Глава 4
Старые липы пахли просто невероятно. Мне казалось, я бы вечность могла просидеть здесь – на облезлой лавке, в липовом саду в самом центре города. Здесь было своеобразное убежище для моей души. Я шла сюда каждый раз, когда не могла разобраться в себе или когда разбиралась слишком хорошо, чтобы понять, что моя жизнь в шестнадцать лет уже пошла куда-то не туда. Сейчас был именно второй случай.
Я сидела, взобравшись на лавку с ногами и положив подбородок на колени, и смотрела, как упитанные голуби выискивают крошки на выщербленном асфальте. Отчаяние затапливало меня – то накрывало с головой, то позволяло глотнуть немного воздуха, чтобы после сразу же погрузить под воду. Женщина, с которой я жила – а я назвала ее только так, никогда бабушкой, сообщила мне, что следующие два года до своего совершеннолетия я проведу в интернате. Я слишком своенравная и взбалмошная девчонка, говорила она, и ее бедные нервные клетки уже слишком нервные, чтобы меня терпеть. Хотя если быть честными, то они никогда у нее не были спокойными.
Мои родители, погибли уже давно и не в очень приятных условиях – мать умерла от передоза, а отец следом за ней что-то не поделил с кем-то важным в тюрьме. Я была совсем маленькой и толком не помню ни одного из этих прекрасных членов общества, только какие-то несвязанные между собой обрывки воспоминаний. Но зато их очень хорошо помнила женщина, с которой я жила. И я даже могла её оправдать за все побои и унижения – она ведь видела во мне их, людей, которые покрыли её, тогда ещё не седую, голову позором, но её идея с детским домом просто выбила из меня весь воздух. Не смотря на отвратительную атмосферу дома, у меня были друзья, была школа, в которой я училась практически на отлично, и мне этого хватало. А теперь, женщина, с которой я жила, хотела лишить меня и этого!
Я, наверное, заплакала, потому что горло обожгло, а грудь сдавило еще сильнее. Голуби стали смазанными, а тротуар удивительным образом выровнялся, приобретая неведомую ранее привлекательность.
– Однажды я оказался в Ливерпуле, – голос рядом прозвучал так неожиданно, что я подпрыгнула. – Так вот, там на берегу я увидел прекрасное здание – Ройал Лайвер Билдинг. Оно казалось мне самым величественным и прекрасным из того, что я видел в жизни и я подумал, что в этом здании должен жить Бог. Я принял Ройал Лайвер Билдинг за церковь, а оказалось, что это просто офисное здание.
Говоривший молодой человек замолчал, глядя куда-то в даль. А я не могла отвести от него глаз. Смоляные волосы закинуты назад, прямой нос, впалые щеки, полуприкрытые темные глаза под пушистыми ресницами, обращенные, казалось, в глубь себя, изогнутые черные брови… Я шмыгнула носом и парень, будто бы очнулся от созерцания своей души и повернулся ко мне.
– От своей ограниченности и неизвестно чего еще, я принял что-то мелкое и обыденное, за что-то более серьезное, масштабное и важное, – его глаза завораживали. – Подумай, может быть, и у тебя сейчас так же?
Он улыбнулся, от чего на щеках появились милые ямочки, и я невольно улыбнулась в ответ.
– Меня зовут Кирилл, – он протянул мне руку и я вложила в нее свою.
– А меня Даша.
Я проснулась раньше, чем когда-либо за последние лет семь. Еще не открывая глаза, потянулась рукой, желая выключить будильник, пока он не начнет звонить и не разбудит Кирилла, но будильника не оказалось на месте, как и тумбочки, Кирилла и всего моего мира. Осознание было похоже на медленное погружение в ледяную воду, когда сначала заходишь потихоньку, а потом задерживаешь дыхание и ныряешь быстро, не думая.
