Глава 3
Я проснулась, а это значит, что печенье не было отравленным. Аромат кокоса (хотя, если честно, кокосом здесь пахло и до печенья) ударил в нос. Я посмотрела на время – до пар всего двадцать минут! Быстро одевшись в первое, что попало под руку, я схватила остатки печенья, забросила в рюкзак лекции, повесила наушники на шею и выбежала из сестринства, как Тасманский дьявол.
Сегодня меня ожидал семинар по программированию. Не могу сказать, что мне неинтересна учеба, скорее, мне не интересно выбранное для меня направление. Но домашние задания я выполняла исправно и не прогуляла ни одной пары, а на счету у преподавателей значилась «хорошей девочкой».
Передвигаясь под песню «Cake», я затерялась в толпе студентов и заметила у крайнего корпуса Нейта в компании каких-то парней. Двоих я знала точно, Люк и Джек учились с ним на одном курсе, а вот трое других явно были старше. Они что-то выясняли между с собой с не самыми доброжелательными выражениями лиц. Я заволновалась и сменила курс, двигаясь в их сторону. Нейт что-то передал одному из трех старших.
– Нейт?! – окликнула я.
Брат вздрогнул от звука моего голоса и резко сунул руки в карманы худи. Что-то тихо сказал ребятам и подошел ко мне.
– Тея, какого черта ты здесь делаешь?! – прошипел он.
– Я?! Учусь, представь себе. У тебя все в порядке?
Все пятеро молодых людей рассматривали меня. Те, что постарше – дерзко и оценивающе, Люк с Джеком выглядели взволновано.
– Эй, пригласи к нам эту красотку! – крикнул один из старших.
Нейт подбежал к нему так быстро, что я и вздохнуть не успела. Схватил за шиворот и процедил:
– Это моя сестра. И думать о ней забудь.
– Полегче, бро! – схватили его за плечи двое старших, Люк с Джеком насторожились.
– Отпусти, Торрес. Мы уже все решили. Нам пора. – сказал тот, которого Нейт продолжал держать навесу.
Брат выпустил бедолагу, все пожали друг другу руки и попрощались. Я выдохнула, кивнула Люку и Джеку, Нейт положил руку мне на спину и повел к главному холлу университета.
– С ума меня сведешь. – тяжело вздохнул он.
– Ты просто цербер, клянусь! Привыкни уже к тому, что я – девушка. Ничего плохого этот парень не сказал.
– Он посмотрел на тебя. То есть, посмотрел, как на этих ш…
– Нейт! – воскликнула я, покраснев. – Что они хотели? И кто они вообще?
– Чем это пахнет? – Нейт начал принюхиваться ко мне, как наша такса Люси, что осталась жить с родителями в Далласе. – Печенье?!
Я протянула ему открытый пакет, брат запихнул в рот сразу два печенья.
– М-м-м! – промычал от удовольствия он. – Сама сделала? Кокосовые, твои любимые.
– Э-э-м, купила их в кондитерской вчера вечером. – солгала я, глядя под ноги. – Не переводи тему. Что это за ребята?
– Алтея, это знакомые. – ответил Нейт тоном, который кричал «отвяжись!».
– Ладно. Хорошего дня. – недовольно ответила я и резко свернула, направляясь к нужному корпусу.
На семинаре нас поделили на команды, и мы приступили к заданию. Сегодня приглашенным спикером был какой-то профи в сфере веб-дизайна, и от нас требовалась создать две страницы сайта. Моей команде выпала тема «Танцевальная студия». На мне лежал выбор оформления: цвета, шрифт, картинки. Я загуглила танцевальные студии и поисковик выдал мне все организации, расположенные рядом. Две находились совсем близко к кампусу. Студия Барбары в спортивном клубе и «QueenHeels» в стороне коммун. Я открыла оба, но больше меня привлек второй. Вместо того, чтобы рассматривать детали оформления сайта, я на двадцать минут зависла над видео и фото танцующих. Это было потрясающе. Сексуальные, плавные движения девушек завораживали. Я посмотрела цену занятий – в целом, если Нейт продолжит присылать мне коды, я смогу оплачивать танцы. Девушки на видео были совершенно разными, что не мешало общности танца. Каждая приковывала внимания движениями. Их отличало все: цвет кожи, разрез глаз, фигура, но объединяло одно – танец. Может, это то, что нужно, чтобы попытаться раскрепоститься?
