Глава 2
Утренняя заря неуверенно поднялась над просторами штата Техас, но его жители так и не увидели солнца в этот и последующие дни – оно было скрыто за дымом пожарищ, поглотившим все небо. Солнечный свет уступил место туманной мгле, а потрескивание счетчиков Гейгера заглушило пение птиц. Люди продолжали бежать из опасных городов, боясь, что новые бомбы упадут на их головы. Немногие стучались в запертые двери убежищ, искали спасения у властей, но чиновники и полисмены покинули город первыми, еще до начала всеобщего бегства. И исход из павших городов продолжился…
Подходящую машину он нашел далеко не с первой попытки – после ЭМИ-удара они все превратились в бесполезные куски металла и пластика. Новые блестящие автомобили с новомодными дисплеями внутри стояли теперь по обочинам дорог и словно бы спали. Довольно быстро он сообразил, что вскрывать каждую машину на улице нет никакого смысла и нужно искать гараж с каким-нибудь старым автомобилем. Без электроники и всех этих модных штучек. Ему требовалось что-то из той эпохи, когда компьютеры были настолько большими, что никому в голову не пришло бы вставлять их в автомобили. На его удачу, он сейчас был в фешенебельном районе города, и тут, среди пустовавших особнячков с табличками «Дом на продажу» или «Аренда», везде были личные гаражи. Джонс наугад выбрал дом с гаражом и перемахнул через заборчик, рассчитывая попасть туда изнутри.
Этот пятидверный «Рейндж Ровер» когда-то был веселого желтого цвета, но время и гаражная пыль на оставили ему шансов, и теперь он был просто грязно-бурым. А возможно, все дело было в освещении, а точнее, в его отсутствии. Джонс пытался отдышаться – он только что с помощью кирпича, ломика и грубой силы взломал гаражную дверь, и теперь в трясущемся свете фонарика угловатые обводы машины перед ним создавали странную игру света и тени.
– Ну, если и ты, приятель, не заведешься… – угрожающе процедил Джонс и полез внутрь машины.
Джип завелся, для порядка немного покашляв, и теперь бодро тарахтел своим двигателем, словно проснувшись от долгого сна. Джонс нашел пару канистр с бензином и нагрузил машину разными полезными предметами вроде складной палатки и даже пары спиннингов. Хозяин гаража, похоже, был поклонником загородного отдыха, и Джонс порадовался, что ему попался именно его гараж, а не стойло мустанга какого-нибудь городского мажора.
Джонс разложил удобное переднее сиденье джипа и собрался было поспать. Хотя он смертельно устал, это ему поначалу не удалось – роившиеся где-то неподалеку на улицах толпы продолжали кричать и выть, на окраинах раздавалась стрельба, и пару раз он слышал даже глухие разрывы. В бардачке машины он нашел сигареты, но ни крошки еды и от безысходности вылез из гаража, закурив.
Все небо было озарено необычными сполохами. Мерцающие зеленые и синие огни, полосы и как будто бы покрывала колышущейся материи, пронизанные красными и пурпурными вспышками, танцевали на фоне темного неба, создавая завораживающую симфонию света и тени. Северное сияние на границе Техаса и Арканзаса, подумать только! Немного поразмыслив, Джонс решил, что это одно из последствий ЭМИ-бомбы – наверное, единственное безопасное и красивое. Наконец, вдоволь насмотревшись на эти чудеса природы, он вернулся в машину, заглушил двигатель и забылся неглубоким беспокойным сном до рассвета…
Он проснулся около семи утра в своей новой машине – желтом «Рейндж Ровере» – и сначала даже не поверил, что вчера все это случилось: произошедшее определенно казалось дурным сном.
Это было теплое и светлое утро, солнце только начинало свое ежедневное путешествие по небу, а воздух был чист и свеж, и только легкий ветерок доносил цветочные ароматы. Джонс вышел из гаража во дворик и потянулся. Несмотря на то что он прикорнул прямо в салоне машины, он чувствовал себя выспавшимся. Вдалеке виднелись крыши других особняков, окруженных своими зелеными садиками. Там, наверное, тоже были изящные ограды, за которыми находились ухоженные газоны, аккуратно подстриженные кусты и деревья. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, он никогда бы не оказался в этом районе в роли жильца, пускай и временного – такой дом был ему, лейтенанту береговой охраны, совсем не по карману.
