Страницаиз20
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Это утро можно по праву назвать самым безумным в моей жизни. Только началось оно с самых обычных вещей.
Набросить белый халат на плечи, выпить обжигающий кофе, пока не начался утренний обход, получить нагоняй от заведующего, что пылал ко мне пламенной «любовью». Проверить назначения и наткнуться в коридоре на Петю Кривоногова – частого гостя отделения травматологии.
Этот начинающий лысеть мужичок ходил к нам как на работу! А медсестры шутили, что он нарочно ломает конечности, лишь бы меня чаще видеть.
Тьфу, тоже мне. Какая из меня невеста?
– Оль Анатольна! – улыбка больного осветила коридор, в глазах зажглось обожание. – Вы такая сегодня красивая. Сходим на свидание, когда поправлюсь?
Вот бессовестный! И не смущает, что я старше на десять лет.
– Ну конечно, миленький, – я взяла Кривоногова под локоть и повела в сторону процедурной. – А что у нас по расписанию? Уколы витаминчиков? Давайте-ка я вас провожу, – пропела сладко. Так, как умела только я.
– Не надо, я… я сам!
Стоило напомнить об инъекциях, хромоногий женишок помчался от меня как ошпаренный. Только пятки засверкали.
Я покачала головой.
Люблю свою работу, а она любит меня еще больше! За годы, проведенные в травматологии и ортопедии, я кого только не видела и каких только предложений не получала.
Причем, предложения руки и сердца были самыми банальными.
А ведь когда-то тихо и спокойно трудилась в одном из лучших санаториев нашей страны. Все чинно, благородно, никаких тебе бомжей с обморожениями, последствий пьяных драк и огнестрелов.
Ну а потом влюбилась вот, уехала за супругом, таким же доктором, в другой город. Все с нуля начинали, но я ни о чем не жалела. Только иногда хотелось вернуться в прошлое, где я была еще молода. Хоть одним глазком заглянуть и вспомнить – а каково это?
– Ольга Анатольевна, все почти готово! – операционная медсестра деловито кивнула и засеменила дальше по коридору.
– Спасибо, Таечка.
Жизнь кипит и бурлит в нашей клинической больнице, не замирая ни на минуту. Каждый работает четко, как деталь огромного механизма.
Внезапно на грудь навалилась тяжесть, и я остановилась, чтобы отдышаться. Да что за день сегодня? Магнитные бури? Сердце в последнее время шалит, но это мелочи. Прорвемся.
Так, а сейчас надо взять себя в руки, вон уже ковыляют навстречу двое больных с мочеприемниками наперевес. Причем несут их с гордостью, как боевые трофеи.
– Здравствуйте, Ольга Анатольевна! Прекрасно выглядите!
– Хорошего вам утречка!
Я не сдержала улыбки. Сколько я ни ругала этих двоих за нарушение режима, польстить и поднять настроение они умели. Вот и легче стало, отступила непрошенная слабость.
– Анатольна! – меня снова позвали, и я со стоном обернулась.
Ну что еще? Всем я нужна, без меня никуда. Готовы разорвать на сувениры. Вот уволюсь, и что делать будут без незаменимой Анатольны?
– Лошадка ты моя, не поймать тебя! – со всех ног ко мне спешила моя хорошая приятельница – врач-кардиолог. В одной руке она сжимала бумажки, второй удерживала цветную шаль на объемной груди. – Все скачешь и скачешь. В нашем возрасте, знаешь ли, пора о суставах подумать.
– Тьфу на тебя, Давыдян! Я еще не старая.
Ну вот зачем настроение портить с утра пораньше?
– Ты мне зубы не заговаривай, – наехала она, покачивая указательным пальцем у меня перед носом и переходя на армянский акцент. – Ты когда ко мне лечиться придешь? Сегодня чтоб была как штык!
– Может, не надо? Ненавижу врачей и таблетки.
И не хочу принимать то, что проблемы со здоровьем постепенно меня настигают. Я никогда серьезно не болела, всегда следила за собой, выглядела моложе своего возраста и чувствовала себя так же.
– Ты посмотри на нее, вай-вай! – разозлилась моя армянская подруга. – Тебе уже таблетницу с собой носить пора.
– А лучше накрыться простыней и тихо отползти на кладбище, чтобы никому не мешать, – пробубнила я себе под нос. – Дать дорогу молодым специалистам. Да, Аллочка?
