Глава 3
– Ради бога, стой смирно, чтобы тебя не укололи иглой!
Эммалина скорчила матери гримасу, но всё же подчинилась и расправила плечи. Хотя даже такое маленькое движение давалось ей нелегко. В этой части дворца она всегда ощущала страшную тяжесть и сонливость. В восточном крыле словно летала, а здесь её тянуло к земле.
Швея, крепкая и приземистая, с толстой жёлтой косой до пояса, хлопотала над чудовищно громадной юбкой, прикалывая её где-то над левым коленом девочки. Зажимая в зубах сразу несколько булавок, она то и дело поглядывала на табурет, где лежала газета со смелым чёрным заголовком: «По новым отчётам, ведьминской крови в населении стало на двадцать процентов меньше. Значит ли это, что до полного очищения осталось совсем немного?»
Эмма восхищалась тем, как искусно швея игнорирует болтовню Изольды. Вот бы ей и самой так уметь! К сожалению, она не могла не слушать ядовитые замечания матери, склонившейся над её плечом. «Осанка должна быть идеальная», «Что ты горбишься», «Волосы как воронье гнездо», «Чтобы при дворе так не хмурилась»…
Отражение Эммы смотрело на неё печальными глазами. Она стояла на особом деревянном ящике, чтобы швее было удобнее работать с платьем. Само произведение швейного искусства выглядело устрашающе: всё в кружевах, многослойное, с пышными рукавами и вшитыми в ткань жемчужинами.
В нём девочка походила на свадебный торт на ножках.
Радовало только то, что швея предложила им выйти в приёмную, где больше всего света. Это была любимая комната Эммы. Ей нравился широкий балкон с видом на дворцовый парк, и дверь на него никогда не закрывали, даже зимой, поэтому воздух в приёмной оставался свежим и приятно пах сосновыми иголками. Лёгкий ветерок раздувал волосы Эммы, и непослушные пряди щекотали ей лицо.
С высоты ящика ей открывался вид на розовый сад. Розы сейчас были не в цвету, и ветви стояли голые, зато трёхэтажный фонтан из зелёного и белого мрамора ещё радовал взгляд солнечными водяными брызгами. Эмме нравилось им любоваться, особенно если не обращать внимания на грозную каменную статую королевы, которая его увенчивала.
– Эммалина, ты меня не слушаешь! Расправь же наконец плечи!
Изольда постучала пальцем по спине девочки. Эмма резко выпрямилась и тут же получила укол иглой в левое бедро. От боли на глазах выступили слёзы. Швея удивлённо на неё взглянула, явно застигнутая врасплох тем, как неожиданно дёрнулась её подопечная. И собиралась уже что-то сказать, но Эмма помотала головой. С Изольдой лучше не спорить.
Швея задумчиво посмотрела на девочку, а затем со вздохом вернулась к работе. Эмма немного расслабилась и снова опустила плечи.
– Надо поработать над твоей осанкой, – проворчала Изольда, смерив дочь оценивающим взглядом, и неодобрительно покачала головой. – Очевидно, у тебя слишком много свободного времени. Слоняешься без дела по восточному крылу вместо того, чтобы заниматься самосовершенствованием. Я попрошу мистера Дэвиса расширить твою учебную программу.
В ответ Эмма бросила на неё хмурый взгляд.
Само собой, мать не хотела, чтобы дочь гуляла по восточному крылу и особенно – в библиотеке. К осанке это не имело никакого отношения. Чем больше у девочки будет уроков, тем меньше останется времени на поиски правды, и её продолжат пичкать всё теми же лживыми историями о семье Блэк.
Изольда не позволит ей узнать, что случилось с Ленорой.
Внутри нарастало недовольство, и Эмма стиснула кулаки. Швея подняла взгляд от газеты и озадаченно нахмурилась. На задворках сознания девочки раздался тихий стук.
Тум-тум. Тум-тум.
Она затаила дыхание, и по коже пробежали мурашки.
Нет, только не здесь! Только не сейчас!
В последний раз это произошло много недель назад, и Эмма очень надеялась, что оно больше не повторится, а уж особенно в решающий День Проверки.
Если завтра с ней случится то же самое, она провалит тест, а этого допустить нельзя.
Эмма зажмурилась и сделала глубокий вдох, силясь подавить своё раздражение.