Все было не моим – деревянная кровать с пологом скучного серого цвета, колючее шерстяное покрывало, простынь из ткани, больше всего напоминающей невыбеленный лен, жесткая подушка, таз воды в углу на полу… Подобие туалета нашлось за загородкой из половин бревен, поставленных вертикально. И на том спасибо.
Солнечные лучи еще совсем робко заглядывали в мрачную каменную коробку, которую кто-то толи случайно, толи ради смеха назвал комнатой. Оно как раз поднималось из-за леса, и было совсем как то, знакомое мне. Теперь, когда две луны чужого мира ушли с небосклона, мне, почему-то, стало легче, свободнее как-то, все проблемы показались решаемыми и не стоящими переживаний. В своём мире я каждое утро говорила себе, что у меня всё получится, как бы не сложился день, я со всем справлюсь. В этом мире я не собиралась изменять своим традициям.
Когда в дверь постучали, я умывалась ледяной водой из таза.
– Войдите! – Крикнула я, помня, что в растрепанных чувствах вчера даже не подумала запереть дверь.
– Ты готова? – Голова Эндора просунулась между косяком и дверью, и взирала на меня крайне возбужденными глазами.
– Да, почти.
Он начал пританцовывать в двери, что еще больше укрепило меня в мысли, что ему очень что-то от меня нужно, но поторопить меня он по неведомой мне причине не хочет. Стесняется, наверное. Я снова почувствовала себя как в детстве – когда мой друг Коля звал меня на какие-нибудь проказы, он вот точно так же себя вел!
– Эндор, у тебя все хорошо? – Решила поинтересоваться я, исподтишка глядя на мальчишку.
– Да, да, – отмахнулся мальчик. – Ты собирайся быстрее!
– А что случилось? – Мне захотелось немного помучить сорванца.
– Тебе что, совсем не интересно, какую ты Силу получишь? Она же сегодня должна проявиться!
– Нет, мне не интересно.
Судя по выражению лица, подобный ответ расценивался мальчишкой как крамольный. Однако, мне действительно не было интересно, что там за Сила меня посетит и когда, сейчас мне было намного важнее найти способ вернуться домой целой и невредимой и как можно скорее. Единственный мой интерес к собственным способностям заключался в том, что я мечтала, что бы это было что-то такое, что не могло бы меня убить.
– Ты невыносима, – вынес свой вердикт мальчишка.
– Вероятно, – улыбнулась я, выходя из комнаты.
Прежде, чем закрыть дверь я оглянулась и сделала то, что делала каждое утро, убегая в офис.
– Пока, – шепнула я в пустоту комнаты, надеясь, что в другом мире Кирилл услышит меня.
Мы спустились по четырем лестницам и прошли штук десять коридоров различной ширины и высоты, так что если бы я осталась одна, то точно бы не нашла дороги обратно, и вышли во двор замка, стоящего буквой «П». Это даже был не двор, а скорее луг, который по нелепой случайности затесался между монолитных стен явно старинного строения. На лугу росли незнакомые мне, но такие ароматные травы, что я сразу почувствовала себя в некотором уединении с природой, которая сейчас позволяет мне вдыхать эти чудные запахи. Через сотни две шагов луг врезался в стену могучих деревьев, больше всего похожих на наши хвойные.
Я зацепила ладонью местный вариант колоска и улыбнулась – Кирилл назвал бы меня сейчас милой деревенщиной, или что-то вроде того, которая так и не смогла полюбить запах выхлопных газов больше, чем запах глуши. Сам он ни за что бы не променял город на что-либо другое. И я с его подачи не была в таком месте уже более пяти лет.
Я вспомнила последние наши поездки на отдых и даже немного удивилась – мы всегда отдыхали в городах. Удивительных и прекрасных, древних, как Рим, и молодых, как Дубаи, утонченных, как Париж, волшебных, как Прага, но всегда в городах. Как странно, в этих бегах за бесконечными контрактами, я и не заметила, как соскучилась по таким местам.
