Одной крови
Есть теория, что индивидуальность личности обусловлена фобиями, которые ей присущи. Кононов знал за собой только одну, но очень мучительную фобию.
Его пугали младенцы.
Вероятно, с этого и начались сложности в его отношениях с женой. Кононов любил новорождённого сына, но старался делать это на расстоянии. Жена это чувствовала, её это бесило. Но признаться в своей слабости, в том, что вид малыша его пугает, Кононов стыдился. Отношения становились всё холоднее. Она начала делать вид, что для неё существует только ребёнок. А он однажды в сердцах попросил перевести его на другую заставу, очень далеко от дома. Просьбу удовлетворили.
Очутившись теперь в пространстве, где его фобия была представлена так гипертрофированно и избыточно, Кононов сначала спрятался под лестницей и сидел там, пока тело не затекло. Но кошмар не проходил. Тогда Кононов, зажмурившись, нащупал перекладину и, едва не свалившись, выбрался наверх. Полежал, обессилев, ещё какое-то время и, немного окрепнув, пошёл к выходу.
«И что, вот так просто сбежишь? Ты же погранец! – подначил себя Кононов, окончательно справившись с дрожанием конечностей. – Куда ж ты лыжи навострил? Мелюзги испугался? А кто рубежи защищать будет?»
Под рубежами Кононов обычно подразумевал проблему, от решения которой отлынивал. Сейчас был как раз тот случай, когда ничего решать ему не хотелось.
Он отворил было наружную дверь бункера, вскарабкался на вершину холма, сделал по инерции несколько шагов и остановился. Ещё раз взвесил все за и против. Да, оставаться в этом человеческом инкубаторе, вместе с тремя мёртвыми телами – мало приятного. Но куда он сейчас пойдёт? Какой в этом смысл? Пусть наладится погода и восстановится связь, тогда он свяжется с командованием, и пусть оно решает, что делать, а он вернётся домой, навестит мать, скучающую в курортном компакт-приюте, вместе с другими пожилыми переселенцами из их опустевшего посёлка. А может, даже помирится с…
Он резко одёрнул себя. С чего бы жене мириться с ним? Придумал тоже. Пора уже об этом забыть и жить дальше.
Кононов хотел уже возвращаться в бункер, когда его внимание привлёк странный шум. Чуть ниже уступа, на котором он стоял, шевелились сугробы. Вскоре стало заметно, что работают миниатюрные грейдеры, установленные по бокам небольшой надёжно укрытой от посторонних глаз площадки. Скребки и щётки, посаженные на подвижные штанги, сносно очистили платформу, после чего в скале рядом с площадкой наметились две медленно раскрывшиеся створки. Кононов лёг на живот, чтобы быть меньше заметным, и стал наблюдать.
Снег падал в открывшийся в холме зев. Несколько минут ничего не происходило, а потом послышался зудящий, как инструмент дантиста, звук. Кононов вызвал смартвзор, чтобы чётче рассмотреть детали, и поэтому издали заметил тень циклокоптера среднего размера, который уверенно, будто и не было никаких радиопомех, прицелился и сел на платформу. Из холма выкатилась тележка, на которой располагался контейнер стального цвета с округлыми гранями. Из циклокоптера показались манипуляторы, которые выверенными экономными движениями закатили контейнер в грузовое брюшко вертушки. Всё это время лопасти не прекращали работать. Сразу после погрузки циклокоптер набрал высоту над бункером, и из-за снегопада Кононов даже не приметил, в какую сторону тот полетел. Впрочем, если бы и приметил, толку было бы мало: циклокоптер мог совершить обманный манёвр.
После посадки на площадке остался другой контейнер, видимо, крепившийся к транспорту снизу. Контейнер был на гусеничной основе. Повинуясь какому-то программному алгоритму, он легко заехал на тележку по направляющим полозьям, а она, в свою очередь, укатила назад в бункер. Створки закрылись. Снег быстро маскировал следы таинственного обмена.
Нет, так дело не пойдёт! Кононов выяснит, что здесь происходит, чего бы это ни стоило!
