Настоящий!

Настоящий!

Настоящий!

Макарыч ввалился в дом с дровами в руках и глухо затопал валенками, отряхивая снег. Холодный вихрь ворвался внутрь и взъерошил бумаги на кухонном столе. Ральфи не шевельнулся. Старый спаниель безучастно лежал мордой на лапах и смотрел в камин. В темных глазах равнодушно дрогнули языки пламени. И все – ноль эмоций! Макарыч прошел к камину и ссыпал дрова на пол, крякнул и покосился на растрепанную картонную папку. Формула на раскрытом ветром листе могла представлять интерес. Снежинка с воротника караульного тулупа скользнула на формулу и немедленно растаяла.

Макарыч направился к двери раздеваться. Бережно расправил тулуп и повесил на стул сушиться. Древний барный стул скрипнул под весом овчины с ладонь толщиной. Макарыч разулся и повесил штаны на вешалку. Он оказался седым, но лысеющим мужчиной за пятьдесят, в трико с вытянутыми коленями, вязаных носках и свитере с выцветшем оленем на груди. Макарыч вернулся к столу, взял папку, еще раз полюбовался формулой. Нахмурился, вырвал понравившийся лист. Одной рукой открыл дверцу камина, а второй швырнул папку в огонь. И тут же захлопнул, чтобы не напустить дыма. Отраженные языки пламени снова взметнулись в глазах Ральфи.

– Скрепки забыл снять! – Макарыч нахмурился и махнул ладонью. – А!

Сел в кресло, потрепал Ральфи за ушами и спросил:

– Займемся новогодним ужином?

Пес вопрос проигнорировал.

Макарыч потянул из-за кресла черную стальную коробку с торчащей антенной и ручкой-трубкой наверху. Потрогал пальцем антенну телефона и прочел:

– Эриксон. Всего шесть килограмм! Однако?!

Трубка отделилась с глухим щелчком, а кнопки засветились красным. Макарыч еще раз взглянул на Ральфи и спросил:

– Подыграешь?

Пес не отозвался.

Макарыч набрал номер и принялся считать гудки. На восьмом трубка ответила женским голосом:

– Алё!

– Это квартира Герасимовых?

– Да.

– А кто говорит?

– Лиза, хозяев нет дома.

– Я знаю – они уехали кататься, а вы домработница?

– Нет. Уборщица.

– Понимаете Лиза, тут такое дело, – сбивчиво заговорил Макарыч. – Я сторож на даче Герасимовых. Они мне оставили собаку.

– Я знаю, – сказала Лиза. – Ральфи.

– Вот! – обрадовался Макарыч и жалобно продолжил:

– Он, кажется, простудился, кашляет. Не знаю, что делать?

– А что делать?

– Может, какое-то собачье лекарство отыщете?

– Собачье лекарство от кашля? Перед Новым годом? Вы шутите?

– Ну, можно не лекарство. Я слышал, – Макарыч помедлил, – портвейн помогает.

– Вы шутите? – повторила Лиза.

Не ответив, Макарыч сунул трубку Ральфи. Тот шевельнул ушами, но промолчал. Макарыч отвел трубку подальше и начал артистично кашлять. В трубке послышался перезвон открываемой стеклянной дверцы.

– Но у них в баре нет портвейна.

– Еще бы, – голос Макарыча дрогнул, потому что от притворного кашля в горле на самом деле запершило. – Они такое не пьют. Если вам денег не оставили, то у меня есть.

Макарыч пошевелил левой рукой в кармане трико, там прела какая-то купюра.

– У меня есть деньги. А куда ехать?

– Платформа «83 километр» по Павелецкому направлению.

– А я успею назад-то вернуться? До Нового года?

– Если прямо сейчас выдвинетесь, то успеете. Могу вас встретить, если скажете, какой электричкой поедете.

– Не знаю я… – фыркнула собеседница, – расписание электричек. Еще портвейн ваш где-то надо купить.

– У нас около станции всего в двух домах свет горит. Триста метров пешком. Есть еще дома, где зимой люди живут, но они на отшибе. Не заблудитесь, – Макарыч все-таки закашлялся.

– Ладно, сама найду. Только…

– Что «только»?

– Я точно до Нового года успею вернуться?

– Полтора часа туда, полтора обратно, час – ефрейторский зазор, успеете! Поезда будут ходить всю ночь, – пообещал Макарыч.

– А сколько портвейна купить?

Макарыч вопросительно взглянул на Ральфи, показал псу два пальца, а в трубку сказал:

– Лучше бутылки три, чтоб до десятого января хватило.

– Хорошо, – Лиза положила трубку.

Макарыч встал с кресла и посмотрел через окно на серое мглистое небо. Снегопад усилился.

– Пойду откапываться, Ральфи. А то к утру занесет так, что не надо будет хоронить, – невесело процитировал Макарыч Высоцкого.

* * *

Соседка Ольга, худышка лет двадцати, махала лопатой от своей калитки к дороге. Макарыч поздоровался, протопал ногами к своей калитке, и занялся тем же самым. На заваленную сугробами дорогу они выбрались одновременно.

– Не слышали, Макарыч, будут нас чистить в эту зиму? – спросила Ольга, возвращая непослушные рыжие волосы под лыжную шапочку.

– А! – отмахнулся Макарыч и перевел взгляд со стройных, затянутых в джинсы ног на искрящийся от снега помпон на макушке Ольги. – Твой благоверный где?

– В город уехал. Вернется скоро. Благоверный. Скажете тоже.

Переулок, где им предстояло расчистить тропу, через двести метров выходил на главную улицу, ведущую к станции. Улицу тоже никто не чистил, но снег укатывали «бомбилы», развозившие пассажиров электричек по окрестным деревням. Макарыч прошел вперед и принялся расчищать тропу навстречу Ольге.

В тяжелом тулупе Макарыч быстро вспотел и выдохся. Он оперся грудью о лопату и прикинул, как быстро засыплет проделанный ими проход. По привычке взглянул на часы – часы стояли. Но ругаться Макарыч не стал. Часы стояли второй год.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.