Авторы: Готье Теофиль, Бодлер Шарль, Малларме Стефан, Верлен Поль, Аполлинер Гийом, Жамм Франсис
Переводчик Елена Оскаровна Айзенштейн
Дизайнер обложки Catharine Lorillard Wolfe Collection, Wolfe Fund, 1913 (Public domain) Paul Cezanne "View of the Domaine Saint-Joseph"
© Теофиль Готье, 2022
© Шарль Бодлер, 2022
© Стефан Малларме, 2022
© Поль Верлен, 2022
© Гийом Аполлинер, 2022
© Франсис Жамм, 2022
© Елена Оскаровна Айзенштейн, перевод, 2022
© Catharine Lorillard Wolfe Collection, Wolfe Fund, 1913 (Public domain) Paul Cezanne "View of the Domaine Saint-Joseph", дизайн обложки, 2022
ISBN 978-5-0053-7835-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Французская лирика. Двуязычное издание
Théophile Gautier. Теофиль Готье À des amis qui partaient
Vous partez, chers amis; la bise ride l’onde,Un beau reflet ambré dore le front du jour;Comme un sein virginal sous un baiser d’amour,La voile sous le vent palpite et se fait ronde.Une écume d’argent brode la vague blonde,La rive fuit. – Voici Mante et sa double tour,Puis cent autres clochers qui filent tour à tour;Puis Rouen la gothique et l’Océan qui gronde.Au dos du vieux lion, terreur des matelots,Vous allez confier votre barque fragile,Et flatter de la main sa crinière de flots.Horace fit une ode au vaisseau de Virgile :Moi, j’implore pour vous, dans ces quatorze vers,Les faveurs de Thétis, la déesse aux yeux verts
Vous partez, chers amis; la bise ride l’onde,Un beau reflet ambré dore le front du jour;Comme un sein virginal sous un baiser d’amour,La voile sous le vent palpite et se fait ronde.Une écume d’argent brode la vague blonde,La rive fuit. – Voici Mante et sa double tour,Puis cent autres clochers qui filent tour à tour;Puis Rouen la gothique et l’Océan qui gronde.Au dos du vieux lion, terreur des matelots,Vous allez confier votre barque fragile,Et flatter de la main sa crinière de flots.Horace fit une ode au vaisseau de Virgile :Moi, j’implore pour vous, dans ces quatorze vers,Les faveurs de Thétis, la déesse aux yeux verts
Друзьям, которые уезжаютВ дорогу, о, друзья, объятьем скачут волны,Янтарный луч златит прекрасный горизонт,Как девственная грудь под ласкою любовной,Трепещет, кружит парус в ветре вод.Брег убегает. Вот богомолец и двойная башня, вышеПлетутся друг за другом ста колоколен крыши,Серебряная пена волнами бормочет,Потом Руан готический, и Океан грохочет.Вы старому морскому льву, матросов року,Доверив барку хрупкую,Ласкаете рукой гриву потока.Виргилия корабль простую оду подсказалГорацию, а я молю для вас своим рассказомО благосклонности Нерея дочери зеленоглазой.
В дорогу, о, друзья, объятьем скачут волны,Янтарный луч златит прекрасный горизонт,Как девственная грудь под ласкою любовной,Трепещет, кружит парус в ветре вод.
Брег убегает. Вот богомолец и двойная башня, вышеПлетутся друг за другом ста колоколен крыши,Серебряная пена волнами бормочет,Потом Руан готический, и Океан грохочет.
Вы старому морскому льву, матросов року,Доверив барку хрупкую,Ласкаете рукой гриву потока.
Виргилия корабль простую оду подсказалГорацию, а я молю для вас своим рассказомО благосклонности Нерея дочери зеленоглазой.