– Заведующий опять достает тебя? – догадливая Алла сощурила темные глаза.
– Ага. Спит и видит как бы меня уволить и протащить на мое место своего протеже. А я сказала ему, что меня отсюда вынесут только вперед ногами!
Обидно. Очень обидно, что меня хотят списать, как устаревшее оборудование. Я ведь всю себя отдавала работе! Столько, сколько я и мой муж сделали для отделения, не сделал никто.
– Ты не шути так, Оль. А полноценное обследование все-таки надо пройти.
– Слушаюсь! – я приложила ладонь ко лбу. – А теперь позвольте отчалить, у меня операция.
Давыдян только проворчала, что дурная голова ногам покоя не дает.
Ничего, прорвемся!
В нашем отделении удобно расположилась кафедра общей травматологии и ортопедии, где я вот уже много лет работала на полставки. Стоило перешагнуть порог аудитории, как раздался дружный скрип стульев. Помятые бессонными ночами студиозусы в белых халатах поприветствовали меня нестройным хором.
– Сметанин, Локтев, Пашнина… – я принялась перечислять самых толковых и идейных. – Идете со мной в операционную, будете смотреть, как выполняется артроскопия и лаваж коленного сустава. Что смешного, Азубеков? – я строго посмотрела на студента, хихикающего в кулак. – Лаваши там же, где шаурма с котятами, а здесь у нас лаваж. Чистка. Будем делать из бабули молодую козочку. Остальные читают про туннельный синдром. Так, давайте быстренько, никто вас ждать не станет! Ноги в руки и вперед.
Эндоскопические операции я начала делать одной из первых. Они стали настоящим прорывом, позволяя обойтись «малой кровью», пациенты после них быстрее восстанавливались. Далеко ушла медицина! Не то что тридцать лет назад.
Вскоре я уже стояла над операционным столом, одетая во все стерильное. Это моя родная стихия, здесь я всегда чувствую себя нужной и важной. Пациентка совсем не волнуется, даже про внуков рассказывает.
– Ну, поехали! – пошутил мой ассистент, Костя Головин.
Хороший молодой доктор, руки золотые. Да, прекрасный парень. Ему я готова доверить почти все.
Эй, чего расклеилась, Оля? Что за мысли? Жизнь прекрасна!
Работа шла споро и четко. На большом экране появилось изображение, студенты что-то обсуждали у меня за спиной.
И вдруг грудь будто горячая волна захлестнула, воздуха стало не хватать. Под ребрами все сжалось, запекло, но я усилием воли заставила себя остаться в сознании. Даже рука не дрогнула.
И боль перестала рвать острыми зубами, съежилась и уползла прочь, как трусливый пес.
– Ольга Анатольевна, с вами все в порядке? – обеспокоенно спросил Костя.
– Все нормально.
Вот же зараза! Права была Давыдян, давно пора носить в дамской сумочке таблетницу. Так до инфаркта себя доведу и не замечу.
А пока я обязана закончить операцию. Все остальное потом.
Время пролетело незаметно.
– Всем спасибо. Костя, ты сегодня большой молодец, – голос непривычно дрогнул, и я поморщилась. – Ребята, было интересно? – повернулась к студентам.
Те одобрительно закивали.
А вот у меня сил не осталось. Туман в голове становился все гуще, тяжесть навалилась на грудь. В каком-то полубреду я стянула перчатки. Кажется, они упали на пол.
Сделала шаг, другой. Мотор проклятый, как же болит…
– Ольга Анатольевна! – раздался крик Головина, а потом пол начал уплывать из-под ног.
– Врача! Позовите врача! – заорали студенты.
«Идиоты. Вы все здесь врачи, – успела подумать я. – Неужели это конец?»
Операционная просто растворилась. Показалось, что я лечу по темному тоннелю. Не было ни страха, ни досады, ни сожаления. Только легкость и чувство абсолютной свободы.
А еще интерес – что там, впереди?
Внезапно в конце тоннеля вспыхнул свет, и я устремилась на него, как глупый мотылек, все быстрее и быстрее. А потом вдруг мир взорвался яркой палитрой.
Раз – и меня вышвырнуло… куда-то.
Грудная клетка судорожно вздымалась, с губ сорвался хриплый кашель. Я поняла, что лежу на спине. Вверху – небо в жемчужной дымке облаков.
Я жива? Жива! Жива! И такая радость нахлынула, что слезы навернулись на глаза.