– Мы с Луизой еще и за учебу-то кредиты не выплатили, хотя уже года три как расстались, – сказал Джонс, обращаясь к аккуратно подстриженному кусту роз.
В любой другой день на фоне всей этой зелени и очарования пригородной жизни по улицам катили бы автомобили, а по тротуарам спешили бы прохожие, сосредоточенно бегущие по своим делам. Может быть, трусили бы любители ранних пробежек. Респектабельные пенсионеры выгуливали бы своих домашних питомцев. В любой другой день, но не сегодня.
Судя по всему, ущерб городу был нанесен основательный. Электронно-эмиссионный удар, который стал причиной аварии машины Джонса, превратил некогда благоустроенную и благополучную Тексаркану в мертвый каменный лабиринт. Трансформаторные станции сгорели, и электричества не было, потому что ремонтные бригады не вышли на линию. Как подозревал Джонс, все электрики города сейчас торчали в этих толпах, сбившихся на центральной площади и улицах. Вместе с полицейскими. Разумеется, не было телевидения, мобильной и телефонной связи, интернета. Джонс надеялся, что сохранилось радиовещание, особенно небольшие частные станции, у которых могло быть аналоговое оборудование, но проверить эту догадку он пока не мог – радио в его новой машине не работало. Про все остальные атрибуты спокойной городской жизни (банкоматы, светофоры, сигнализация в магазинах, терминалы, камеры наблюдения) он уже и не вспоминал. Даже не имевшему инженерного образования Джонсу было понятно, что этого всего не будет до тех пор, пока не заменят сгоревшие коммутаторы. В общем, предсказать, через какое время в Тексаркане восстановится нормальная жизнь, сейчас было невозможно – все зависело от того, как быстро придет помощь извне.
В ходе этих размышлений Джонс обошел весь особняк, который волею судьбы оказался в его временном владении, взломал несколько дверей, но нашел всего пару кексов в упаковке и бутылку воды. Возблагодарив высшие силы за то, что выпеченные в США ромовые кексы пригодны к употреблению практически неограниченное время, Джонс ими и позавтракал, продолжая рассеянно слушать отдаленный хор голосов, доносящийся откуда-то из центра города. Толпы не только не разошлись за ночь, но участники этих бдений, казалось, совершенно не устали. Оружия или каких-то полезных в его нынешней ситуации предметов в доме не оказалось. Очевидно, что хозяева подготовили этот особняк к продаже, личные вещи вывезли, а все остальное законсервировали.
– Так-так-так. Очевидно, что здесь мне делать нечего и надо выбираться из города. Но все-таки я должен провести ревизию и по соседству, вдруг тут что-то осталось? – сказал Джонс и принялся за дело.
Джонс перелез через декоративный заборчик и оказался на территории соседнего участка. Тут все было примерно так же, как и в том особняке, где он переночевал. С помощью фомки он открыл дверь и прошелся по комнатам. Этот дом хозяева покинули, похоже, в большой спешке. Он размышлял, как скоро сюда, в этот район бедствия, придет помощь. В том, что помощь рано или поздно придет, он не сомневался – даже при наличии внешней угрозы в этой стране достаточно сил и ресурсов, чтобы справиться с любым локальным происшествием или чрезвычайной ситуацией. Он был уверен, что где-то уже собирается национальная гвардия, а специальные службы оцепили Тексаркану или пострадавшую часть штата и готовят гуманитарную операцию. Образ ситуационного центра Тексарканы в его голове померк – после того как он воочию видел скандирующие толпы, было ясно, что, кроме них, в центре города ничего нет – и переместился куда-то за пределы города. Возможно, в Ред-Ривер-Депотс, где есть какие-то военные части и там уже собираются силы правопорядка. Так Джонс распрощался с идеей двигаться в центр Тексарканы и решил как можно скорее покинуть город.