Через несколько минут ему с трудом удалось спуститься на площадку. Есть ли возможность открыть вход снаружи? Кононов поискал глазами устройство для считывания скан-кодов; возможно, один из бейджей, снятых с мёртвых сотрудников бункера, подойдёт. Его внимание привлекло гладкое овальное пятно размером с ладонь на правой входной створке. Он безрезультатно попробовал один бейдж, второй… Повинуясь рефлекторному импульсу, накрыл пятно ладонью – а вдруг сработает! – и получил удар током такой силы, что потерял сознание и сполз вниз.
Мощность электрического импульса была, видимо, подобрана так, чтобы не убить непрошеного гостя, а просто нейтрализовать. Кононов пришёл в себя почти сразу, ладони даже не успели закоченеть, встал на одно колено, потирая травмированную ударом руку. Обошлось без ожога, но рука почти до плеча потеряла чувствительность. Легко отделался, неосторожный дурак.
Или не так уж легко.
Кононов ощутил в своём состоянии некую трудноуловимую перемену, но не сразу понял, в чём дело. А когда до него наконец дошло, его прошиб холодный пот. Он сунул палец в ушное отверстие, сделал там вращательное движение и оглядел результат. Немного крови и маленькая плёнка с узором из серых нитей внутри. Катастрофа.
Теперь ему можно и поплакать: линзы в слёзных железах тоже стали просто сгустками кристалло-проводниковой слизи. Интегрированный в его тело интерфейс доступа в «Периметр», смартслух, смартвзор и прочие полезные инструменты, которые здорово помогали ему на службе, – всё к чёртовой матери перегорело после электрического удара. Даже часы, которые он всегда мог вызвать на сетчатку глаза, нахмурив брови, теперь недоступны. Бункер надёжно хранил свои тайны даже после того, как его персонал погиб.
Кононов, пошатываясь, побрёл обратно в предбанник, сел рядом с телом погибшего наёмника и оставался там, пока окончательно не пришёл в себя. Когда стал замерзать, вернулся в коридор, где лежал мужчина в белом, и прикрыл дверь, чтобы сохранить тепло. А потом вдруг понял, что ему уже всё равно, пустит ли охранная система бункера газ, припрётся ли толпа наёмников, восстанут ли мертвецы в белых халатах, чтобы выпить его крови. Он прислонился к стене и заснул.
***
Пробуждение принесло чувство голода, онемение в мышцах и лёгкий озноб. Нервы, или где-то вирус подцепил? Кононов недовольно фыркнул. Вот только заболеть ему сейчас не хватало.
Рука, через которую прошёл ток, всё ещё ныла. А в груди свербело чувство долга, приказывающее встать и пошевеливаться, чтобы разобраться в том, что произошло в секретном бункере, спрятанном неизвестно кем, когда и зачем в этом приграничном захолустье.
Запах разложения стал более явным, и Кононов понял, что не должен оставлять погибших сотрудников бункера в тепле. Это затруднит будущее расследование. Но что предпринять? Просто выволочь тела на мороз? Варварство какое-то. Нужно исследовать помещения внутри. Здесь может быть что-то вроде холодильника или камеры с низкой температурой, где хранятся, например, биологические образцы. «Только больше без глупостей, мозги включай, прежде чем что-то предпринимать», – приказал он себе.
Кононов начал обход. На верхнем этаже не оказалось того, что он искал. Кроме диспетчерской, ему удалось открыть бейджами ещё три помещения; два представляли собой крошечные, похожие на кельи спальни, третье – комнату для рекреации. В ней беззвучно работала плазма, транслировавшая музыкальные клипы. На диване, заваленном подушками, лежал скомканный плед; на столике рядом – початая коробка печенья и две чашки. В стену вмонтирован аквариум, вокруг пустующего стола для тенниса, под большими лампами дневного света, располагалась небольшая оранжерея. Кононов рухнул на диван и воззрился на чашку с застывшей на дне кофейной гущей. Погадать на день грядущий? Кстати, который час? Таймер на плазме показывал половину пятого. Почему же в такую рань так хочется есть…
Кононов достал несколько печений и с наслаждением съел их, размачивая во рту слюной. Где-то у них должна быть кладовая с припасами. Не свежие же пиццы с роллами сюда доставляли из окрестных ресторанов. Впрочем, учитывая недавний визит циклокоптера, чем чёрт не шутит. Может, и доставляли. В таком случае, странно, что, после того как бункер перестал выходить на связь, никто до сих пор не забил тревогу.