AmbitionPoète, dans les cœurs mettre un écho sonore,Remuer une foule avec ses passions,Écrire sur l’airain ses moindres actions,Faire luire son nom sur tous ceux qu’on adore;Courir en quatre pas du couchant à l’aurore,Avoir un peuple fait de trente nations,Voir la terre manquer à ses ambitions,Être Napoléon, être plus grand encore!Que sais-je? être Shakspeare, être Dante, être Dieu!Quand on est tout cela, tout cela, c’est bien peu :Le monde est plein de vous, le vide est dans votre âme…Mais qui donc comblera l’abîme de ton cœur?Que veux-tu qu’on y jette, ô poète! ô vainqueur?– Un mot d’amour tombé d’une bouche de femme!
Poète, dans les cœurs mettre un écho sonore,Remuer une foule avec ses passions,Écrire sur l’airain ses moindres actions,Faire luire son nom sur tous ceux qu’on adore;
Courir en quatre pas du couchant à l’aurore,Avoir un peuple fait de trente nations,Voir la terre manquer à ses ambitions,Être Napoléon, être plus grand encore!
Que sais-je? être Shakspeare, être Dante, être Dieu!Quand on est tout cela, tout cela, c’est bien peu :Le monde est plein de vous, le vide est dans votre âme…
Mais qui donc comblera l’abîme de ton cœur?Que veux-tu qu’on y jette, ô poète! ô vainqueur?– Un mot d’amour tombé d’une bouche de femme!
АмбицииПоэт, в сердцах эхо пробуждаешь ты звучное,Волнуешь толпу страстями,Пишешь в металле деянья кипучие,Заставляешь сиять свое имя речами!Бежать в четырех шагах от зари,Владеть народами тридцати стран земли,Видеть, что земля безучастна к твоим амбициям,Наполеона быть двойником и рыцарем!Что знаю я? быть Шекспиром, быть Данте, быть Богом,Когда б мы были во всем этом, всем этим, – добра немного.Мир полон вами, пусто в души берлоге.Но кто заполнит сердца твоего пропасть?О победитель-поэт, что туда нужно бросить?С уст женских любовного слова шепот!
Поэт, в сердцах эхо пробуждаешь ты звучное,Волнуешь толпу страстями,Пишешь в металле деянья кипучие,Заставляешь сиять свое имя речами!
Бежать в четырех шагах от зари,Владеть народами тридцати стран земли,Видеть, что земля безучастна к твоим амбициям,Наполеона быть двойником и рыцарем!
Что знаю я? быть Шекспиром, быть Данте, быть Богом,Когда б мы были во всем этом, всем этим, – добра немного.Мир полон вами, пусто в души берлоге.
Но кто заполнит сердца твоего пропасть?О победитель-поэт, что туда нужно бросить?С уст женских любовного слова шепот!
GhazelDans le bain, sur les dalles,À mon pied négligentJ’aime à voir des sandalesDe cuir jaune et d’argent.En quittant ma baignoire,Il me plaît qu’une noireFasse mordre à l’ivoireMes cheveux, manteau brun,Et, versant l’eau de roseSur mon sein qu’elle arrose,Comme l’aube et la rose,Mêle perle et parfum.J’aime aussi l’odeur fineDe la fleur des Houris,Sur un plat de la ChineDes sorbets d’ambre gris,L’opium, ciel liquide,Poison doux et perfide,Qui remplit l’âme videD’un bonheur étoilé;Et, sur l’eau qui réplique,Un doux bruit de musiqueS«échappant d’un caïqueDe falots constellé.J’aime un fez écarlateDe sequins bruissant,Où partout l’or éclate,Où reluit le croissant.L’arbre en fleur où se poseL’oiseau cher à la rose,La fontaine où l’eau cause,Tout me plaît tour à tour;Mais, au ciel et sur terre,Le trésor que préfèreMon cœur jeune et sincère,C’est amour pour amour!
Dans le bain, sur les dalles,À mon pied négligentJ’aime à voir des sandalesDe cuir jaune et d’argent.En quittant ma baignoire,Il me plaît qu’une noireFasse mordre à l’ivoireMes cheveux, manteau brun,Et, versant l’eau de roseSur mon sein qu’elle arrose,Comme l’aube et la rose,Mêle perle et parfum.