Вот только где я?
Куда я попала? Боже мой, совершенно не узнаю это место! Может, я уже в раю?
Тело подчинялось плохо, я с трудом села и легонько надавила на глазные яблоки, помассировала припухшие веки.
– Кха-кха! – плечи задрожали от кашля, а потом и от холода. Я обняла себя руками, по-прежнему ничего не понимая.
Только что была в операционной, скорее всего, получила инфаркт, а потом… Чудеса да и только!
Из тумана проступала окружающая обстановка. Я сидела на подмерзшей земле, покрытая инеем прошлогодняя трава похрустывала при каждом моем движении.
Если это райские кущи, то почему здесь так холодно?
Внезапно взгляд зацепился за изящное серебряное колечко с голубым камнем на среднем пальце правой руки.
Руки молодой женщины.
Кожа светлая, чистая, упругая. Без морщин и следов многолетнего использования антисептиков, которые делают ее сухой и тонкой.
Я сжала и разжала пальцы. Ничего не понимаю! На всякий случай ощупала себя, чтобы убедиться – это не зрение меня подводит, я действительно изменилась.
Но как такое возможно?
Только если… Если я нахожусь не в своем теле…
Додумать не дало тревожное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Или преследует, как охотник. Снова поежившись и кашлянув в кулак, я совладала с непослушными ногами и поднялась. Надо идти, опасно оставаться на месте.
Ветер донес знакомый запах. Я неверяще приоткрыла рот и завертела головой по сторонам, но туман мешал обзору. Зато звуку бегущей воды ничто не препятствовало, и я осторожно пошла вперед.
В голове роились вопросы, каждый из которых мог свести с ума, и я решила пока их отбросить. Не все сразу, сначала проверю догадку.
Совсем скоро звук и чутье привели меня к каменистому берегу. Сильнее повеяло теплом и незабываемым ароматом тухлых яиц. Я глухо вскрикнула от радости и опустилась на корточки перед бегущей меж камней водой. Она была этакого молочно-бирюзового цвета.
– Это уже интереснее, – я погрузила кончики пальцев в источник – горячо, но терпимо. Зачерпнула немного и поднесла к губам.
– Нейра Олетта! Нейра Олетта! – раздался крик.
Мысли заметались. Какая еще Олетта? Кроме меня тут никого нет.
Что делать? Дождаться людей и попросить помощи или уносить ноги? Кто знает, что у них на уме.
Сильный порыв холодного ветра разогнал туман, из леса высыпала группа незнакомцев. Меня они заметили сразу, и по выражению лиц стало ясно – искали именно меня. Но я ведь не Олетта.
– Наконец-то нашли!
– Далеко же вы убежали, голубушка!
Настроены не враждебно, и то хорошо. Участившийся было пульс начал успокаиваться. Я выдохнула и снова согнулась в приступе кашля.
Внезапно люди в странных одеждах расступились, пропуская вперед пожилую женщину. Она шла торопливо, опираясь на палку. Смотрела на меня, подслеповато сощурив глаза. На плечи был накинут шерстяной платок, концы которого свисали до земли. Подол старомодного платья цеплялся за ветки кустарника. В лице ее было что-то птичье, крайне внимательное.
– Внученька! Ну что же ты как меня испугала? Опять сбежала поди. Раздетая и в такой холод… – она сокрушенно покачала головой.
– Постойте, какая внученька? – вырвалось прежде, чем я успела подумать.
А бабуля вдруг отшатнулась и уронила палку, зажала рот рукой.
И тут я поняла, что она разговаривала со мной каким-то странным тоном. Будто я трехлетний ребенок. Ладно, лучше сразу расставить все точки над «и».
Я протянула руку ладонью вперед, показывая, что мои намерения чисты.
– Уважаемая…
С неожиданной прытью та бросилась ко мне и схватила за локоть.
– Тихо, помолчи, – процедила глухо, а сама обернулась к сопровождающим: – Всем держать язык за зубами! А мы возвращаемся в замок.
Я была так ошарашена, что не смогла даже возразить.
Я оказалась неизвестно где в чужом теле. Какая-то мадам считает меня своей внучкой. Здесь одеваются явно не по моде двадцать первого века, а еще живут в замках.
Поэтому лучше всего сделать вид, что все в порядке, поддержать игру. А там разберемся.