А может, так и задумано? С учётом того, чем тут занимались, не мудрено, если их решили, как говорят, «зачистить». Кононов подумал, что для научных исследований в сферах, где этические нормы ещё не устоялись, это может быть если не правилом, то обычным делом. Сегодня тебе дают гранты и зелёный свет, а завтра политическая конъюнктура меняется и нужно срочно слить проект и бесследно спрятать концы в воду, чтобы общественность не возмущалась. Вот и складное объяснение тому, что произошло. Там, у входа – чистильщик. Правда, не очень везучий. С задачей не справился: ярусом ниже в колбах зреет куча народу, навскидку – полбатальона.
Несколько сот капсул. С живыми розовыми комками, сморщенными личиками и нелепыми складками на ножках. А некоторые, Кононов запомнил, вообще ещё неотличимы от головастиков.
Несколько, дери его за ногу, сотен жизней, плавающих в каком-то бульоне! Несколько сотен судеб, будущее которых покрыто туманом.
Кононов не специально копался в памяти, просто так уж подобралось и вспомнилось где-то услышанное, что на Западе, мол, есть особые подпольные фермы, где человеческие эмбрионы выращивают на убой, чтобы приготовить из них разные волшебные снадобья для богатеньких старичков. Бред. Неужто найдутся изверги, которые способны затеять такое?
Тогда каково назначение этого бункера? Инкубатор, чтобы поправить демографическую ситуацию? Искусственная колыбель, поставляющая детей для усыновления бездетными парами? Тогда почему в такой строжайшей секретности? Кононов невесело ухмыльнулся сам себе: какая-то махровая конспирология выходит. И он волею случая попал прямо в её эпицентр.
Стоп. Нужно обдумать всё сначала. Что являлось целью чистильщика: персонал или зародыши? Если второе, то они в опасности, и он не может просто так сидеть и расслабляться, поедая печенье. Надо позаботиться об их защите. Хорошо, что жизнеобеспечение автономно и не требует участия человека. С его фобией это было бы трудновато.
Рука Кононова рефлекторно ощупала чехол с оружием. На всякий случай нужно держать его наготове. Вход заблокировать. Вернуться в диспетчерскую и разобраться, что означают остальные пиктограммы на клавишах. Наверняка там должна быть нужная функция.
Кононов резко поднялся и едва не рухнул на диван снова. Приступ головокружения прошёл, но стало ясно, что он нездоров. Кононов пошарил в сумке и нащупал футляр аптечки. Кровоостанавливающий препарат, жгут, бинт, капсула для обеззараживания воды, болеутоляющее, антибиотик. А вот и жаропонижающее. Просто сбить температуру или сразу принять антибиотик? Если вирус, не поможет. Организм мог среагировать и на токсины, если их следы остались в помещении. Тогда нужны другие препараты, антидоты широкого спектра действия. Но в его аптечке таких средств не завалялось: кто ж мог предположить, что пограничнику придётся столкнуться с применением химического оружия. Поколебавшись, Кононов с сожалением проглотил только несколько капсул сорбентов – авось поможет, а там видно будет. Что действительно нужно, так это вода. Он почувствовал, что порядком обезвожен.
Кононов нашёл кулер, подсел под кран и несколько раз нажал на помпу, глотая воду, которая большей частью пролилась ему за шиворот. Порядок. А теперь за дело.
Кононов вернулся в диспетчерскую. Женщина лежала всё там же, где её застигла смерть. Проклятье. Чтобы найти холодильную камеру, если она тут вообще есть, ему придётся снова спускаться на нижние ярусы и видеть эти колбы с парящими в них, как в невесомости, человеческими зародышами. Деваться некуда: или это, или тащить их наружу, на мороз. Но это всегда успеется, сначала надо попробовать по-людски.
Что ж. У него есть средство для того, чтобы унять свои страхи. Большая пластиковая капсула со спиртом для обработки повреждений. Развести его с водой, выпить залпом, и, глядишь, Кононов сможет заставить себя спуститься. Ну а что такого? Это же просто маленькие люди, не пришельцы ж какие.