J’aime aussi l’odeur fineDe la fleur des Houris,Sur un plat de la ChineDes sorbets d’ambre gris,L’opium, ciel liquide,Poison doux et perfide,Qui remplit l’âme videD’un bonheur étoilé;Et, sur l’eau qui réplique,Un doux bruit de musiqueS«échappant d’un caïqueDe falots constellé.
J’aime un fez écarlateDe sequins bruissant,Où partout l’or éclate,Où reluit le croissant.L’arbre en fleur où se poseL’oiseau cher à la rose,La fontaine où l’eau cause,Tout me plaît tour à tour;Mais, au ciel et sur terre,Le trésor que préfèreMon cœur jeune et sincère,C’est amour pour amour!
ГазельВ ванной, на мозаике близ крабаЯ люблю увидеть сабо,У ног моих небрежных.Серебряной и желтой кожи сабо,Мне нравится, что Ночь,Когда покину мою ванную огромного масштаба,Кусает кость слоновую волос и темный плащ,И течет вода розовая арабовНа грудь мою важно,Как заря и роза,Смешивая ароматы и жемчуга сагу.Я люблю тонкий аромат не зряЦветок Гурии беря,На китайской тарелке —Шербет серого янтаря,Опиум, жидкое небо,Нежный и коварный яд,Кто заполнит пустую душуЗвездным счастьем наград,А вода повторяетНежной музыки звукоряд,Бежит шлюпка турецкаяПод созвездьем огней-ягнят.Я люблю фесок алые балдахины,И звенящие цехины,И сияние злата,И месяца переливы,И цветущее дерево, где сидитПтица близ розы стыдливой.И фонтан, где вода объясняется торопливо, —Все мне нравится счастливо.Но на земле и на небеИз всех сокровищ предпочитаю ревнивоМоего юного и прямого сердцаЛюбящего заливы!
В ванной, на мозаике близ крабаЯ люблю увидеть сабо,У ног моих небрежных.Серебряной и желтой кожи сабо,Мне нравится, что Ночь,Когда покину мою ванную огромного масштаба,Кусает кость слоновую волос и темный плащ,И течет вода розовая арабовНа грудь мою важно,Как заря и роза,Смешивая ароматы и жемчуга сагу.
Я люблю тонкий аромат не зряЦветок Гурии беря,На китайской тарелке —Шербет серого янтаря,Опиум, жидкое небо,Нежный и коварный яд,Кто заполнит пустую душуЗвездным счастьем наград,А вода повторяетНежной музыки звукоряд,Бежит шлюпка турецкаяПод созвездьем огней-ягнят.
Я люблю фесок алые балдахины,И звенящие цехины,И сияние злата,И месяца переливы,И цветущее дерево, где сидитПтица близ розы стыдливой.И фонтан, где вода объясняется торопливо, —Все мне нравится счастливо.Но на земле и на небеИз всех сокровищ предпочитаю ревнивоМоего юного и прямого сердцаЛюбящего заливы!
Les MatelotsSur l’eau bleue et profondeNous allons voyageant,Environnant le mondeD’un sillage d’argent,Des îles de la Sonde,De l’Inde au ciel brûlé,Jusqu’au pôle gelé…Les petites étoilesMontrent de leur doigt d’orDe quel côté les voilesDoivent prendre l’essor;Sur nos ailes de toiles,Comme de blancs oiseaux,Nous effleurons les eaux.Nous pensons à la terreQue nous fuyons toujours,À notre vieille mère,À nos jeunes amours;Mais la vague légèreAvec son doux refrainEndort notre chagrin.Le laboureur déchireUn sol avare et dur;L«éperon du navireOuvre nos champs d’azur,Et la mer sait produire,Sans peine ni travail,La perle et le corail.Existence sublime!Bercés par notre nid,Nous vivons sur l’abîmeAu sein de l’infini;la Des flots rasant la cime,Dans le grand désert bleuNous marchons avec Dieu!