***
Всякий разумный человек знает, что нельзя разгуливать зимой в одном платье. По пути в замок, когда меня посадили в повозку и укрыли тремя шкурами, я почувствовала себя плохо. Голова стала ватной, нос захлюпал, грудь раздирал кашель.
Ну здравствуй, пневмония!
Старуха, которая называла меня внучкой, больше со мной не разговаривала. Сидела рядом в повозке, глядя куда-то вдаль, хмурая, погруженная в свои мысли.
Звали ее нейра Кокордия.
Мы ехали, а мимо проплывали поля, лес, деревня с жавшимися друг к другу хибарками. Моя самая безумная догадка подтверждалась – я либо попала в прошлое, либо нахожусь не в своем мире.
О таком я знала из книг. Моя студентка, Анечка Ершова, снабжала меня фэнтези-романами, которые я читала в свободное время. Всегда ругала героинь за дурость, эмоции, а теперь сама оказалась на их месте!
Как справлюсь? На то, что это всего лишь сон, я уже не надеялась.
Надо попытаться выжить и приспособиться к новым условиям. Сдаваться и плакать в уголочке – не для меня. Еще с тех самых пор, когда я была непохожей на всех дерзкой девчонкой. Когда меня дразнили, когда били мальчишки, когда смеялись над моей мечтой стать врачом.
«Ишь, размечталась, деревенщина! Тебе только коровам хвосты крутить!»
Но у меня получилось. Спасибо родителям, что верили в меня. Ночами я зубрила химию и биологию, днем – школа, потом работа на огороде и в поле. До сих пор как вспомню эту картошку, так вздрогну.
Потом девяностые, а я молодой врач. Кругом беспредел и беднота, на работу было страшно ходить и домой возвращаться. Особенно зимой, рано утром, когда на улицах еще темно. И наркоманы в подъездах.
Но ничего, все прошло, все плохое быльем поросло. Забыла даже, как сложно было, когда умер Коля. Как говорят – сгорел на работе. Остановилось сердце. А я одна с Сережкой на руках осталась.
Сны, образы, воспоминания расступились, как вода. И я вынырнула на поверхность, сделала глубокий вдох и разразилась кашлем.
– Проснулась наконец, – послышался каркающий голос.
Это утро можно по праву назвать самым безумным в моей жизни. Только началось оно с самых обычных вещей.
Набросить белый халат на плечи, выпить обжигающий кофе, пока не начался утренний обход, получить нагоняй от заведующего, что пылал ко мне пламенной «любовью». Проверить назначения и наткнуться в коридоре на Петю Кривоногова – частого гостя отделения травматологии.
Этот начинающий лысеть мужичок ходил к нам как на работу! А медсестры шутили, что он нарочно ломает конечности, лишь бы меня чаще видеть.
Тьфу, тоже мне. Какая из меня невеста?
– Оль Анатольна! – улыбка больного осветила коридор, в глазах зажглось обожание. – Вы такая сегодня красивая. Сходим на свидание, когда поправлюсь?
Вот бессовестный! И не смущает, что я старше на десять лет.
– Ну конечно, миленький, – я взяла Кривоногова под локоть и повела в сторону процедурной. – А что у нас по расписанию? Уколы витаминчиков? Давайте-ка я вас провожу, – пропела сладко. Так, как умела только я.
– Не надо, я… я сам!
Стоило напомнить об инъекциях, хромоногий женишок помчался от меня как ошпаренный. Только пятки засверкали.
Я покачала головой.
Люблю свою работу, а она любит меня еще больше! За годы, проведенные в травматологии и ортопедии, я кого только не видела и каких только предложений не получала.
Причем, предложения руки и сердца были самыми банальными.
А ведь когда-то тихо и спокойно трудилась в одном из лучших санаториев нашей страны. Все чинно, благородно, никаких тебе бомжей с обморожениями, последствий пьяных драк и огнестрелов.
Ну а потом влюбилась вот, уехала за супругом, таким же доктором, в другой город. Все с нуля начинали, но я ни о чем не жалела. Только иногда хотелось вернуться в прошлое, где я была еще молода. Хоть одним глазком заглянуть и вспомнить – а каково это?
– Ольга Анатольевна, все почти готово! – операционная медсестра деловито кивнула и засеменила дальше по коридору.
– Спасибо, Таечка.
Жизнь кипит и бурлит в нашей клинической больнице, не замирая ни на минуту. Каждый работает четко, как деталь огромного механизма.