– Нам туда, – Эндор указал на темнеющий впереди лес. – Эсма уже ждет.
Я шагнула вслед за Эндором на затерявшуюся в высокой траве тропинку и оглянулась на замок, из которого только что вышла. Он был величественный и могучий, и создавалось впечатление, будто он хочет укрыть от ветров и солнца свой прекрасный луг. Высокие башни венчали его, а окна бойницы делали его внешний вид еще более неприступным и выразительным. «Как бы я хотела показать всю эту красоту Кириллу», – подумалось мне, но я сразу же отругала себя за недопустимую сентиментальность. У меня есть задача и я должна как можно скорее её решить, потратив на это решение как можно меньше сил и эмоций. Зная себя, я могла точно сказать, что я смогу взять себя в руки и сделать всё, что нужно для моего возвращения домой. Так я себя и уговаривала.
– Дарья, ты идешь?
– Да, конечно, – я поспешила за своим провожатым.
Несмотря на то, что лес все время маячил впереди, мне показалось, что обступил он нас неожиданно, как будто бы подстерегал заранее, желая напугать. Темные ветви деревьев свисали низко, стараясь задеть наши головы, а тропинка стала петлять между страшно изогнутых и торчащих над землей корней.
– Это и есть та новенькая, за которой Айсайару пришлось идти через два мира? – Акцент коверкал слова настолько, что я с трудом понимала смысл сказанного. – Не стоила и одного перехода.
Мы с Эндором резко развернулись на звук голоса. Говорившая оказалась миловидной девушкой с блестящими волосами, цветом походившими на банановую кожуру и удивительными зеленоватыми глазами, которая преграждала тропинку на выходе из леса.
– Сойра, директор узнает об этом инциденте, – Эндор отодвинул меня за себя, чему я несколько удивилась, потому что на вид девушка не могла представлять серьезной угрозы.
– А что, Эндор, она даже говорить сама не умеет? – Лицо девушки исказила презрительная гримаса.
– С вашим знанием моего языка, я сомневаюсь, что вы сможете осознать мой ответ, а ваш язык я пока не выучила. Но как только освоюсь в нём, обещаю, что утолю вашу жажду общения.
На лесной тропинке повисла тишина. Глаза Сойры постепенно начали сужаться, судя по всему, согласно степени понимания моих слов. Эндор же, совершая только ему ведомые стратегические маневры, оттеснял меня глубже в лес. Выставив примирительно перед собой руки, он быстро говорил что-то на своем языке, пока глаза девушки не распахнулись, а губы не расплылись в предвкушающей улыбке.
– Я подожду, пока твоя Сила не проснётся, а после мы с тобой поговорим.
Сказав это, она резко развернулась и мгновенно скрылась в зелени деревьев. Я безразлично пожала плечами и направилась своей дорогой, точнее тропинкой. И не собираюсь я бегать от всяких вздорных девиц. Пожила бы она подростком в детском доме, поняла бы, что меня так просто не проймёшь угрозами.
Эндор на меня злился за то, что я не могла держать свой рот на замке, и от этого почти всю дорогу он молчал, отвечая мне односложными фразами. Его настроение передалось и мне, отчего я почти физически ощущала свое раздражение, которое теперь, несомненно, требовало как можно скорейшего выхода. Поэтому когда мы вышли на круглую поляну с примятой травой и расставленными по ней различными фигурами, предметами понятного мне и не очень назначения, я несказанно образовалась.
Поляна представляла собой что-то среднее между полигоном и спортивной площадкой. Справа были расставлены в хаотичном порядке разнообразные деревянные фигуры, лишь издалека и для подслеповатого наблюдателя похожие на человеческие. Некоторые из них были обуглены, некоторые искромсаны чем-то острым, что приблизительно намекало об их назначении. Слева же располагались подобия турников, стенок и прочих спортивных приспособлений.