Он не знал, что происходит в других городах Штатов, но с большим усилием припомнил кое-какие сведения из курса по оружию массового поражения, который проходил еще в военном колледже, и вспомнил, что во время испытаний ЭМИ-оружия в Калифорнии на Гавайях (а это без малого в двух тысячах миль от эпицентра) пропало освещение в городах и последствия устраняли многие месяцы. Что-то там было про повреждения магистральных линий электропередачи, кажется, они самые уязвимые для таких бомб. И единственное важное, что он точно вспомнил: на оптоволокно этот взрыв не мог повлиять, а это значит, что часть компьютерных сетей сохранилась и вполне может работать!
Джонс подумал, что в одном из этих особняков, возможно даже в соседнем, наверное, раньше жила какая-нибудь молодая семья, которая сейчас только что вернулась бы из города на выходные. Счастливая тихая и мирная жизнь… Странным было лишь то, что сейчас все, абсолютно все эти дома пустовали.
Затем Джонс, завершая обход дома в поисках чего-нибудь полезного, начал размышлять о сигнале DEFCON ONE и в целом о системе оповещений на случай чрезвычайных ситуаций в стране. Не все это знают, но есть и другие шкалы измерения уровня боевой готовности. DEFCON используется американским правительством и военными для определения степени своей готовности противостоять внешним и внутренним угрозам, поэтому подача этого сигнала в случае масштабного помешательства или гражданского бунта – а Джонс не сомневался, что имеет дело с чем-то подобным – вполне оправданна.
– Точно, это более чем оправданно, старина! Если бы ты сам видел это зверье, ты бы так не сомневался, – сказал Джонс, стоя в полутьме первого этажа особняка и обращаясь в старому ландромату. – Существует также LERTCON для союзников по альянсу, REDCON (он используется отдельными воинскими подразделениями США) и другие сигналы, – продолжил Джонс свою лекцию, обнаружив, что звук собственного голоса его успокаивает.
Он подошел к свалке старых вещей и вытащил из угла пыльную бейсбольную биту, которую придирчиво осмотрел.
– Но самая важная шкала боевой готовности после DEFCON – это, несомненно, шкала EMERGCON. Она для ядерной войны! – завершил Джонс, нанося битой размашистый удар по воображаемому противнику.
Размышления привели его к уверенности, что ситуация в целом находится под контролем федерального правительства – по крайней мере, ракетного нападения на Соединенные Штаты не произошло и чрезвычайная ситуация имеет локальное значение. Но похоже, продолжал рассуждать Джонс, расхаживая с битой на плече и осматривая стоявший в гараже мопед, что разработчики системы не всё учли: например, вот такая чрезвычайная ситуация, которая разворачивалась сейчас в Тексаркане, явно выходила за рамки. И самое главное – если поражены почти все люди, то любая система оповещения оказывается бесполезной, ведь ею просто некому пользоваться. Этим дикарям, которые сейчас бегают по улицам, сбившись в толпы, этим одичалым можно что угодно присылать на их смартфоны – все будет без толку. Это примерно так же глупо, как продолжать мучить этот чертов мопед, который, очевидно, давно сломан.
– Одичалым, – вслух произнес Джонс, и это слово из давно позабытого сериала ему понравилось.
Джонс начал собираться в дорогу и сложил все более-менее ценное из найденного в доме в багажник своего «Рейндж Ровера». Затем он с небольшими трудностями вручную открыл дверь гаража и уселся за руль. Мимо гаража прошмыгнула черная кошка, не обратившая на сидевшего в машине человека никакого внимания. Джонс наплевал на приметы, завел двигатель и выехал на дорогу. Пора было выбираться из этого города.
Северо-западный выезд был перекрыт импровизированным блокпостом из двух армейских грузовиков, поставленных так, что проехать можно было только зигзагом на минимальной скорости. Машины пропускали достаточно быстро и лишь с беглым осмотром, но все равно блокпост уже накопил перед собой небольшую пробку. Здесь собрались все хиты американского автопрома конца прошлого века – все, что смогло завестись и поехать после вчерашнего удара. Джонс с любопытством разглядывал раритетный «Форд Темпо», ехавший слева, и мелькавший то справа, то по диагонали «Олдсмобиль Катласс». Когда он открыл окно и попытался поговорить с соседями, выяснилось, что никто с ним разговаривать не желает – стекла были закрыты и все старательно отводили взгляд. Что-то, что случилось вчера, заставило их не доверять теперь всем остальным, даже таким же, как они, беженцам.
