Шесть соток волшебства

Глава 1. Куриное царство

Инга нажала на подушку клаксона. «Мини Купер» обиженно взвизгнул, и копошащиеся посреди улицы куры бросились врассыпную. Последним дорогу покинул роскошный ярко-красный петух. Радужный, как бензиновое пятно, хвост реял над ним гордым стягом победы.

– Да чтоб вам! – нервным движением Инга поправила сползающие с потного носа очки. – Другого места не нашлось, что ли?

– Через триста метров поверните налево, – бессмысленно-нежным голосом курлыкнул навигатор. – Внимание. Через триста метров – поворот налево.

– Да поняла я, поняла, – Инга, мигнув поворотником, предусмотрительно перестроилась – так, словно двигалась в плотном городском трафике. Куры, оправившись от испуга, уже вернулись на дорогу, лениво поклевывая что-то невидимое на асфальте.

У разлапистой старой березы Инга повернула налево. «Мини Купер» нырнул в боковой съезд и зашуршал колесами по грунтовке, пьяно покачиваясь на ухабах. За окном поплыли приземистые домишки, подслеповато щурящиеся окнами из густых зарослей сирени.

– До цели сто метров, – весомо сообщил навигатор. – Внимание. Сбросьте скорость. Вы на месте.

Выкрутив руль, Инга затормозила перед облупившимися, но все еще крепкими воротами. «Мини Купер» зарылся носом в высокую, по пояс, траву, подняв в воздух стайку кузнечиков. Несколько секунд Инга тупо таращилась на запертую калитку, а потом полезла за телефоном.

– Мария Федоровна? Добрый день. Я уже приехала. Нет, ну что вы, вам вовсе не обязательно подходить к дому. Продиктуйте адрес, и я заскочу за ключами. Но мне совершенно несложно… Это займет всего… Ладно, – тоскливо вздохнула Инга. – Конечно, я подожду. Спасибо за помощь.

Откинувшись на спинку сиденья, Инга добавила обороты кондера. Поднимающиеся снизу волны холодного воздуха не справлялись с лавиной жара, льющейся в машину через лобовое стекло – но видит бог, старичок «Мини Купер» старался. Вслепую ткнув рукой, Инга включила музыку, и салон наполнился прозрачной капелью фортепианного джаза. И это было странно. Странно сидеть вот так вот, в собственном крохотном мирке, наполненном прохладой и джазом, когда снаружи бушует пырей – и раскаленный август.

В боковое стекло постучали, и Инга, вздрогнув, открыла глаза. Рядом с машиной стояла высокая, крепко сбитая женщина в широком цветастом халате. На лице ее явственно читалось неодобрение. Глубоко вдохнув, словно ныряльщик перед прыжком, Инга распахнула дверь и вышла в прожаренный солнцем воздух.

– Добрый день еще раз. Вы совершенно зря беспокоились – я могла бы просто заехать за ключами.

– Евдокия Павловна просила, чтобы я все вам показала, – поджала узкие губы женщина. – Я ей слово дала.

– Значит, я забрала бы вас у дома и привезла сюда, – меланхолично пожала плечами Инга. Бессмысленное упорство собеседницы должно было вызвать раздражение, но почему-то его не вызывало. Эмоции текли и плавились, слипаясь в бесформенную массу, и единственное, что чувствовала Инга – бесконечную, парализующую усталость.

– Да я живу через три дома, – двинула широкими плечами Мария Федоровна и вытащила из кармана связку ключей. – Ну что, пошли наследство смотреть?

Она уверенно нырнула в траву, и тут же в непроходимой зеленой стене обнаружилась узкая тропинка. Инга пошла по ней, пачкая белые карго в желтой пыльце цветов.

– С запором поосторожнее, на гвоздь не напоритесь. Глядите: нужно вот так, – вещала Мария Федоровна, перевалившись через невысокую калитку. – Тут, сбоку, пиптик – за него потяните, щеколда и отодвинется.

Инга старательно повторила движение, перегнувшись через пыльное дерево, и действительно нащупала маленький круглый держатель.

– Поняла. Спасибо за совет, – Инга выпрямилась, стряхивая с футболки бледно-зеленые чешуйки краски.

За калиткой начиналась растрескавшаяся бетонная дорожка, окаймленная густыми зарослями лебеды и крапивы.

– Тут я, признаться, не уследила, – виновато отвела взгляд Мария Федоровна. – Обещала покойнице, что все сделаю, но… У меня ведь тоже хозяйство. Тяжко на два дома каждый день бегать.

– Да-да, конечно, я все понимаю, – торопливо закивала головой Инга. – Не беспокойтесь, это мелочи.

– Вам, может, и мелочи, – поджала губы женщина. – А Евдокия Павловна порядок любила. У нее тут всегда цветы росли.