Порой, если удавалось вовремя поймать себя на Шуме, можно было его усмирить и избежать страшных последствий.
Наконец он стих, и Эмма с облегчением вздохнула. Она открыла глаза и обнаружила, что прямо перед ней, практически нос к носу, стоит Изольда.
– Что это за странное выражение у тебя на лице? – с подозрением поинтересовалась она.
Эмма в страхе отшатнулась.
К счастью, в этот момент их прервал шум из парка: надрывный, сердитый вопль.
Кто-то сидел на скамье перед фонтаном. Сложно было разобрать, кто именно, но судя по одежде – один из придворных, лорд или, скажем, герцог. Вероятно, он отдыхал в саду, дожидаясь начала заседания.
На него с тротуара смотрели две чёрные птицы, и он махал на них руками. Его громкий высокий голос долетал до комнат дворца.
– Ну, прочь! Вон отсюда, чёртовы пернатые!
Эмму невольно позабавила эта картина. Она даже отсюда видела, как юноша держит в руке печенье, а птицы – во́роны, судя по блестящим чёрным перьям, – подбираются всё ближе к добыче, смешно подскакивая на мощёной булыжником дорожке.
– Кыш!
– Господи, как невоспитанно, – прогудела Изольда прямо над ухом дочери. Эмма аж вздрогнула от неожиданности и покосилась на мамино лицо, полное осуждения.
– Может, он боится птиц, – предположила Эмма.
Даже швея отвлеклась от работы и вытянула шею, глядя в окно. Молодой аристократ не выдержал, бросил печенье и дал дёру. Он вполне успел бы спастись, тем более что во́роны сразу отвлеклись на еду, но его поджидала очередная неудача. Носок ботинка угодил в щель между камней, и бедняга полетел вперёд, прямо в ближайший розовый куст.
Швея ахнула, а Изольда цокнула языком и холодно заключила:
– Да, ни капли достоинства.
Эмма сочувственно поморщилась, наблюдая за тем, как дворцовые стражники вытаскивают юношу из куста. Он с трудом приподнялся и повернулся к окну. Девочка присмотрелась к нему внимательнее. Его лицо показалось смутно знакомым.
Вдруг она поняла, кто это.
Высокий, долговязый, с густой копной чёрных волос…
Её двоюродный брат, Эдгар! Наследный принц!
Ох. Нет, ему она, пожалуй, сочувствовать не будет. Эдгар вполне заслужил такое наказание.
Эмма хотела досмотреть, как юного принца спасают из колючих кустов, но тут швея поднялась с тяжёлым вздохом и объявила, что закончила с булавками.
Изольда не догадалась, что «невоспитанным» юношей был её племянник, и потому быстро потеряла к нему интерес. Она поторопила Эмму, чтобы та скорее сняла платье и пошла за ней в их комнаты.
– Надо что-то сделать с этими патлами, – жаловалась она. – И почему ты до сих пор наотрез отказываешься красить лицо? У тебя такие жуткие тени под глазами, словно ты чем-то больна. Макияж легко это исправит.
Эмма сдержала раздражённый вздох и спустилась с ящика. Пока швея расстёгивала пуговицы на спинке платья, девочка смотрела в окно, но суета в розовом саду уже улеглась. Принца освободили из плена шипов, и он, отмахнувшись от стражников, побежал дальше по дорожке, разглаживая фрак на ходу.
Эмма проводила его меланхоличным взглядом. Завтрашний день обещает быть хуже некуда, но по крайней мере она не влетела носом в куст колючих роз, как простофиля. Хоть в чём-то ей повезло.
Правда, любование пустым садом и сладкое журчание фонтана быстро прервало сердитое восклицание матери о том, что Эмма опять забыла держать спину ровно, и девочка снова начала жалеть себя.
Сначала её впихнули в этот кружевной свадебный торт. Теперь будут добрые полтора часа беспощадно драть волосы гребнем. Хотя больше всего Эмму тревожило «колесо сезонов» на стене у окна – маленький глиняный диск с деревянной стрелкой, которая отсчитывала дни.
Очередной день подходил к концу. Времени совсем не осталось.
Внутри у неё всё похолодело, и живот болезненно скрутило.
Лучше бы она упала в розовый куст.