Кононов долго боролся с собой и, в конце концов, решил, что если надышался токсинов, то не стоит травить себя ещё больше. Он несколько раз повторил дыхательный протокол, настроился и хотел было идти к люку, но экраны в диспетчерской неожиданно проснулись.
Они транслировали картинку с камеры наружного наблюдения. Красный восклицательный знак пульсировал в углу, намекая, что оператору нужно обратить внимание на происходящее. Кононов бросился к монитору и всмотрелся в изображение двух объектов, подбирающихся к бункеру со стороны посадочной площадки. Человек и пузатый вспомогательный автомат на тонких гироскопических ходовых опорах. Устройство напоминало улитку с клешнями, посаженную на ноги болотной цапли. Робот-минёр, – определил Кононов. Они вернулись довершить начатое!
На другом мониторе бежали бесконечные полосы помех и просто пульсировал восклицательный знак в треугольнике. Видимо, камера, расположенная над входом, через который проник Кононов, была выведена из строя. Было несложно сделать это с помощью атаки микродрона или даже издали, лазером. Из-за неисправности камеры, очевидно, и погиб первый сотрудник лаборатории: отправился выяснить, в чём дело, и поймал пулю наёмника. Тому оставалось только воспользоваться служебным бейджем убитого.
Кононов трезво оценил ситуацию. Раз он остался в бункере, особого выбора у него нет. Чистильщики не будут разбираться, как и почему он тут оказался. Никаких переговоров не будет, шлёпнут, да и дело с концом. А потом, скорее всего, спустятся в инкубатор и… Ну уж нет. «Если вы думаете, что погубить детишек будет легко, то вы здорово ошибаетесь. Не на того нарвались».
Кононов лихорадочно соображал. Где их встретить? Залечь в диспетчерской и отстреливаться? А кто сказал, что, обнаружив своего коллегу мёртвым у входа, они вообще захотят тихо войти? Если им нужна человеческая ферма, они могут просто взорвать дверь в грузовой отсек и проникнуть через него. Значит, надо им помешать. То есть преодолеть коридор, предбанник, нейтрализовать того, кто сейчас раздумывает над телом наёмника, и не дать сапёру выполнить свою задачу. И сделать это нужно очень шустро.
Кононов привёл импульсный поражатель в боевую позицию. Увы, теперь прицел оружия не синхронизирован с выведенным из строя смартвзором. Придётся целиться по старинке. Нельзя дать маху, нужно действовать наверняка. Кононов перевёл мощность с травматического уровня на летальный. Гостям мало не покажется.
Стоп! С чего это он решил, что имеет право стрелять на поражение? Почему уверился, что хозяева этого бункера лучше тех, кто пришёл его уничтожить? Вдруг те, снаружи, выполняют санкционированную правительством ликвидацию нелегального научного проекта, который тайно мутили здесь враги?
Нет. Наши не станут так поступать с детьми. Пусть даже это место чертовски напоминает подпольный инкубатор. Наши, как водится, прислали б десять комиссий, которые год разбирались бы, в чём дело, говорили умные речи и размышляли, как под это дело выбить бюджет побольше. Но чтоб так…
А право Кононов имеет, потому что пограничник. Пусть и не на дежурстве, но всё, что происходит в приграничной зоне, касается его напрямую. И действовать он будет по собственному разумению. И чутью.
Кононов почти дошёл до двери внешнего помещения, когда увидел, как клешня манипулятора осторожно проникла в щель и стала расширять просвет. Он опоздал, гости уже здесь. И они учли ошибки. Теперь грязную работу выполняют автоматы, а оператор держится на безопасном расстоянии.
Робот деловито отодвинул дверь, но не слишком широко, только чтобы хватило завести за неё второй манипулятор, с «подарком». Кононов вздрогнул: взрывное устройство направленного действия, судя по объёму заряда, способное поднять на воздух как минимум весь верхний ярус бункера. Вероятно, управляется дистанционно, так что сработать может в любой миг, как только оператор убедится, что груз доставлен. К счастью, на манипуляторе не заметно камеры. Но если гости хорошо подготовились, они наверняка засекли тепловое излучение и знают, что у двери притаился человек.