– Я помню, – тихо отозвалась Инга, поворачиваясь к дому. Из глубин памяти медленно всплывали картинки – широкая бетонная дорожка и высокие, невыразимо яркие цветы вдоль нее. Инга тянется к жестким стеблям, наклоняет кисть, и глубоко вдыхает сладкий медвяный запах… – Флоксы. Тут росли флоксы.

– И сейчас растут. Только траву прорвать надо, – Мария Федоровна посмотрела внимательно и со значением. – А за огородом я присматривала – и полола, и поливала. Вон там помидоры, там – морковка, а вдоль забора – огурцы. Только они отходят уже – так, последыши остались.

– Огромное вам спасибо за заботу. Позже я пройдусь по огороду, погляжу, что к чему. А сейчас, может, в дом зайдем? – покосившись на солнце, Инга вытерла со лба первые капли пота.

Согласно кивнув, Мария Федоровна поднялась на скрипучее деревянное крыльцо и отперла дверь. За ней обнаружился темный коридор, которому почему-то очень подходило название «сени». Вдоль толстых деревянных стен тянулись лавки, заставленные ведрами и широкими тазами. Не обращая внимания на Марию Федоровну, Инга шагнула вперед и распахнула вторую дверь. Кухня оказалась ровно такой, как она помнила, – длинная комната с большими решетчатыми окнами, в которые мягко шлепала зелеными лапами сирень. В углу возвышалась тщательно выбеленная угольная печь, рядом стоял маленький стол и широкий, приземистый буфет.

– Ну надо же… Все как раньше, – Инга медленно пошла вдоль стены, разглядывая аккуратно выставленные на полках тарелки и чашки.

– А чего ж нет? – Мария Федоровна вошла вслед за ней и степенно опустилась на табуретку. – Евдокия Павловна очень правильно все устроила – вон, и туалет в доме, и душ. Телевизор, помню, у нее у первой появился – во-от такого размера, черно-белый. Мы детьми часто к ней вечерами забегали, мультики посмотреть.

Инга задумчиво кивнула. Черно-белого телевизора она не застала, а вот цветной – был. Тяжелая, как чугунная плита, «Березка» стояла на комоде в гостиной, завешенная кружевной салфеточкой. Когда наступал вечер, бабка снимала салфеточку, втыкала вилку в розетку, и мутно-зеленый выпуклый экран оживал, наполняясь словами, движением и музыкой.

Сколько лет было Инге, когда она в первый и в последний раз приехала в гости к бабушке Дуне? Шесть? Или, может быть, семь? Удивительно, какие мелочи порой накрепко застревают в памяти.

Медленно отворив дверь, Инга шагнула в гостиную. Телевизор стоял все там же, на комоде. Только теперь это был плоский «панасоник», и салфеточки на нем уже не было.

– Ну, я вижу, ты в доме не путаешься, – с малопонятным удовлетворением улыбнулась Мария Федоровна. – Вот и хорошо. Держи тогда ключи, хозяйничай, обживайся. А я, пожалуй, пойду. Ах да, вот еще, – она протянула Инге криво оборванный клочок ученической тетради. – Ты просила пароль от интернета. Держи, я тебе записала.

Опустив на стол тяжело звякнувшую связку ключей, Мария Федоровна церемонно кивнула на прощание и вышла во двор. Громко хлопнула закрывающаяся дверь.

– Подождите! – бросилась за ней Инга. – Погодите минуту! Остальные ключи от чего?

– А мне откуда знать? – обернулась от калитки Мария Федоровна. – Покойница попросила меня за хозяйством проследить – я проследила. Огород поливала, в доме пыль протирала, абрикосовую падь убрала. А остальное меня не касается. Это теперь твоя забота.

Проводив удивленным взглядом внезапную домоправительницу, Инга спустилась по ступеням. Заботы заботами, а сумки из машины вытащить нужно. Да и поесть не мешало бы – эффект утреннего эспрессо давно закончился, и теперь на Ингу накатывало гадостное ощущение шаткой какой-то слабости. Организм срочно требовал калорий.

Пакет из KFC на чистенькой деревенской кухне смотрелся так же странно, как космонавт в скафандре. Торопливо развернув промасленную бумагу, Инга впилась в бургер. Булочка размокла, салат безнадежно завял, а помидоры превратились в грустные лоскутки – но такие мелочи уже не имели никакого значения. Запив первый кусок теплой, как парное молоко, фантой, Инга жадно слопала бургер, едва не урча от наслаждения. Затолкав в рот остатки пропитанной соусом булочки, она допила лимонад, глубоко вдохнула и снова оглядела кухню.

А не так уж и плохо! Лучше, чем показалось с первого взгляда. И уж точно намного лучше того, что представила себе Инга, когда прочитала завещание.

В таком домике вполне можно прожить лето, наслаждаясь всеми прелестями деревенской жизни. Ну… Должны же у нее быть хоть какие-то прелести? Домашние помидорчики, парное молоко, свежий воздух – вот это вот все.