Sur l’eau bleue et profondeNous allons voyageant,Environnant le mondeD’un sillage d’argent,Des îles de la Sonde,De l’Inde au ciel brûlé,Jusqu’au pôle gelé…
Les petites étoilesMontrent de leur doigt d’orDe quel côté les voilesDoivent prendre l’essor;Sur nos ailes de toiles,Comme de blancs oiseaux,Nous effleurons les eaux.
Nous pensons à la terreQue nous fuyons toujours,À notre vieille mère,À nos jeunes amours;Mais la vague légèreAvec son doux refrainEndort notre chagrin.Le laboureur déchireUn sol avare et dur;L«éperon du navireOuvre nos champs d’azur,Et la mer sait produire,Sans peine ni travail,La perle et le corail.
Existence sublime!Bercés par notre nid,Nous vivons sur l’abîmeAu sein de l’infini;la Des flots rasant la cime,Dans le grand désert bleuNous marchons avec Dieu!
МатросыПо воде глубокой и голубойПутешествуем мы с тобой,По окрестностям мира,Серебряный следЗондских островов зефиром.От неба Индии сожжённогоПочти до полюса студёного.Маленькие звёздочкиУказывают своим золотым пальцем,В какую сторонуНаправить должно парус;Как птицы белые,Крыльями парусов помахав небосводу,Мы пробуем воду.Мечтаем о земле,Которой мы бежим,О матери своей,О молодой любви —Но легкая волнаВмешается в игру,Смежит души хандру.Терзает труженикЗемли скупой поля;Раскроют водыШпоры корабля,И море сотворит в пустотахИ жемчуг, и кораллБез боли, без работы.Высоты бытия!Баюкают фрегат,В пучинах жития —Бессмертья виноград,Реют воды потоком,По голубой пустынеИдем мы с Богом!
По воде глубокой и голубойПутешествуем мы с тобой,По окрестностям мира,Серебряный следЗондских островов зефиром.От неба Индии сожжённогоПочти до полюса студёного.
Маленькие звёздочкиУказывают своим золотым пальцем,В какую сторонуНаправить должно парус;Как птицы белые,Крыльями парусов помахав небосводу,Мы пробуем воду.
Мечтаем о земле,Которой мы бежим,О матери своей,О молодой любви —Но легкая волнаВмешается в игру,Смежит души хандру.
Терзает труженикЗемли скупой поля;Раскроют водыШпоры корабля,И море сотворит в пустотахИ жемчуг, и кораллБез боли, без работы.
Высоты бытия!Баюкают фрегат,В пучинах жития —Бессмертья виноград,Реют воды потоком,По голубой пустынеИдем мы с Богом!
Dans un baiser, l’ondeDans un baiser, l’onde au rivageDit ses douleurs;Pour consoler la fleur sauvageL’aube a des pleurs;Le vent du soir conte sa plainteAu vieux cyprès,La tourterelle au térébintheSes longs regrets.Aux flots dormants, quand tout repose,Hors la douleur,La lune parle, et dit la causeDe sa pâleur.Ton dôme blanc, Sainte-Sophie,Parle au ciel bleu,Et, tout rêveur, le ciel confieSon rêve à Dieu.Arbre ou tombeau, colombe ou rose,Onde ou rocher,Tout, ici-bas, a quelque chosePour s’épancher…Moi, je suis seul, et rien au mondeNe me répond,Rien que ta voix morne et profonde,Sombre Hellespont!
Dans un baiser, l’onde au rivageDit ses douleurs;Pour consoler la fleur sauvageL’aube a des pleurs;Le vent du soir conte sa plainteAu vieux cyprès,La tourterelle au térébintheSes longs regrets.Aux flots dormants, quand tout repose,Hors la douleur,La lune parle, et dit la causeDe sa pâleur.Ton dôme blanc, Sainte-Sophie,Parle au ciel bleu,Et, tout rêveur, le ciel confieSon rêve à Dieu.