Кононов не стал медлить, в три шага преодолел расстояние до робота-сапёра, выглянул за дверь и произвёл два импульса прямо в него. Первый – в центр, чтобы сжечь управляющий блок с начинкой из микросхем, второй – в верхнюю часть, в модуль связи. Автомат опрокинулся, клешня разжалась. Кононов поймал смертоносное устройство свободной рукой и едва не уронил: оно весило килограммов тридцать, не меньше.
Что произойдёт раньше: подстрелят его или сработает дистанционный подрыв? Ха-ха, дуля с маком! Помехи же! Кононов выпустил из внимания, что использовать дистанционное управление во время работы мощных глушилок слишком ненадёжно. Поэтому мина, вероятнее всего, с таймером обратного отсчёта. Кононов ухватил мину обеими руками и что есть силы потащил устройство к выходу. Размахнувшись, он вложил в бросок усилие и упал на снег ничком. Если сработает от удара, то ему несдобровать, конечно. Зато внутренние помещения останутся целы.
Вместо взрыва последовала утомительно долгая автоматная очередь. Кононов по-пластунски попятился назад, стараясь держать голову как можно ниже, чтобы между ним и линией огня оставались спасительные каменные выступы. Несколько пуль срикошетили от двери, не задев его, другие ушли в камень. В него целился не оператор минёра – тот возился ниже на посадочной платформе у второго входа. Стрелял кто-то с более высокой позиции, и находился он значительно дальше, под прикрытием леса. Кононов услышал откуда-то невнятный возглас и понял, что стрелявший на миг отвлёкся на подельника. Это шанс. Кононов приподнялся и послал несколько кучных импульсов в точку, откуда в него стреляли.
Расчёт был верен: несмотря на рассеивание энергии, пришельца таки зацепило. Он неразборчиво ругнулся, и Кононов, приподнявшись снова, сделал ещё один импульс, уже прицельный. Среди ветвей произошло какое-то движение. Кононов догадался, что человек, скрывавшийся там, падая, смахнул снег с ветвей. Минус одна проблема. Чем там занят его компаньон? Кононов поменял позицию, чтобы в него сразу же не прилетело, и выглянул, чтобы бегло осмотреться. На посадочной площадке человека уже не было. Убрался с открытого места. Его сопровождал второй робот-сапёр, который тоже улепётывал, оставляя птичьими ногами две борозды. Полезного груза, закреплённого на его тельце, уже не было. Успел поставить мину на дверь, смекнул Кононов. Вот же невезуха!
Автоматического минёра упускать всё равно нельзя. Он будет глазами чистильщика. Чтобы не высовываться самому, оператор отправит его посмотреть, что стало с коллегой. «Нет, мил человек, если хочешь знать, крепко ли досталось твоему товарищу, тебе придётся притопать к нему своими ножками». Кононов произвёл прицельный импульс и убедился, что попал. Металлический корпус рухнул, почти полностью погрузившись в снег, и только вывернутый под неестественным углом манипулятор делал его заметным.
– И что мы теперь будем делать? – прошептал Кононов, пытаясь предугадать действия противника. Первое взрывное устройство лежало внизу склона и могло рвануть в любой миг. Нужно помнить об этом. Второе было зафиксировано на двери грузового отсека. Значит, сработает, как только оператор уберётся подальше. Но можно попробовать привести его в действие в надежде, что сигнал дистанционного управления пробьётся сквозь помехи. Ведь уже утро. Скоро рассветёт, и мощь глушилок убавят. Значит, второй вариант. Кононов выжидал.
– Где ты там, гаврик? – Кононов рефлекторно нажал пальцем на точку на лице, которая должна была включить командный интерфейс «Периметра», и сокрушённо вздохнул. Увы, возможности интегрированных в его тело умных устройств теперь недоступны. Будь он сейчас в диспетчерской, вероятно, засёк бы позицию оператора: камера наружного наблюдения удачно могла фиксировать и происходящее ниже посадочной площадки.
Там, ниже по склону, наверное, и засел взрывник. Чего же он медлит? Ждёт, чтобы Кононов ошибся, попытавшись разминировать дверь грузового отсека. Тогда он сможет либо выцелить Кононова из автомата, либо привести взрывное устройство в действие, когда Кононов будет на подходе. Что же предпринять? Он понял, что есть ещё одна возможность добраться до засевшего в засаде гостя. Вернуться внутрь и спуститься на самый нижний, предположительно технический ярус, через который производился обмен грузами. И попытаться выйти на посадочную площадку, чтобы достать диверсанта.
