка. От нас. Нельзя говорить про него плохо. Я шумно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок.

– Мамочка, папа плосто потелялся, да? – не заметив моего замешательства, сама себе ответила Анечка. – Как тот мальчик, тогда в магазине?

Вот уж нашла с чем сравнить. Мы были в торговом центре, когда по громкой связи объявили о потерянном ребёнке. Аня тогда очень переживала и хотела пойти его искать. Мы даже специально подходили к сотруднику магазина и спрашивали, нашёлся ли тот мальчик. И только после того, как дочь убедили, что с мальчиком всё хорошо, мы отправились домой.

– Да, солнышко, что-то вроде того, – сквозь внезапно набежавшие слёзы протянула я.

– Ты не пележивай, – махнула рукой Анечка. – Он обязательно найдётся. Мальчик же тогда быстло нашелся, да? А папа тоже мальчик, значит быстло найдется.

– Конечно, милая, – вздохнула я и улыбнулась дочке.

Если бы всё было так просто. За последние четыре года он даже не пытался объявиться. И я не искала с ним встреч. Не рассказала про нашего ребёнка. Он просто исчез из моей жизни, так же внезапно, как и появился. Я сменила номер телефона и удалила все его контакты, предварительно заблокировав везде, где только можно.

Не хотела, чтобы он видел, как я живу. Не хотела портить ему жизнь и настроение с его Раисой. У меня есть кое-кто более ценный в жизни. Наша дочь. Моя дочь. Только моя.

Перевелась в другой ВУЗ, окончила с отличием. Сложно было первое время с малышкой на руках учиться и параллельно работать, но потихоньку всё вошло в свою колею. Я старалась сделать так, что бы дочка не чувствовала себя сиротой при живом отце.

Тем временем мы уже дошли до детского сада. Летом детишек воспитатели встречают на улице. Я присела на корточки и притянула малышку к себе.

– Иди сюда, я тебя обниму, моя булочка.

– И поцелую, – засмеялась дочка, обвивая мою шею ручками и звонко поцеловав в щёку.

– Веди себя хорошо, – строго произнесла я, не сумев сдержать улыбки.

– Слушаться Елену Николаевну и не обижать мальчиков, – важно кивнула дочка. – Я помню, мамочка. Но Коля с Иголем иногда просто невыносимы.

Она закатила свои голубые глазки к небу и я снова не смогла удержаться от улыбки. Ещё раз обняла малышку и отпустила к ребятам и воспитателю.

Вздохнув, поднялась и помахав напоследок дочке, пошла обратно к дому, где была припаркована моя машина. Год назад, с подачи нашего шефа, мне удалось удивительно выгодно снять квартиру в этом районе. Детский сад находился буквально в паре домов от нашего. До работы десять минут на машине.

Пикнув сигнализацией я устало рухнула на водительское сидение своего старенького пежо. Машину купила после смерти бабушки, продав её дом в деревне. Хватило на эту древнюю развалюху и на поездку в санаторий с дочкой. Тогда у неё ещё были частые приступы остановки сердца. Как же я боялась потерять её.

Оказалось это наследственное. У меня тоже обнаружили небольшой порок. Врач тогда пошутила, что кто-то просто разбил мне сердце. А я знала кто. И старалась всячески забыть. Вероятно, на почве переживаний, я передала эту болезнь дочке. Хотя, оказалось не всё так плохо.

Полгода назад нам удалось избежать операции. Прогнозы врачей были весьма радужными. Главное посещать нужные процедуры для укрепления сердечной мышцы и не давать Анечке сильно нервничать и плакать. Порок сердца, в нашем случае, просто образ жизни, к расписанию которого мы уже привыкли.

И вот сегодня меня внезапно вызвали в офис. Пока ехала до работы, судорожно соображала, кого попросить отвезти девочку в бассейн. Соседка, что иногда помогала мне, сегодня приболела. Днём у Анюты по расписанию плавание. А если совещание с новым руководством затянется? Они наверняка захотят проверить от и до всю нашу отчётность. Как же не вовремя Иванович решил продать свою контору!

Припарковавшись во дворе офиса я влетела к себе на третий этаж и включила компьютер.

– Ермолаева, ты чего опаздываешь? – заглянула в кабинет наша экономист Людочка. – Они уже полчаса тебя ждут.

– В смысле опаздываю? – непонимающе посмотрела на Людмилу. – Время только без десяти девять. Рабочий день даже не начался.

– Не начался, а они уже тут, – округлила она глаза. – Точнее он. Новый гендир. Слушай, такой красавчик, не была бы я замужем…

– Прям уж красавчик, – скривилась я, выводя на печать последний отчёт, который правила всю ночь.

– Плечи во, взгляд во, – она изобразила руками и глазами нечто невообразимое и я засмеялась. – А тебе что, новый секретарь не позвонил, что всех к половине девятого собирают?

– Нет, – нахмурилась я. – Мне никто не сообщал.

В животе неприятно заворочалось предчувствие проблем. И что теперь делать? Ведь меня могут уволить за опоздание в первый же день при новом руководстве.

Подхватив пачку листов из принтера, практически бегом побежала к лифту. Механизм работал слишком медленно. Наконец вот он, последний этаж. Вдохнув-выдохнув несколько раз я вышла из кабины и быстрым шагом направилась к двери приёмной генерального. Вот чёрт, даже не спросила у Людмилы как его зовут. Надеюсь, секретарь на месте и сможет просветить меня в этом вопросе.

Запыхавшись подошла к двери, чуть отдышалась, проверив причёску и распахнула створку. Из кабинета генерального стройной вереницей выходили все остальные сотрудники, приглашённые на это совещание. Вот же чёрт! Я должна убедить нового директора, что я не виновата в том, что опоздала.

– Простите, я главный бухгалтер, меня не предупредили, что совещание начнётся так рано, – обратилась я к мужчине сидящему за столом, где ранее сидела секретарша.

На вид ему было лет тридцать. Рыжие волосы, коротко подстрижены и уложены в модную причёску. Худощавый, среднего роста. Тонкие губы, в обрамлении короткой бородки и усов, явно подстриженных в барбер-шопе, глубоко посаженные глаза, нос картошкой, в россыпи веснушек. Тёмно-зелёный строгий костюм, сидящий по фигуре.

– Да? – поднял на меня удивлённый взгляд карих глаз мужчина. – Простите, вероятно возникла какая-то ошибка. Я сейчас доложу о вашем приходе. Как вас представить?

– Ермолаева Екатерина Викторовна, главный бухгалтер, – несмело улыбнулась я.

Мужчина кивнул и скрылся за дверью кабинета гендира.

– Проходите, – появился он буквально через пару минут и направился к кофемашине.

Я вдохнула-выдохнула несколько раз, и открыв дверь прошла внутрь. Новый босс сидел в кожаном офисном кресле, развернувшись к панорамному окну и любовался видами на город.

– Простите, – я замялась, опять забыла спросить имя и отчество нового гендира, вот же голова садовая. – Меня не предупредили…

– Да, Никита сказал мне, что допустил ошибку, – раздался до боли знакомый голос. – Проходи… те Екатерина Викторовна.

Мужчина развернулся ко мне и я ахнула:

– Ты?