Они так ловко прыгали на каблуках, что я сразу представила себя в двух загипсованных ногах после первого же занятия. Я решила, что зайду в студию после занятий, чтобы осмотреться.
– Торрес, так что с оформлением? – спросила Жасмин, одногруппница.
– Упс! Да, сейчас все распишу. – пришлось вернуться к занятию.
***
Я стояла у двери, ведущей в танцевальную студию, и переминалась с ноги на ногу. Осмотрела свой прикид – полная противоположность слову «сексуальный», но все равно решилась войти. Меня сходу обдало запахом краски и свежего ремонта. Несмотря на то, что снаружи был ясный, солнечный день, внутри было довольно темно – еле заметная подсветка розовых тонов падала на паркет напротив зеркальной стены.
– Добрый день! – поздоровалась я, надеясь, что застану владелицу или хоть кого-нибудь.
В ответ тишина. Из колонок, расположенных в углах, под навесным потолком, играла песня «break up with your girlfriend, i'm bored». Я осмотрелась, шагая в кроссовках по всему периметру студии и напевая куплет под нос. Никого. Я подошла к зеркалу, сняла кепку, поправила волосы и начала петь во весь голос припев. Чертовки крутая акустика!
Пение сопровождалось подергиваниями – я пыталась повторить движения из видео. Если я хочу выступать на сцене и стать певицей, нужно и хореографии подучиться. В конце концов, не стоять же столбом на сцене.
«Алтея, какая к черту сцена?!» – тут же одернула себя я.
Я взяла те же октавы, что и Ариана, даже чуть выше, закрыла глаза и отдалась последнему припеву. Выдохнув, я услышала громкие хлопки, раздающиеся эхом по студии, и вздрогнула, схватившись за сердце.
– Вау, детка, это было круто! – высказалась девушка.
Я пригляделась: сногсшибательная афроамериканка опиралась на стену, руки её теперь были скрещены на груди, но даже издали виднелись длинные розовые ногти. Стройная, с большой грудью, которая выпрыгивала из декольте, она манерно сжала губы и выгнула тонкую бровь. Я застыла, как изваяние. Мне было до смерти неловко и стыдно, а окон, чтобы капитулировать через них, студия не предусматривала.
– Если ты искала вокальную школу, то она через два дома, налево, прямо одну милю, и перед тобой возникнет голубое двухэтажное здание. – сказала она.
Девушка выпрямилась и пошла мне навстречу, стуча тонкими, высокими каблуками. На её пальце сверкало кольцо с огромным розовым бриллиантом. Или любым другим камнем, я не разбиралась в ювелирных изделиях.
– Так, детка, ты точно не немая, я ведь слышала, как ты только что переплюнула крошку Ари. – сменила тон девушка.
– Здравствуйте. – пропищала я, словно вылупившийся птенец.
– Отлично. Так что ты делаешь в моей студии?
– Прошу прощения, миссис…
– Холл.
– Миссис Холл. Я наткнулась на ваш сайт и… – почему-то миссис Холл внушала такой трепет одним своим видом, что я не могла адекватно сформулировать мысль. – Вдохновилась. Хотела уточнить расписание занятий.
– Начнем с того, что ты больше никогда не назовешь меня «миссис Холл». Я – Холли. – ослепительно улыбнулась та. – Ты уверена, что ищешь именно танцы? Потому что тебе следует пойти на вокал, уж поверь мне.
– Спасибо большое, – я покраснела так, что пятно на моем лбу выделялась ярче прежнего. – Я никогда не занималась танцами.
– Это я тоже заметила. – хохотнула Холли. – Только не дуйся, детка, но эластичности в тебе столько же, сколько в этом полу. Но это поправимо. А вот голос твой – дар божий.
Отчего-то Холли быстро располагала к себе, и я расслабилась.