Безумная затея. Всё это время Кононов не будет видеть, что происходит у входов, а когда попытается выйти, чистильщик попробует подорвать заряд. Всё так. Но надо же что-то делать.
Адреналин немного схлынул, и вернулась предательская слабость. Сколько градусов сейчас показал бы термометр, засунь Кононов его подмышку? Тридцать девять или выше? «Некогда рефлексировать над такими мелочами, – скомандовал себе он. – Ты ж погранец, дери тебя за ногу!» Кононов, пятясь, вполз назад в предбанник. Первую дверь закрывать за собой не стал: раз его позиция ниже, пусть гадают, внутри он уже или залёг у входа. Вторую затворил и замкнул одним из бейджей. Уже проще, отсюда гостей не ждать, разве что они вынесут вход зарядом.
Пошатываясь и обливаясь потом, Кононов поплёлся в диспетчерскую. Теперь вторая камера тоже показывала помехи. Что ж, разумно. Сам бы он в первую очередь тоже её уничтожил.
Кононов мысленно отругал хозяев бункера. Тут наверняка куча полезной начинки, которая помогла бы ему защищаться, разберись он с условными обозначениями. Но никакой документации, никаких бумажных архивов, только несколько пиктограмм. Высшая степень секретности – неизвестно даже, на каком языке говорили создатели!
Ладно. Пора на нижний ярус. Зажмурившись, Кононов нырнул в открытый люк и полез вниз, бормоча про себя бессвязные успокаивающие мантры. Когда нога коснулась пола, глаза пришлось открыть. Человеческая ферма жила своей жизнью: побулькивало в трубках, пульсировали шланги, повинуясь алгоритмам, шевелились манипуляторы, делая своё дело. Всё так, как было. Ну, или почти так. В нескольких нишах, где раньше располагались капсулы с эмбрионами, теперь зияла пустота. Кононов был уверен, что в этих сотах ещё недавно находились наиболее сформировавшиеся плоды. Теперь они исчезли. Стало вдруг предельно ясно, куда они делись. Их забрал циклокоптер. Ну да, а как иначе.
Кононов стиснул зубы и дал себе зарок: когда выберется отсюда, первым делом разобраться, с чем он здесь имеет дело. Что за бесчеловечный замысел всем этим управляет? Бесчеловечный и в том смысле, что функционирование этой странной фермы, кажется, спокойно обходится без участия людей.
Попасть на самый нижний ярус оказалось сложнее, чем он думал. Кононов приложил бейдж, снятый с женщины. Не сработало. Приложил бейдж второго сотрудника – тот же результат. Приплыли. И что делать теперь?
Кононова вдруг сильно качнуло, как будто кто-то потряс под ним воображаемый стул. Почти сразу пришло глухое эхо взрыва. Светильники замигали, некоторые отключились и зажглись заново. Какой заряд сработал? Рвани установленный на двери – удар ощущался бы сильнее. Значит, бахнул тот, который он сбросил со склона. Или оба? Может, и так, если мины были запрограммированы на синхронный взрыв. В таком случае оборонять бункер бесполезно: следующий заряд они сейчас установят прямо под хранилищем эмбрионов, и с ними будет покончено.
Кононову захотелось выругаться. Чтобы освободить руки, он стопкой бросил бесполезные бейджи на сканер и проверил заряд импульсного поражателя, готовясь принять последнюю схватку.
Нежданно крышка люка бесшумно поползла в толщу межъярусного перекрытия. Ах вот как это работает! Как на стратегической ракетной установке, где для срабатывания запуска нужны действия сразу двух офицеров. Так и здесь: доступ в шахту, посредством которой забирают отсюда маленьких человечков, можно получить только с ведома обоих сотрудников лаборатории.
В глазах Кононова стало рябить: то ли от жара, то ли от мельтешения капсул, ряды которых казались бесконечными. В каждой, словно в формалине инфернальной кунсткамеры, покоились человеческие зародыши. Кононов заставил себя встряхнуться и поспешил спуститься на нижний ярус.