Внезапно на грудь навалилась тяжесть, и я остановилась, чтобы отдышаться. Да что за день сегодня? Магнитные бури? Сердце в последнее время шалит, но это мелочи. Прорвемся.
Так, а сейчас надо взять себя в руки, вон уже ковыляют навстречу двое больных с мочеприемниками наперевес. Причем несут их с гордостью, как боевые трофеи.
– Здравствуйте, Ольга Анатольевна! Прекрасно выглядите!
– Хорошего вам утречка!
Я не сдержала улыбки. Сколько я ни ругала этих двоих за нарушение режима, польстить и поднять настроение они умели. Вот и легче стало, отступила непрошенная слабость.
– Анатольна! – меня снова позвали, и я со стоном обернулась.
Ну что еще? Всем я нужна, без меня никуда. Готовы разорвать на сувениры. Вот уволюсь, и что делать будут без незаменимой Анатольны?
– Лошадка ты моя, не поймать тебя! – со всех ног ко мне спешила моя хорошая приятельница – врач-кардиолог. В одной руке она сжимала бумажки, второй удерживала цветную шаль на объемной груди. – Все скачешь и скачешь. В нашем возрасте, знаешь ли, пора о суставах подумать.
– Тьфу на тебя, Давыдян! Я еще не старая.
Ну вот зачем настроение портить с утра пораньше?
– Ты мне зубы не заговаривай, – наехала она, покачивая указательным пальцем у меня перед носом и переходя на армянский акцент. – Ты когда ко мне лечиться придешь? Сегодня чтоб была как штык!
– Может, не надо? Ненавижу врачей и таблетки.
И не хочу принимать то, что проблемы со здоровьем постепенно меня настигают. Я никогда серьезно не болела, всегда следила за собой, выглядела моложе своего возраста и чувствовала себя так же.
– Ты посмотри на нее, вай-вай! – разозлилась моя армянская подруга. – Тебе уже таблетницу с собой носить пора.
– А лучше накрыться простыней и тихо отползти на кладбище, чтобы никому не мешать, – пробубнила я себе под нос. – Дать дорогу молодым специалистам. Да, Аллочка?
– Заведующий опять достает тебя? – догадливая Алла сощурила темные глаза.
– Ага. Спит и видит как бы меня уволить и протащить на мое место своего протеже. А я сказала ему, что меня отсюда вынесут только вперед ногами!
Обидно. Очень обидно, что меня хотят списать, как устаревшее оборудование. Я ведь всю себя отдавала работе! Столько, сколько я и мой муж сделали для отделения, не сделал никто.
– Ты не шути так, Оль. А полноценное обследование все-таки надо пройти.
– Слушаюсь! – я приложила ладонь ко лбу. – А теперь позвольте отчалить, у меня операция.
Давыдян только проворчала, что дурная голова ногам покоя не дает.
Ничего, прорвемся!
В нашем отделении удобно расположилась кафедра общей травматологии и ортопедии, где я вот уже много лет работала на полставки. Стоило перешагнуть порог аудитории, как раздался дружный скрип стульев. Помятые бессонными ночами студиозусы в белых халатах поприветствовали меня нестройным хором.
– Сметанин, Локтев, Пашнина… – я принялась перечислять самых толковых и идейных. – Идете со мной в операционную, будете смотреть, как выполняется артроскопия и лаваж коленного сустава. Что смешного, Азубеков? – я строго посмотрела на студента, хихикающего в кулак. – Лаваши там же, где шаурма с котятами, а здесь у нас лаваж. Чистка. Будем делать из бабули молодую козочку. Остальные читают про туннельный синдром. Так, давайте быстренько, никто вас ждать не станет! Ноги в руки и вперед.
Эндоскопические операции я начала делать одной из первых. Они стали настоящим прорывом, позволяя обойтись «малой кровью», пациенты после них быстрее восстанавливались. Далеко ушла медицина! Не то что тридцать лет назад.
Вскоре я уже стояла над операционным столом, одетая во все стерильное. Это моя родная стихия, здесь я всегда чувствую себя нужной и важной. Пациентка совсем не волнуется, даже про внуков рассказывает.
– Ну, поехали! – пошутил мой ассистент, Костя Головин.
Хороший молодой доктор, руки золотые. Да, прекрасный парень. Ему я готова доверить почти все.
