Страницаиз11
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
© Варвара Лачек, 2021
ISBN 978-5-0053-9146-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Меня всегда привлекала не заурядная внешняя красота, которую можно уложить в несколько физических параметров, а нечто иное, таящееся глубоко внутри. Есть люди, которые в душе балдеют, когда ливень идет, когда землетрясение или вдруг свет вырубается. А я ловил кайф от загадочного и непонятного нечто, привлекавшего меня в противоположном поле. Назовем это магнетизмом. Таинственной силой, что притягивает, поглощает людей против их воли. ⠀ Пожалуй, ее можно сравнить с ароматом духов. Один аромат привлекает пятьдесят человек, еще один – другие пятьдесят. Но есть запахи особые, от них сходят с ума всего один или двое из сотни. У меня на такие запахи чутье. В них – моя судьба, я их улавливал издалека…»
Харуки Мураками К югу от границы, на запад от солнца»
Она была словно ветер, не имеющий ни формы,
ни веса,
Распадаясь в собственном теле на осколки
тысячелетий;
Сходились причудливо в центре не понятой никем
планеты
Её тончайшие нервы, вальсирующие в стальном
корсете.
Поддаваясь волне пертурбаций, ей тоже хотелось
страсти,
Новых шёлковых платьев и свободы от невозможности
сдаться,
От собственной странной власти над чужими,
ненужными «Здравствуй»…
И чтобы хоть на день стать юной в прекрасные
восемнадцать…
Проникая в разум гигантским огненным
протуберанцем,
Раскалённой лавой вулкана, необузданным диким
повстанцем,
Ломая замки и вскрывая двери лёгким касанием
пальцев… —
Ты знаешь – нет ничего труднее, чем с силой такой
расстаться!
И нет ничего проще, чем в оглушающе громкой ночи
Бежать прочь от мыслей гремучих и взрыва эмоций
мощного,
Лопнувшего арбузной кровью и выстрелив залпом
косточек
Внутри тихого одиночества, не понявшего нечто
большее…
Она была словно пепел, что ветер лихой разносит
по сте́пи,
Мазью редкой целебной от боли, рвущей жилы до
полусмерти;
Листвой облетевшей, чтоб на рассвете в новых
одеждах
Босой танцевать, следуя слепо биению… его
сердца.
Он был точно чья-то душа, что призраком по лезвию
ножа
Скользит, не нарушая тревожного сна на краю миража;
Его взгляд, как мерцание светлячка на расстоянии
шага
От вытянутой руки, что жаждет тепла, но остаётся дрожать,
Не сумев дотянуться до звёзд, оборвавшись на пике
времён.
И отравляющей плазмой сквозь – растворяется естество
его
В вечном сумраке павших грёз под космическим серным
дождём,
Оставляя пену озёрную – вместо себя, уже мёртвого.
Он был слишком многоэтажен среди невысоких прочих
башен,
Плотным кольцом его окружавших. Но крепко засовы
держали
От срывов опасных, дней вчерашних и того, что стало
неважным…
Лишь памяти тени в такт музыке пляшут, сыгравшей
однажды
На полную громкость, без фальши. Все ставни в тот
миг нараспашку
Рванул он бесстрашно. Вдыхая её, он не мог
надышаться…
О шансе молил настоящем на стыке реальности и
простраций,
Попытавшись сберечь искры счастья в кулаках, нервно
сжатых.
Он был словно беспечный фристайл – снаружи. И
Дугласский лагерь —
Изнутри. Тот жёсткий deadline, что рак на последней
стадии,
Где нет уже веры в случайно отыгранный у Бога тайм…
А просто докуриваешь разом себя до золы и «Goodbye!»
Рассекая собою небо,
Мысль одна, как полёт шмеля:
В нашей вечности, где бы не был —
Ты уже полюбил меня!
Бытует мнение в кругах определённых,
Что невозможное постичь нам – невозможно,
Что, будучи ты даже окрылённым,
Достигнув дна, о камни разобьёшься.
Но, ты пойми, так утверждать – нелепо!
Позволь мне написать опровержение:
Считали и полёты выше неба,
Спуск к дну морскому, поезд, небоскрёб…
Туманности у звёзд, их притяжение,
Шаг по Луне и тот же марсоход —
Фантазией насквозь парадоксальной.
Уделом книг. И сказкой для детей.
Но – посмотри! Всё это здесь- реальность!
В возможность невозможного – поверь!
Поверь, что этот миг не повторится,
Мы созданы, чтоб чувствовать любовь.
Листая бесконечные страницы
Ушедших дней. И, забывая лица,
О многом сокрушаемся порой;
О том, что, разрисовывая бренность,
Мы не искали качественных красок,
Скрывая душ надорванных нетленность
И мыслей невозможных сокровенность,
Так и не сняли чужеродных масок.
Да, невозможно нам не распрощаться
В конце концов с маршрутами пути,
Но мы ещё не покружились в танце,
Не спели в унисон в тоннелях станций,
И многое-то, в общем, не смогли…
А время сквозь ладони чуть тревожно
По нервным окончаниям души
Скользит, шепча, что – да! Бесспорно, сложно…
Но невозможное до той поры возможно,
Пока ты чувствуешь себя Живым!
AZVL
Всё в жизни, как ни посмотри, имеет и конец свой, и
начало,
Но мы познать способны наших дней, да и ночей
узримые причалы,
Лишь стоить только разглядеть в завесе тьмы свечение
звёзд,
И дождь живительный пройдёт,
Что сделает в природе – нас фактом вовсе не случайным.
Быть может, в непроглядной темноте, где зримых нет
границ пространства,
Найти бы мы смогли спасения свет, сомкнувшись в
страстные объятья —
Со звёздами, что не заметит взгляд, но вечность
чувствуешь душою…
Вернёмся памятью назад, когда могли мы быть собою…
Там, где я мог бы быть с тобою, в той глубине,
что прячет нас…
AZVL
Ах, мёртвый сад! То насаждение банальности избитой!
Давно уже забытой прихоти любви,
Что отыскала вечный свой покой в стенах извитых,
Хранящих след страстей, угаснувших в пыли.
Словами о былом величии кричит пейзаж натужно,
Но это эхо лишь. Бездушный глас судьбы.
Лавина чувств в разломанном гербарии ненужном
Запечатлела молча расколотые сны.
Я прогоняю с ужасом разрозненные тени
Скелетов прошлого, гарцующих внутри.
И этот мёртвый сад – напоминание времени,
О том, что невозвратны мгновения мои…
AZVL