– Я немного стесняюсь своих пятен. – едва слышно сказала я. – Поэтому не очень комфортно себя чувствую с новыми людьми.
К слову, Холли ни разу не взглянула ни на одно из них. Её взгляд метался между моей задницей, грудью и губами.
– Прости, пятна? О чем вообще речь, детка?
– Меня, кстати, зовут Алтея. – улыбнулась я. – Витилиго. Пигментные пятна.
Моя речь ничем не отличалась от обрывков фраз Лилу из «Пятого элемента». Но тут Холли расхохоталась, прихлопывая себя по ляжке.
– Значит так, детка. Имя у тебя красивое, но у меня на них плохая память, часто вылетают у меня из головы. Ты видела себя? Ты слышала свой голос? Какие к черту пятна, а?! – размахивала своими ногтями Холли. – Первое занятие бесплатное. Я покажу тебе, что как только ты перестанешь сутулиться, снимешь вот этот… – она обвела ногтями мой большеразмерный худи, – мешок, тогда и сама о своих пятнах забудешь. Жду тебя завтра, в шесть часов вечера. Мы с девочками будем разучивать новый танец, от тебя требуются лишь каблуки. И никаких мешков, детка!
– Хорошо, спасибо большое. Буду завтра в шесть. – Я не могла перестать улыбаться и кланяться, точно мы были в Японии, а Холли стала моим синсеем.
***
Я вернулась в сестринство, улыбаясь до ушей. Впервые не задумалась о том, был ли кто-то из соседок в доме. Передо мной вдруг открылись возможные перспективы, и я загорелась новыми идеями, а все благодаря грациозной Холли Холл (вот чудное сочетание-то!). Конечно, я ещё не раскрепостилась настолько, чтобы распеваться прямо в своей комнате сестринства. Но энергетика Холли подзарядила и меня.
Сейчас только семь вечера, а мне уже не терпелось отправиться в свое вокальное убежище! Не ровен час, как его продадут или сдадут, поэтому терять возможность попеть в тишине, наедине с собой я не хотела. Сходив в душ, я села за уроки и доработала задание по оформлению сайта. За дверью моей комнаты кипела жизнь, девочки хохотали и громко спорили, слышались даже мужские голоса, но здесь, в своей спальне, я была словно в вакууме и звуки жизни доносились до меня негромким эхо. Да и моя комнатка для соседок была чем-то вроде чердака, в котором хранится хлам, и который страшно посещать лишний раз.
Домашнюю работу я доделала к десяти часам вечера и решила посмотреть фильм «Бурлеск», реплики и сюжет которого я знала наизусть. Что и говорить, этот фильм – олицетворение моей мечты. Голос Кристины Агилеры божественный, прокрадывающийся в каждую клеточку тела, заполняющий собой все пространство и время, вызывающий мурашки с первых нот. Объективно свои вокальные данные я оценить не могла, а мысль о том, что кто-то, кроме меня самой, услышит, как я пою – ужасала. И вот, сегодня Холли стала первым человеком (за исключением незнакомца с печеньем), который услышал мой нескованный, раскрытый голос. От этой мысли бросало в дрожь.
И вот, наступила полночь. Я надела бежевый свитер с джинсами-трубами, бейсболку с эмблемой любимой баскетбольной команды брата – «Даллас Маверикс», которую когда-то у него же и стащила, подключила наушники и тихонько сбежала из коммуны. Вечер оказался теплым и сухим, майский ветер нес за собой цветущие ароматы. По пути я слушала все саундтреки «Бурлеска», в надежде потренироваться в исполнении песен «Express» и «Bound To You».
Ладно, признаюсь, я надеялась ещё и на то, что вновь застану незнакомца.
Объявление об аренде все ещё стояло возле постройки. Я прошлась вокруг, чтобы убедиться в том, что никого рядом нет. Вдали, у озера, собралась толпа. Наверняка студенческая тусовка. Скейтпарк пуст. Я разместилась на привычном месте у стены и ощутила омерзительный запах, ни то мочи, ни то чего похуже, и понадеялась, что доносился он с улицы, а не изнутри. Все равно чувствовала – сегодня последний день, когда я смогу здесь петь и остаться неуслышанной.