Эй, чего расклеилась, Оля? Что за мысли? Жизнь прекрасна!
Работа шла споро и четко. На большом экране появилось изображение, студенты что-то обсуждали у меня за спиной.
И вдруг грудь будто горячая волна захлестнула, воздуха стало не хватать. Под ребрами все сжалось, запекло, но я усилием воли заставила себя остаться в сознании. Даже рука не дрогнула.
И боль перестала рвать острыми зубами, съежилась и уползла прочь, как трусливый пес.
– Ольга Анатольевна, с вами все в порядке? – обеспокоенно спросил Костя.
– Все нормально.
Вот же зараза! Права была Давыдян, давно пора носить в дамской сумочке таблетницу. Так до инфаркта себя доведу и не замечу.
А пока я обязана закончить операцию. Все остальное потом.
Время пролетело незаметно.
– Всем спасибо. Костя, ты сегодня большой молодец, – голос непривычно дрогнул, и я поморщилась. – Ребята, было интересно? – повернулась к студентам.
Те одобрительно закивали.
А вот у меня сил не осталось. Туман в голове становился все гуще, тяжесть навалилась на грудь. В каком-то полубреду я стянула перчатки. Кажется, они упали на пол.
Сделала шаг, другой. Мотор проклятый, как же болит…
– Ольга Анатольевна! – раздался крик Головина, а потом пол начал уплывать из-под ног.
– Врача! Позовите врача! – заорали студенты.
«Идиоты. Вы все здесь врачи, – успела подумать я. – Неужели это конец?»
Операционная просто растворилась. Показалось, что я лечу по темному тоннелю. Не было ни страха, ни досады, ни сожаления. Только легкость и чувство абсолютной свободы.
А еще интерес – что там, впереди?
Внезапно в конце тоннеля вспыхнул свет, и я устремилась на него, как глупый мотылек, все быстрее и быстрее. А потом вдруг мир взорвался яркой палитрой.
Раз – и меня вышвырнуло… куда-то.
Грудная клетка судорожно вздымалась, с губ сорвался хриплый кашель. Я поняла, что лежу на спине. Вверху – небо в жемчужной дымке облаков.
Я жива? Жива! Жива! И такая радость нахлынула, что слезы навернулись на глаза.
Вот только где я?
Куда я попала? Боже мой, совершенно не узнаю это место! Может, я уже в раю?
Тело подчинялось плохо, я с трудом села и легонько надавила на глазные яблоки, помассировала припухшие веки.
– Кха-кха! – плечи задрожали от кашля, а потом и от холода. Я обняла себя руками, по-прежнему ничего не понимая.
Только что была в операционной, скорее всего, получила инфаркт, а потом… Чудеса да и только!
Из тумана проступала окружающая обстановка. Я сидела на подмерзшей земле, покрытая инеем прошлогодняя трава похрустывала при каждом моем движении.
Если это райские кущи, то почему здесь так холодно?
Внезапно взгляд зацепился за изящное серебряное колечко с голубым камнем на среднем пальце правой руки.
Руки молодой женщины.
Кожа светлая, чистая, упругая. Без морщин и следов многолетнего использования антисептиков, которые делают ее сухой и тонкой.
Я сжала и разжала пальцы. Ничего не понимаю! На всякий случай ощупала себя, чтобы убедиться – это не зрение меня подводит, я действительно изменилась.
Но как такое возможно?
Только если… Если я нахожусь не в своем теле…
Додумать не дало тревожное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Или преследует, как охотник. Снова поежившись и кашлянув в кулак, я совладала с непослушными ногами и поднялась. Надо идти, опасно оставаться на месте.
Ветер донес знакомый запах. Я неверяще приоткрыла рот и завертела головой по сторонам, но туман мешал обзору. Зато звуку бегущей воды ничто не препятствовало, и я осторожно пошла вперед.
В голове роились вопросы, каждый из которых мог свести с ума, и я решила пока их отбросить. Не все сразу, сначала проверю догадку.
Совсем скоро звук и чутье привели меня к каменистому берегу. Сильнее повеяло теплом и незабываемым ароматом тухлых яиц. Я глухо вскрикнула от радости и опустилась на корточки перед бегущей меж камней водой. Она была этакого молочно-бирюзового цвета.
– Это уже интереснее, – я погрузила кончики пальцев в источник – горячо, но терпимо. Зачерпнула немного и поднесла к губам.