Arbre ou tombeau, colombe ou rose,Onde ou rocher,Tout, ici-bas, a quelque chosePour s’épancher…Moi, je suis seul, et rien au mondeNe me répond,Rien que ta voix morne et profonde,Sombre Hellespont!
В поцелуе воды на берегу…В поцелуях воды на берегуО ранах волны рассказ,Чтобы утешить дикий цветокНа заре в дождях.Вечером бриз скажет о немДревнему кипарису,Горлице пропоетСожалений каприсы.В спящих потоках,Где все отдыхаетВне страданий, вне ран,Луна рассказывает о бледности.Святая София, храмШепчет в синем неба чертоге,Мечтатель небу доверяетСвой сон о Боге.Дерево иль гробница, голубь иль роза,Скалы иль волны —Все может взмолиться,Рассказом пролиться неровным.Я одинок, и нет в этом миреМне эха в эфире.Нет ничего, кроме голоса огромногоГеллеспонта темного.
В поцелуях воды на берегуО ранах волны рассказ,Чтобы утешить дикий цветокНа заре в дождях.Вечером бриз скажет о немДревнему кипарису,Горлице пропоетСожалений каприсы.
В спящих потоках,Где все отдыхаетВне страданий, вне ран,Луна рассказывает о бледности.Святая София, храмШепчет в синем неба чертоге,Мечтатель небу доверяетСвой сон о Боге.
Дерево иль гробница, голубь иль роза,Скалы иль волны —Все может взмолиться,Рассказом пролиться неровным.Я одинок, и нет в этом миреМне эха в эфире.Нет ничего, кроме голоса огромногоГеллеспонта темного.
La petite fleur roseDu haut de la montagne,Près de Guadarrama,On découvre l’EspagneComme un panorama.À l’horizon sans borne,Le grave EscurialLève son dôme morne,Noir de l’ennui royal;Et l’on voit dans l’estompeDu brouillard cotonneux,Si loin que l’œil s’y trompe,Madrid, point lumineux!La montagne est si haute,Que ses flancs de granitN’ont que l’aigle pour hôte,Pour maison que son nid;Car l’hiver pâle assiègeLes pics étincelants,Tout argentés de neige,Comme des vieillards blancs.J’aime leur crête pure,Même aux tièdes saisonsD’une froide guipureBordant les horizons;Les nuages sublimes,Ainsi que d’un turban,Chaperonnant leurs cimesDe pluie et d’ouragan;Le pin, dont les racines,Comme de fortes mains,Déchirent les ravinesSur le flanc des chemins,Et l’eau diamantéeQui, sous l’herbe courant,D’un caillou tourmentée,Chuchote un nom bien grand!Mais, avant toute chose,J’aime, au cœur du rocher,La petite fleur rose,La fleur qu’il faut chercher!
Du haut de la montagne,Près de Guadarrama,On découvre l’EspagneComme un panorama.
À l’horizon sans borne,Le grave EscurialLève son dôme morne,Noir de l’ennui royal;
Et l’on voit dans l’estompeDu brouillard cotonneux,Si loin que l’œil s’y trompe,Madrid, point lumineux!
La montagne est si haute,Que ses flancs de granitN’ont que l’aigle pour hôte,Pour maison que son nid;
Car l’hiver pâle assiègeLes pics étincelants,Tout argentés de neige,Comme des vieillards blancs.
J’aime leur crête pure,Même aux tièdes saisonsD’une froide guipureBordant les horizons;
Les nuages sublimes,Ainsi que d’un turban,Chaperonnant leurs cimesDe pluie et d’ouragan;
Le pin, dont les racines,Comme de fortes mains,Déchirent les ravinesSur le flanc des chemins,
Et l’eau diamantéeQui, sous l’herbe courant,D’un caillou tourmentée,Chuchote un nom bien grand!
Mais, avant toute chose,J’aime, au cœur du rocher,La petite fleur rose,La fleur qu’il faut chercher!