Достала тетрадь, набросала пару строк, попыталась взять четыре октавы, и, вроде как, голос не сорвался. Ноги затекли, и я сменила позу. А потом «дверь» резко распахнулась, и я громко вздохнула, прижавшись к стене. Глаза хоть и привыкли к темноте, но сразу рассмотреть нарушителя покоя не удалось. Мужская фигура застыла в проеме, стоя в тени так, что виден был лишь силуэт: низкорослый, широкий, короткостриженый. Сначала я испытала трепет – вдруг это тот самый парень, что подкармливал меня и подслушивал. Но через мгновение я буквально ощутила подозрение, и трепет сменился страхом, когда тот открыл рот:
– Что ты, птичка, притихла? Спой для меня ещё разок.
Гнусавый голос с хрипотцой никак не походил на тот, что я слышала прошлой ночью.
– Простите, вы владелец? – не своим голосом спросила я.
– Смотря, чем владеть. – хмыкнул он и начал приближаться.
Я затряслась, как терьер на первой прогулке, в панике обдумывая, что делать: писать Нейту или попробовать убежать?
– Я, пожалуй, пойду. – стуча зубами, произнесла я.
– Я так не думаю.
Он цепкой рукой обхватил мое предплечье и потянул вверх, подняв меня, будто я весила не больше тыквенной семечки. Я вскрикнула и заглянула ему в глаза, пытаясь рассмотреть их, увидеть малейший проблеск милосердия. Черные радужки во тьме источали лишь вожделение.
– Пожалуйста…
Рывок – и он придавил меня всем телом к холодной стене. Из глаз брызнули слезы, хрустнул ободок наушников. Но стоило его руке подцепить край моего свитера, как из неоткуда вылетел скейтборд и двинул по голове напавшему ублюдку. Удар был громким и сильным, я испугалась, как бы тип не умер от такого приклада. Он выругался и завалился на бок.
– Привет, Джейк!
Звонкий, теплый голос принадлежал высокому, точно небоскреб, парню. В темноте выделялись его выбеленные волосы, торчащие в разные стороны, и десяток серебряных пирсингов: на переносице, губе, в носу и на правой брови. Я поняла, что не дышу, и комната закружилась вихрем перед глазами. Жилистые руки подхватили меня, помогая устоять.
– Прости, малышка, этот говнюк не успел тебя обидеть? – спросил небоскреб.
От него пахло кокосовым печеньем, медью и табаком.
– Сукин ты сын, Фостер! – выплюнул Джейк, вставая на ноги.
– Эй-эй-эй, Джекки, если тебе дорого твое безукоризненное личико, советую по-быстрому свалить отсюда и больше никогда не допускать подобных ошибок.
Безукоризненное личико Джейка больше походило на морду вепря. Угрозы от небоскреба сопровождались улыбкой, отчего на его щеках выступили ямочки. Я продолжала дрожать, пока не ощутила на спине теплую руку.
– Давай-давай, хороший мальчик, – подгонял его скейтом Фостер. – А, погоди! Попроси прощения.
– Пошел ты!
Тут же доска прилетела в спину Джейка, и тот врезался носом в стену.
– Да чтоб тебя, ублюдок! Прости!
– Ты просишь без уважения. – понизив голос, театрально провозгласил Фостер.
Но Джейк лишь плюнул в нашу сторону сгусток крови и ушел. Блондин развернулся и протянул мне руку.
– Кайл.
– Алтея. – почти шепотом ответила я.
Кайл улыбался, разглядывая меня, если вообще можно было разглядеть что-либо в темноте, кроме общих черт.
– На будущее – постарайся не посещать заброшенные коморки в час ночи, особенно вблизи студенческого кампуса. Окей?
Я кивнула, завороженно разглядывая его пирсинги.
– А теперь иди домой. – Родительским тоном наказал Кайл.
Я находилась в прострации и не успела отойти от шока, а потому плохо соображала.
– Что?
– Домой, малыш, если не хочешь нарваться на Джекки снова. Пойдем.
Он взял меня за руку и потащил за собой.
– Кататься умеешь? – спросил он, бросая доску на асфальт.