– Нейра Олетта! Нейра Олетта! – раздался крик.
Мысли заметались. Какая еще Олетта? Кроме меня тут никого нет.
Что делать? Дождаться людей и попросить помощи или уносить ноги? Кто знает, что у них на уме.
Сильный порыв холодного ветра разогнал туман, из леса высыпала группа незнакомцев. Меня они заметили сразу, и по выражению лиц стало ясно – искали именно меня. Но я ведь не Олетта.
– Наконец-то нашли!
– Далеко же вы убежали, голубушка!
Настроены не враждебно, и то хорошо. Участившийся было пульс начал успокаиваться. Я выдохнула и снова согнулась в приступе кашля.
Внезапно люди в странных одеждах расступились, пропуская вперед пожилую женщину. Она шла торопливо, опираясь на палку. Смотрела на меня, подслеповато сощурив глаза. На плечи был накинут шерстяной платок, концы которого свисали до земли. Подол старомодного платья цеплялся за ветки кустарника. В лице ее было что-то птичье, крайне внимательное.
– Внученька! Ну что же ты как меня испугала? Опять сбежала поди. Раздетая и в такой холод… – она сокрушенно покачала головой.
– Постойте, какая внученька? – вырвалось прежде, чем я успела подумать.
А бабуля вдруг отшатнулась и уронила палку, зажала рот рукой.
И тут я поняла, что она разговаривала со мной каким-то странным тоном. Будто я трехлетний ребенок. Ладно, лучше сразу расставить все точки над «и».
Я протянула руку ладонью вперед, показывая, что мои намерения чисты.
– Уважаемая…
С неожиданной прытью та бросилась ко мне и схватила за локоть.
– Тихо, помолчи, – процедила глухо, а сама обернулась к сопровождающим: – Всем держать язык за зубами! А мы возвращаемся в замок.
Я была так ошарашена, что не смогла даже возразить.
Я оказалась неизвестно где в чужом теле. Какая-то мадам считает меня своей внучкой. Здесь одеваются явно не по моде двадцать первого века, а еще живут в замках.
Поэтому лучше всего сделать вид, что все в порядке, поддержать игру. А там разберемся.
***
Всякий разумный человек знает, что нельзя разгуливать зимой в одном платье. По пути в замок, когда меня посадили в повозку и укрыли тремя шкурами, я почувствовала себя плохо. Голова стала ватной, нос захлюпал, грудь раздирал кашель.
Ну здравствуй, пневмония!
Старуха, которая называла меня внучкой, больше со мной не разговаривала. Сидела рядом в повозке, глядя куда-то вдаль, хмурая, погруженная в свои мысли.
Звали ее нейра Кокордия.
Мы ехали, а мимо проплывали поля, лес, деревня с жавшимися друг к другу хибарками. Моя самая безумная догадка подтверждалась – я либо попала в прошлое, либо нахожусь не в своем мире.
О таком я знала из книг. Моя студентка, Анечка Ершова, снабжала меня фэнтези-романами, которые я читала в свободное время. Всегда ругала героинь за дурость, эмоции, а теперь сама оказалась на их месте!
Как справлюсь? На то, что это всего лишь сон, я уже не надеялась.
Надо попытаться выжить и приспособиться к новым условиям. Сдаваться и плакать в уголочке – не для меня. Еще с тех самых пор, когда я была непохожей на всех дерзкой девчонкой. Когда меня дразнили, когда били мальчишки, когда смеялись над моей мечтой стать врачом.
«Ишь, размечталась, деревенщина! Тебе только коровам хвосты крутить!»
Но у меня получилось. Спасибо родителям, что верили в меня. Ночами я зубрила химию и биологию, днем – школа, потом работа на огороде и в поле. До сих пор как вспомню эту картошку, так вздрогну.
Потом девяностые, а я молодой врач. Кругом беспредел и беднота, на работу было страшно ходить и домой возвращаться. Особенно зимой, рано утром, когда на улицах еще темно. И наркоманы в подъездах.
Но ничего, все прошло, все плохое быльем поросло. Забыла даже, как сложно было, когда умер Коля. Как говорят – сгорел на работе. Остановилось сердце. А я одна с Сережкой на руках осталась.
Сны, образы, воспоминания расступились, как вода. И я вынырнула на поверхность, сделала глубокий вдох и разразилась кашлем.
– Проснулась наконец, – послышался каркающий голос.