Маленький цветок розыВысоко в горах,Близ Гвадаррамы,Открываешь Испанию,Как панораму.
Высоко в горах,Близ Гвадаррамы,Открываешь Испанию,Как панораму.
Безграничен горизонт.
Эскуриала поместье.
Поднимается мрачный собор
Скукой черной королевской.
И видно в мягкостиПушистого тумана,Так далеко, что может обмануться взор,Мадрида световой узор.
Гора так высока,Что на гранитных склонахГостит только орел,Гнездясь в скалы разломах.
Зима, сверкая, извлечётБлестящих пик богатства.Природы зимней серебро,Словно седые старцы.
Люблю их гребней чистотуВ любой другой сезон,Гипюра хладного шитьемСвязавших окоем.
Большие облакаПохожи на тюрбан,Напяленный горойИ в дождь, и в ураган.
И сосны, чьим корнямПодобен рук захват,Взрывают там ложбины,Выстроившись в ряд.
И бриллианты вод,Что под травой бегут,Вращают камней водопадИ имя Бога чтут.
Но, больше всех вещей,Люблю в душе скалыМалюсенький цветокНайти внутри горы.
Le RoseJe connais tous les tons de la gamme du rose,Laque, pourpre, carmin, cinabre et vermillon.Je sais ton incarnat, aile du papillon,Et les teintes que prend la pudeur de la rose.À Grenade, des bords que le Xénil arroseJ’ai, sur le Mulhacen lamé de blanc paillon,Vu la neige rosir sous le dernier rayonQue l’astre, en se couchant, comme un baiser y pose.J’ai vu l’aurore mettre un doux reflet pourpréAux Vénus soulevant le voile qui leur pèse,Et surpris dans les bois la rougeur de la fraise.Mais le rose qui monte à votre front nacréAu moindre madrigal qu’on vous force d’entendre,De la fraîche palette est le ton le plus tendre.
Je connais tous les tons de la gamme du rose,Laque, pourpre, carmin, cinabre et vermillon.Je sais ton incarnat, aile du papillon,Et les teintes que prend la pudeur de la rose.
À Grenade, des bords que le Xénil arroseJ’ai, sur le Mulhacen lamé de blanc paillon,Vu la neige rosir sous le dernier rayonQue l’astre, en se couchant, comme un baiser y pose.
J’ai vu l’aurore mettre un doux reflet pourpréAux Vénus soulevant le voile qui leur pèse,Et surpris dans les bois la rougeur de la fraise.
Mais le rose qui monte à votre front nacréAu moindre madrigal qu’on vous force d’entendre,De la fraîche palette est le ton le plus tendre.
РозаЯ знаю все оттенки розы:Пурпурной, красной, цвета киновари и карминнойЯ знаю тон румяный бабочкиных крыльевВсе краски, что являют скромность розы.В Гренаде, где течет Ксенил,Я на Муласене парчой, фольгой белилУвидел снег, красневший под лучами,Как поцелуй звезды вечерней пред очами.И видел я зарю, что отражением пурпурнымК Венере вознеслась, откинув плат лазурный,И удивлялся в рощах свежего румянца холодку.А роза, что на лбу жемчужном с краю,Воспетая в коротком мадригале,Чей аромат вкушают тут прилежно,Полна оттенков свежих, самых нежных
Я знаю все оттенки розы:Пурпурной, красной, цвета киновари и карминнойЯ знаю тон румяный бабочкиных крыльевВсе краски, что являют скромность розы.
В Гренаде, где течет Ксенил,Я на Муласене парчой, фольгой белилУвидел снег, красневший под лучами,Как поцелуй звезды вечерней пред очами.
И видел я зарю, что отражением пурпурнымК Венере вознеслась, откинув плат лазурный,И удивлялся в рощах свежего румянца холодку.
А роза, что на лбу жемчужном с краю,Воспетая в коротком мадригале,Чей аромат вкушают тут прилежно,Полна оттенков свежих, самых нежных
Страницаиз11
СкороКнижный режим