Джонс терпеливо дождался своей очереди и въехал на блокпост, поравнявшись с пухлым военным с сержантскими нашивками и зеркальными очками на глазах.
– Лейтенант береговой охраны Генри Джонс, – представился Джонс и показал из рук свои документы.
– Отлично, сэр! – ответил сержант, не отсалютовав ему по уставу. – Посмотрите прямо на меня, сэр!
Джонс взглянул ему прямо в зеркальные стекла очков.
– Процитируйте на память небольшой фрагмент текста, сэр!
– Что именно, сержант?
– Все равно что, любой стишок, молитву…
– Хорошо. Двадцать второй псалом. И когда пойду я долиной смертной тени… и не убоюсь я зла и… как там дальше… потому что ты со мной. Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Принеси мне… нет, не так. Ты приготовил передо мной трапезу из врагов моих. Ты умастил елеем голову мою, и чаша моя преисполнена. Вот. Как-то так, кажется…
– Спасибо, сэр. Этого достаточно. Смартфон или другая электроника у вас с собой есть?
– Нет. Только радио в машине, и то сломано.
– Отлично. Рекомендовано не включать электронные устройства, сэр. Куда вы направляетесь?
– В Сан-Антонио, на военную базу Лакланд, в свою часть.
– Спасибо, сэр, в добрый путь! Проезжайте!
– Сержант! – позвал Джонс.
– Да, сэр? – оглянулся тот.
– Что известно про общую обстановку? – Джонс покрутил пальцем над головой.
– Очень мало, сэр. Лишь отрывочные сведения. Масштабная хакерская атака. Система управления войсками выведена из строя. Рекомендовано не включать электронные устройства. Противник использовал какой-то новый вид оружия. Психический или что-то такое. Больше ничего, сэр. Проезжайте, проезжайте!
– А кто противник? – спросил Джонс, но военный его не услышал.
В этот момент позади них раздались крики, и Джонс увидел в левое зеркало, как из желтого «Шевроле» за две машины от них выскочил латинос в яркой майке и с пистолетом в руке. Другой военный сразу же взял его на мушку и начал кричать. Джонс только успел заметить, что из «Шевроле» вылез пассажир и в руках у него был автомат, как позади началась стрельба. Зеркало его машины разлетелось вдребезги и повисло на проводах, а сержант, только что разговаривавший с ним, вскинул свою винтовку и открыл ответный огонь. Джонс машинально дал по газам и рванул вперед, за пределы Тексарканы.
Джонс всегда считал, что любая, даже самая обычная, дорога где-нибудь в американской глубинке – это самая настоящая дорога приключений. Впрочем, он не был в других частях страны, поэтому любил только дороги Техаса. Любая из них, особенно в этой части штата, между реками Ред и Бразос, примечательна. Она изгибается и извивается, словно змея, между бескрайними полями и густыми лесами. Или, наоборот, идет ровно и прямо сквозь пространство, как будто это стрела воли Господней. Иногда по обеим сторонам дороги раскидываются золотистые поля, покрытые ковром спелой пшеницы или кукурузы, которая колышется на ветру. А бывает, что сутками вокруг нет ничего, кроме ветряков на горизонте, пустынных кактусов и перекати-поля.
– Дороги в Америке – это место, где можно забыть о городской суете и насладиться природой во всей ее красе, – по памяти процитировал Джонс строчку из рекламного постера. – Здесь можно почувствовать настоящую свободу и… э-э-э… умиротворение, которые так редко встретишь в больших городах. Только здесь… – повторил он и снова покрутил ручку радио в машине. Ему показалось, что там что-то щелкнуло, но радио по-прежнему молчало.
Достаточно скоро, не успел он отъехать от Тексарканы и пяти миль, старенький «Рейндж Ровер» подкинул ему первый сюрприз: спустило заднее колесо. Сначала он ощутил нехорошую вибрацию, а потом и вовсе был вынужден сбросить скорость. Похоже, его приключения с этим раритетом автомобильной промышленности только начинались. Но беглый осмотр показал, что перестрелка на блокпосту не прошла даром для старенького «Рейндж Ровера»: левое заднее колесо едет уже почти на ободе, и теперь ему требуется замена. Джонс кое-как доехал до ближайшей прилегающей дороги – он не хотел менять колесо у всех на виду на обочине, – вырулил на нее и загнал машину подальше в сторону, укрыв ее под деревьями. Он снял запаску с задней двери, достал домкрат и только собрался заняться ремонтом, как визг тормозов и прозвучавшие с дороги выстрелы заставили его бросить колесо и приникнуть к земле, выхватив пистолет.