Главное – верить в себя. И все обязательно получится.

Глава 2. Так много вопросов, так мало ответов

Остаток дня прошел в мелких, но бесконечных хлопотах. Инга обшарила шкафчики, с интересом разглядывая стопки тарелок, ровные шеренги хрустальных рюмочек и парад из фарфоровых собачек, котиков и румяных селянок в сарафанах. На самом видном месте лежал чудовищных размеров хрустальный рог – прихотливо закрученный, тяжелый и совершенно бесполезный. Падающие из окна лучи солнца, преломляясь в ажурных гранях резьбы, разбрызгивались по полке радужными искрами.

В комоде обнаружились вековые залежи постельного белья, ночнушек и полотенец, заботливо переложенные сушеными травками. Громко чихнув, Инга задвинула скрипучий ящик. Бог его знает, как травки действовали на моль, но хомо сапиенсов отгоняли отлично.

Заглянув в ванную, Инга потыкала пальцами в кнопки на бойлере, сунула нос в старенькую стиральную машинку и спустила на унитазе воду, спровоцировав локальный апокалипсис. Сливной бачок плевался, ревел и трясся, как стартующий истребитель. Но все-таки работал. Так же, как и телевизор, и холодильник, и электродуховка. Техника в доме была не новая, но вполне исправная.

Закончив с беглым осмотром, Инга вышла на крыльцо, прикрываясь ладонью от солнца. Двор, который помнился ей огромным и восхитительно щедрым, на деле оказался весьма скромным – несколько сараев, круглая шайба колодца и несколько плодовых деревьев. Вишня и абрикос осыпались, но груши уже наливались золотым медовым соком, а яблоки отсвечивали розовыми боками через плотную зелень листвы.

«Это мой сад», – подумала Инга, осторожно пробуя эту мысль на вкус. Мой. Он принадлежит мне. Целиком и полностью.

Следуя по выщербленной бетонной дорожке, Инга сорвала с ветки недоспелую грушу и с хрустом вонзила в нее зубы. Жесткая, как арбузная корка, мякоть была скорее кислой, чем сладкой, но Инга мужественно съела ее, выбросив тонкий белый огрызок в заросли крапивы под забором.

Буйство лебеды и пырея за сараями обрывалось, словно отсеченное ножом. На заднем дворе тянулись ровные прямоугольники низких грядок: огурцы, помидоры, морковка. На этом сельскохозяйственные познания Инги закончились, и она в задумчивости остановилась над растрепанными кустиками зелени. И что это? Для салата слишком грубое, для капусты слишком мелкое и лохматое. Присев на корточки, Инга оборвала краешек листа.

Мда-а-а… Это точно не капуста.

Лист был мягким, как тряпка, и ощутимо горчил. Воровато оглянувшись, Инга потянула самый маленький кустик за красноватые стебли. Заботливо разрыхленная земля взбугрилась и осыпалась в стороны, освобождая круглый пурпурный шар.

Свекла! Это же свекла!

Воодушевленная успехом, Инга отряхнула добычу от налипшей земли. Вот и первые овощи – натуральные, прямо с грядки и все такое!

– А тебя я пущу на салат, – торжественно сообщала она свеколке.

Вдоль овощных грядок тянулась ажурная кайма из укропа и петрушки, сзади взметывались вверх жесткие длинные листья невыясненной принадлежности, а у забора, словно обозначая границы участка, раскинули жесткие плети…

– Вы кто? – Инга постучала пальцем в твердый овальный плод. – Вы дыни? Или вы тыквы?

По грубой рельефной корке взобрался жучок, остановился, прицелившись в Ингу тонкими усиками, и уполз вниз, в прохладную тень листвы.

Открутив с куста тяжелый розовый помидор, Инга нарвала маленький букетик из петрушки и вернулась в дом. Внутри ворочался крохотный червячок неуверенности: на этой земле она была совершенно чужой, и официально подписанные бумаги, заверенные печатями и подписями, ничего не меняли. Помидор все равно ощущался немного ворованным.

Почему бабка завещала свой дом именно Инге? Они ведь даже не настоящие родственники. У Евдокии Павловны оставался сын и родной, кровный внук – почему старуха им не завещала подворье? И почему никто не оспаривал это странное решение? Неужели бабка так сильно переругалась с родней, что даже имущество стоимостью в несколько миллионов не поправило ситуацию?

Задумчиво хмыкнув, Инга еще раз оглядела с крыльца свои внезапные владения и шагнула в темную прохладу прихожей. Хватит бродить без всякой практической пользы – пора бы и сумки разобрать.

Яйца и бутылка оливкового масла отправились в холодильник, пачка риса и длинный пучок спагетти – в шкафчик над разделочным столом. У старухи оставались собственные запасы круп, но пользоваться ими Инга брезговала.