Поистине, помещение представляло собой вершину инженерной мысли. Силовая установка, система фильтров для очистки биоактивных жидкостей, вентиляционные насосы, а главное – смонтированная в потолке перекрытия адски сложная система жизнеобеспечения, подводящая нужные вещества в каждую капсулу на втором ярусе. Как можно было здесь, в глуши, возвести всё это техническое великолепие, не привлекая внимания! Местные ведь – ни сном ни духом об этом. Или все под подпиской? Маловероятно, ходили бы слухи. Вот взять Варвару, например. Слабо верится, что она в курсе существования бункера. Или Василий, который утверждал, что хорошо знает эти места. Что, ни разу не забредал в эту сторону, не натыкался на лабораторию? Кононов оборвал поток мыслей: у него будет время всё это обмозговать, но сейчас нужно предотвратить проникновение сюда чужих.
А чужих ли?
Кононов признался себе, что его умозрительная реконструкция произошедшего здесь убийства является далеко не единственно возможной. Например, персонал секретной лаборатории стал шантажировать руководство и хозяев, угрожая предать огласке всю деятельность. Или сошёл с ума и решил уничтожить результаты работы. Тогда, возможно, те, что снаружи, хотят не уничтожить ферму младенцев, а спасти её.
Ерунда? Быть может. А как в условиях дефицита информации определить, какое объяснение адекватно, а какое нет?
Нужен, как говорили в прошлом, «язык». Того, второго парня, надо взять в заложники и разговорить. Иначе получить ответы будет очень сложно. Особенно у мёртвого.
Кононов осмотрелся и заметил ту самую тележку, на которую заехал контейнер, привезённый циклокоптером. Увидел ряды защитных кожухов для перевозки младенцев и кран-манипулятор для погрузки. Ещё несколько секунд понадобилось ему, чтобы сообразить, каким образом через трубчатые каналы, соединяющие ярусы, в приёмные ложа спускаются капсулы с созревшими эмбрионами. Из лож их забирает погрузчик и помещает в кожухи, обеспечивающие при перевозке защиту от перепада температур и механических повреждений. Как же ловко здесь всё устроено. Знай себе, подливай свежие партии питательной смеси в агрегат, распределяющий её по сети трубок-пуповин, да вывози через девять месяцев готовый продукт.
У Кононова непроизвольно сжались кулаки. Какое-то запредельное омерзение овладело им при мысли, что эти дети действительно могут быть лишь дорогим товаром, используемым в непостижимых, странных, а возможно, и поистине сатанинских целях.
Ради того, чтобы обеспечить существование такого проекта в полной тайне, можно пойти на многое. Например, спровоцировать напряжённость между странами, из-за чего они превратят свою границу в поле тотальной радиоэлектронной борьбы. Пролоббировать отселение с выбранной территории «лишнего» населения, чтобы обстряпывать свои тёмные делишки без ненужных свидетелей. Или же чёрт знает что ещё – фантазии Кононова не хватало, чтобы обозреть все края, куда может тянуться этот глобальный заговор. Если бы не случай, никто и не сунулся бы сюда ещё лет сто, раз даже рыбаки и охотники из Вяйняпоги не в курсе, что происходит у них под боком.
Кононов спрятался за краном в ожидании взрывной волны, но её всё не было. Считая секунды, он разглядывал внутреннее убранство яруса; взгляд скользил по мелким деталям, цеплялся за мудрёное расположение узлов и коммуникаций. Что-то его подсознательно смущало, но он никак не мог выяснить, что именно. И вдруг Кононова прострелила догадка: кран-манипулятор не был автоматическим! На кабеле тельфера свисала обычная кнопочная коробочка управления, которой пользуются в любом механосборочном цеху, чтобы поднять и перетащить на несколько метров тяжёлую или крупногабаритную деталь. Погрузка в контейнеры осуществлялась вручную, возможно, для дополнительного контроля – слишком уж хрупкий был груз, чтобы доверить его бездушным алгоритмам.
Этой ночью отсюда ушёл уже минимум один рейс. Это в то время, когда весь персонал человеческой фермы, как считал Кононов, был уже мёртв. Кто тогда отправил тележку с контейнером на посадочную площадку? Кто принимал её обратно? Эх, лейтенант Кононов… Какой же ты пограничник, если упустил такие чрезвычайно важные детали? С чего ты взял, что в одиночестве ночевал в этом громадном сооружении, если даже не удосужился проверить нижний ярус? Хорошо хотя бы, что этот загадочный грузчик, кем бы он ни был, не прикончил Кононова, пока тот спал.