Все было кончено в несколько минут, и Джонс не смог бы помочь, даже если бы попытался. В одиночку, с одним пистолетом, где осталось всего два патрона, он все равно не смог бы ничего сделать. Он подобрался поближе и сквозь подлесок попытался рассмотреть происходящее на дороге. Оливковый военный джип стоял на обочине, врезавшись в дерево, а из-под его капота шел пар. Несколько человек в гражданской одежде бродили по дороге и добивали раненых военных одиночными выстрелами. В стороне стояли полицейская машина и инкассаторский фургон. На машине мигал проблесковый маячок.
– Живучий какой, ты посмотри, сука! – воскликнул один из бандитов, и затем раздались еще несколько выстрелов.
– Темпо, темпо! – властно крикнул другой. – Кончайте их – и поехали, тут нечего ловить!
Затем взвыла полицейская сирена, машины с визгом покрышек по горячему асфальту развернулись и умчались в сторону Тексарканы. Когда они скрылись, Джонс рванулся вперед и выскочил на дорогу. Двое военных лежали прямо на шоссе – один около джипа, а второй на обочине. Оба были без оружия и уже мертвы. Третий был застрелен прямо на водительском сиденье, его пробитая голова свесилась набок, и все вокруг было залито кровью. Джонс оттащил трупы с дороги в сторону, положил их аккуратно в ряд и собрал солдатские жетоны. Затем он обследовал машину и, к своей радости, нашел в багажнике карабин в стандартном оружейном кейсе.
– Ну, может, мне еще раз повезет? – предположил он и залез в джип со стороны пассажира, пощелкав тумблерами радиостанции.
На стандартных военных частотах его ждали только какие-то обрывки с сильными помехами или закодированные передачи, которые он не смог перевести. Единственный раз он поймал кусок далекой радиограммы и сквозь атмосферные разряды расслышал: «…наиболее сильно пострадали от бомбардировки… пш-ш… Даллас, Хью… ш-ш-ш… ш-ш-ш… и близлежащие к ним… ш-ш-ш… военные базы. Некоторые военные объекты… пш-ш… Форт-Девис или Форт-Ланкастер вообще избежали ударов. Повторяю… зона активных боевых действий сейчас находится в районе…»
– Какие, на хрен, бомбардировки? Какие боевые действия? С кем? Кто вообще противник? Что это за чушь? – в сердцах выпалил Джонс и продолжил крутить ручку радио, но передача уже пропала из эфира.
Разочарованный, но вооруженный карабином и биноклем, который он забрал у мертвого водителя джипа, он вернулся в свою машину. Возникшее было зыбкое ощущение стабилизации обстановки покинуло его, и он как мог боролся с накатывавшими приступами паники. Перестрелки на блокпостах, убийство военных среди бела дня, какие-то зоны боевых действий, бомбардировки и атаки на военные объекты. Что, черт побери, происходит? И куда катится эта страна, еще позавчера бывшая оплотом спокойствия? Единственное, что ему оставалось делать в этой ситуации, это просто менять колесо. Поскольку без машины он все равно никуда не доберется и ничего не выяснит.
Пока Джонс активно работал ключом, затягивая болты, он услышал отдаленный гул. Хорошо знакомый гул. Когда он вновь выбежал на дорогу, над его головой пронеслись очень низко один за другим три самолета. Модель он не успел опознать, машины слишком быстро скрылись в направлении Тексарканы.
А еще через несколько десятков секунд Джонс ощутил, как земля у него под ногами слегка дрогнула, и через пару мгновений до него донесся отдаленный звук, похожий на раскат грома. Он навел бинокль на шоссе в направлении города, но ничего не увидел. Впрочем, обзор загораживали деревья на обочине. Затем раздался еще один грохочущий раскат. Потом еще один. И еще. Земля дрожала. Самолеты бомбили Тексаркану.