В середине этого релаксационного комплекса прямо на траве восседала Эсма. Ее белые волосы развевались на ветру, а глаза были закрыты, но это не помешало ей обнаружить наше присутствие и грозно спросить:
– Почему так долго?
– Нас встретила Сойра, – ответил ей близнец.
Глаза девчонки тут же открылись и ее взгляд скользнул по мне с ног до головы.
– Она не пострадала, – ответил на невысказанный вопрос Эндор. – Но, скорее всего, это пока.
Эндор в красках поведал о нашей встрече с желтоволосой особой, от чего еще больше начал злиться, а Эсма же, напротив, хохотать до того заразительно, что я скоро смеялась вместе с ней.
– Я представляю ее лицо! – Всхлипывала сквозь смех Эсма.
– Нет, ты не представляешь! – Пыхтел от злости Эндор.
А я же просто наблюдала за двумя подростками, мысленно считая, сколько часов мне понадобилось в этом мире, чтобы обжиться врагом. Выходило, что если я буду продолжать с тем же энтузиазмом «сходиться с людьми», то я могу и не дожить до дня своего возвращения домой. Наказав себе быть осмотрительнее в вопросах собственной болтовни, я задала волнующий меня с самого утра вопрос:
– А как я пойму, что Сила во мне уже появилась?
– Ты почувствуешь, – Эндор выразительно на меня посмотрел, так будто бы это достаточно глупый вопрос с моей стороны и достаточно объемный ответ с его.
– И как я это почувствую? – Решила не сдаваться я.
– Это приблизительно как жар внутри, где-то здесь, – Эсма положила ладонь чуть ниже горла. – Этот жар будет появляться, когда рядом что-то требующее твоего силового воздействия. Ну, то есть, если у тебя будет Сила Жизни, например, лекарская, то ты будешь чувствовать жар рядом с больным или раненым человеком, а если твоя Сила будет другого рода, – она выразительно посмотрела на брата, – то жар будет приходить рядом с целью.
– То есть, с тем, кого тебе надо убить, – со знанием дела пояснил Эндор.
– У меня Сила Жизни, а у Эндора – Смерти. И если у тебя начнет просыпаться то или другое, или он или я это почувствуем. Начнем?
Я неуверенно кивнула.
Сказать, что я ошиблась насчет релаксационного комплекса, это не сказать ничего. Через четыре часа у меня дико болела голова и ныло все тело, а еще через четыре мне стало казаться, что встреча с охотниками и вероятность умереть, не справившись с собственной силой, не такая уж и плохая затея. Меня учили сосредотачиваться на себе и своих ощущениях, так чтобы отыскать свою Силу, ставили в спарринги с Эндором и заставляли попытаться победить его, а после попытаться залечить свои раны. Ни то, ни другое у меня категорически не выходило, и меня все чаще посещала малодушная мысль о побеге с этой поляны, но тогда была бы задета моя гордость, и это толкало меня на попытку покорения хотя бы одной из вершин.
Попутно близнецы-садисты объясняли конструкты их языка, который представлял собой что-то среднее между английским и немецким. Запоминать их мне было гораздо проще, чем пытаться найти в себе непонятную мне Силу, особенно, учитывая, что и немецкий и английский я знала достаточно хорошо. С этой неведомой силой дела обстояли значительно хуже – я не понимала, чего от меня хотят. Ничего, из того, что объясняли ребята, я в себе не ощущала и от этого злилась еще больше.
В подобном темпе прошли следующие восемь дней моего пребывания в этом мире. Эндор забирал меня практически на рассвете, вел на лесной полигон и выматывал меня до кошмарного состояния. Эсма же выполняла скорее функцию моего личного доктора, следившего, чтоб я была не голодна и не почила смертью храбрых от побоев или переутомления. С каждым днем ребята становились все молчаливее, и я все чаще замечала их переглядывания украдкой. В тайне все мы думали, что Айсайар мог ошибиться, пусть раньше такого и не случалось, но я, видимо, и стала прецедентом. Моя Сила должна была пробудиться еще в первый день. По крайней мере практически у всех именно так и происходило (максимум на третий день), но только не у меня. Ни близнецы, ни я не выдвигали своих предположений на сей счет и продолжали играть свою роль в эфимерном пробуждении моей столь же эфимерной Силы.