Пик! Пик! Пик!
Кононов, похолодев, обернулся на звук. На поверхности одной из толстых опорных колонн, поддерживавших верхние ярусы, загорелся неоновый эллиптический обод, наметивший внутри пустое пространство. Снизу прибыл цилиндрический лифт. В нём кто-то был. Кононов переместился, чтобы спрятаться. Створки лифта раздвинулись, как в дешёвой душевой кабинке, и в проёме появился некто высокий и худой. Комбинезон прибывшего был похож на униформу погибших членов персонала, только не белым, а сиреневым. Это различие что-то значит? Статус? Степень допуска? Может, с теми, что наверху, они никогда даже не вступают в коммуникацию, словно разные касты?
В курсе ли он вообще, что там произошло?
Кононов следил. У гостя было розовое лицо, не выражающее эмоций. Черты, скорее, мужские, но кожа такая свежая и блестящая, словно принадлежит молодой девушке. Странной, неестественной походкой человек, похожий на манекен, подошёл к выходу и приложил ладонь к сканеру. Вертикальная полоса разрезала тьму помещения. Приглушённый свет, отражённый от сугробов, упал на пол. Грянул взрыв. Кононова обдала горячая волна, зазвенело в ушах. Через тельфер перелетела какая-то бесформенная красная мякоть и повисла на крючке крана.
Может, штурмовик за дверью ждал не Кононова, а это ангелоподобное существо?
Какая странная плоть, похожая на поролон, – подумал Кононов, глядя на кровавые ошмётки. Ему показалось, что он теряет сознание.
Нет!
Ему нельзя отключаться. Чёртов вирус – или что там – перебьётся. У него есть миссия, и он останется в строю столько, сколько потребуется.
Когда второй «чистильщик» поравнялся с тельфером, Кононов был готов. Маска скрывала лицо, и Кононов рассмотрел только его глаза: дикие от адреналина, удивлённые. А потом они одновременно выстрелили друг в друга и упали. «Не получилось взять «языка», – подумал Кононов и позволил ласковой тьме забрать себя в свои покои.
***
Было очень больно. Судя по ощущениям, прежде чем пройти насквозь, пуля оторвала часть нижнего ребра слева. Кононов шевельнулся, стиснул зубы и попытался встать. Получилось. Кровавая лужица невелика, видно, крупные сосуды не задеты. И славно.
Диверсанта отбросило на несколько метров. Гарантированно убит. Вероятно, Кононова спасло то, что выпущенные пули столкнулись с импульсом поражателя, щедро выкрученного на максимум. Импульс отклонил их траекторию, иначе живот стал бы как решето. Повезло.
Кононов осмотрелся и понял, что системе жизнеобеспечения эмбрионов повезло меньше. Повсюду мелькала тревожная индикация, поскуливала сирена. В силовой установке искрило, несколько кабелей были оборваны. Электропитание, судя по всему, переключилось на резервные источники, но вряд ли такая махина долго на них протянет.
Но это было не самое плохое. Выстрел диверсанта изрешетил цистерну с водой. Образовавшаяся на полу лужа уже подёрнулась у входа коркой льда. Подвеску распределительного резервуара, нагнетавшего питательную жидкость в пуповинную сеть, оборвало импульсом поражателя. Резервуар валялся на полу в озерце свернувшейся жижи, а сверху частила багровая капель. Кононов ясно понимал, что это значит. Пройдёт немного времени, и маленькие тельца будут обескровлены. И даже если он сейчас каким-то чудом остановит течь, то вскоре они начнут голодать. А может, гипоксия убьёт их раньше – Кононов не был уверен, как происходило обогащение раствора кислородом, через общую систему или индивидуально. Если верно второе – это даст им чуть больше времени, но, в общем, Кононов не лгал себе про то, что произошло. Его выстрел убил всех их.
Чем. Он. Может. Помочь.
Кононов Алексей, мужчина тридцати пяти лет, крупного телосложения, серые глаза, тёмно-русые волосы, нос картошкой, щетина. Лейтенант пограничной службы. Муж. Отец. С недавних пор – убийца.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