– Нет.
– Не больно ты разговорчивая, да? Зато поешь очень красиво. – Подмигнул он. – Если мы когда-нибудь встретимся, обещаю научить тебя.
Я скромно улыбнулась, глядя на него, как на эксклюзивный выставочный экспонат.
– О, черт… – вдруг вздохнул он.
Я испугалась, уже собиралась обернуться, как вдруг услышала звук падения. Что-то шлепнулось рядом с моей ногой. Наушник!
– О, нет-нет-нет! – всхлипнула я, поднимая его.
– Говнюк Джекки сломал тебе наушники?
– Похоже на то. Когда он прижал меня к стене, я услышала хруст…
Кайл скривился и передернулся.
– Где ты живешь? – спросил он. Я с опаской взглянула на него, и он выставил руки вперед, – согласен, подозрительный вопрос, но я лишь хотел уточнить, до куда тебя проводить?
– Я сама дойду, спасибо. Здесь совсем недалеко.
– Я буду смотреть тебе вслед, Алтея, не пугайся. Просто чтобы убедиться, что больше никто к тебе не подойдет.
На этот раз я выдала широкую улыбку, натянув рукава свитера на пальцы.
– Спасибо, Кайл.
Он исполнил шутовский реверанс, а я пошла прочь, сбитая с толку.
Мне хотелось залпом рыдать над утратой своих самых близких и верных друзей – наушников, но я была слишком взволнована. Живот то и дело сводило щекоткой, стоило прокрутить в голове произошедшее. Я привыкла к диалогам в своей голове, общаясь ртом, в основном, только с братом. А общаться с тем, кто тебя безоговорочно любит и тем, кто едва знает – диаметрально противоположные вещи. Нейту я могла сказать что угодно, и он ни за что бы не отвернулся от меня, если бы я сморозила глупость или неудачно пошутила. Новые знакомые же более внимательны к речи и реакциям, поэтому прежде, чем произнести хоть слово в кругу общества, я стараюсь проговорить его в голове. Более того, я всегда теряюсь в реакциях и часто выгляжу как долгопят.
Примерно так же я повела себя и сегодня. Мне хотелось задать Кайлу массу вопросов, но все они так и остались в моей голове. Прокравшись в спальню, я разделась, легла в постель и с головой накрылась одеялом.
Кайл Фостер. Как он оказался в моем убежище так быстро? По привычке пришел подслушать мое исполнение? Но с какой целью? И почему он решил подкармливать меня кокосовым печеньем?
Я подхватила флисовый рукав ночной рубашки и начала переминать пальцами – это действие всегда успокаивало меня. В детстве у меня был серый плед с изображением облаков, флисовый, мягкий, я не расставалась с ним лет до пятнадцати, когда ткань уже превратилась в отрепье, а залатанных дыр на нем стало больше, чем пятен на моем теле. Поглаживая приятную ткань, я улыбалась, вспоминая образ Кайла.
Он странный, артистичный, неординарный, чрезвычайно высокий, при этом худой, но жилистый. Каждую фразу он сопровождает жестом и мимикой. Очаровательные ямочки на щеках привлекают внимание так же сильно, как и десяток пирсингов. А ещё у него длинные руки и тонкие пальцы. Я вздрогнула под одеялом, вспомнив прикосновение его ладони к моей спине.
Интересно, думала я, какое мнение у него обо мне сложилось? И почему меня волнует, сложилось ли оно вообще?
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, на который легла тень фонарного столба. Гнала мысли о том, что мог сделать со мной Джейк, если бы рядом не оказалось Кайла. Корила себя за то, что легкомысленно проводила ночи в заброшенный постройке, уверенная в том, что никого не встречу. Теперь мне придется подыскать новое место для пения. Вступать в воскресный хор я не хотела. Может, для начала хотя бы попробовать разместить тексты песен на интернет-платформах? Может, повезет, и кто-то из знаменитостей наткнется на текст, выкупит, и создаст новый хит?
Ох, черт! Как же тяжело быть кроткой трусихой!
Я отбросила одеяло, стукнув ладонями по кровати, и заставила себя уснуть.