Восьмой день стал для меня рубежным, и еще до захода солнца я свалилась на траву, широко раскинув немеющие от боли руки и ноги.
– Я больше не могу, – прохрипела я на всеобщем языке, кое-как освоенном мной за прошедшую неделю. – Мне нужен перерыв.
Эсма и Эндор, как мне показалось, вздохнули с облегчением. Предложить отдых самим им почему-то в голову не пришло, но они с удовольствием согласились с моим предложением.
– Дарья, ты не переживай, может Сила в тебе глубже, чем обычно, – внес свое предположение Эндор.
– Ага, она в игле, а игла в яйце, а яйцо в утке, а утка в зайце, – пробурчала я.
– Где? – Переспросила Эсма, посматривая на меня с явным опасением, видимо, уже анализируя, какой урон моей психике могли нанести наши изнуряющие тренировки.
– Нигде, – отмахнулась я и высказала всеобщее молчаливое предположение. – Айсайар ведь мог ошибиться, не так ли?
– Он ни разу не ошибался, но… – Эсма опустила глаза. – Я не знаю, Дарья. Может, и мог. Как он работает с поисковым артефактом, никто не знает, так что и точного ответа тебе никто не даст.
– Сам Айсайар и даст, – вставил Эндор. – Я видел его вчера, он вернулся с еще одним новичком, им Лиам займется.
– Так надо спросить тогда. И, я так понимаю, даже в случае ошибки, кроме него меня домой никто не вернет?
– Да, из нашей школы переходы может открывать только он и Коро.
– Про Коро толком ничего не известно, – взвилась на брата Эсма.
– Тогда где по-твоему он пропадает вечно? – Не остался в долгу мальчишка.
Эсма лишь отмахнулась, всем видом показывая, что она думает по поводу умственных способностей Эндора.
Мы задумались, как же могло произойти такое, что седоволосый ошибся, и могло ли вообще? Практически до самого выхода из леса наша компания шла в молчании.
Сойра стояла точно в том же месте, что и в прошлый раз. Только сегодня на ней был обтягивающий костюм темно-зеленого цвета из неизвестной мне ткани.
– Говорят, что Айсайар впервые ошибся, – начала она на моем языке с жутким акцентом. – У тебя нет Силы. На тебя лишь зря потратили время.
– Не твое же время потрачено, – удивилась я на всеобщем. – Что ж тебя так беспокоит их время? – Указала я на ребят, которые снова пытались прикрыть меня собой, но то ли во время наших тренировок у меня действительно помутилось в мозгу, то ли желтая вода в тот же мозг ударила, но я не дала им меня оттеснить.
– Не твое дело, о ком я беспокоюсь! – Грубо выплюнула скандалистка.
– Стоп, так дело в том седовласом пареньке? В Айсайаре? – Я усмехнулась, видя, как ее лицо исказила гримасса ненависти. – Если так, то я же не претендую.
– Врешь! Все знают, что Лёд приходил к тебе ночью по крыше! Только это моя школа, – почти прорычала красотка. – А ты просто бесталанная выскочка, которая должна мне вылизывать сапоги.
– Ты не в себе, – прокомментировала я предположение обо мне и Айсаре. – Больно нужен мне весь ваш мир вместе с этим замком и Айсайаром во главе! Забирай свою школу и своего путешественника, а мне дай пройти.
Я уверенно двинулась к девушке и, проходя мимо, немного задела ее плечом. Подростковые игры старшей школы уже были не для меня и вызывали во мне только раздражение. Но девчонка вошла в раж и, не успела я отойти от нее и на десяток шагов, как мне в спину полетел огромный шар, сотканный из воды.
