Украденное копьё

Глава 1. Кит на берегу

Солнце ещё не поднялось, когда я, сонный, выбрался из дома. По пятам за мной шёл мой пёс, Тень. Ночью за овцами следит мой брат, а он не любит, если я не прихожу сменить его, как только взойдёт солнце.

Я как раз проверял, крепко ли держится на поясе нож из кремня, когда Тень залаял. Я поднял взгляд и увидел, что навстречу мне бежит девочка. Я хорошо её знал: это была моя двоюродная сестра. Её семья жила в деревеньке у самого берега; там они собирают пемзу – странные чёрные камни.

– Врана, – окликнул я.

– На берег возле Зелёной скалы выбросило кита, – выдохнула двоюродная сестра. – Отец только сейчас заметил. Мать велела передать всем в вашей деревне, пока чужаки не добрались.

Я смотрел, как она убегает по тропе обратно. Потом поспешил назад по тёмному извилистому проходу, который вёл к нашей двери. Дверной проём был таким низким, что пришлось пригнуться.

– Ты что-то забыл? – спросила меня мать, щурясь от дыма очага.

– На берег выбросило кита, – сказал я. – Прямо возле Зелёной скалы.

Отец оторвался от завтрака.

– Кита, говоришь, выбросило?

– Ага! Врана прибегала, чтобы рассказать.

Отец немедленно вскочил на ноги. Мой отец – высокий мужчина, и тень на стену он отбрасывает длинную.

Я вздрогнул, когда он велел мне грубым голосом:

– Беги и расскажи остальным в деревне. Скажи всем, что встречаемся на месте для собраний. И шаман пусть тоже приходит!

Крытый проход, ведущий к нашей двери, соединяет все дома в деревне – лучшей на Великом острове, где мы живём. Мы можем навещать друг друга, не выходя на холод или под дождь.

Теперь я бежал по проходу, крича в дверные проёмы:

– Отец сказал всем собраться возле мастерской! Прямо сейчас!

В нашей деревне нет вождя. Мы все равны. Даже Лун, шаман, защищающий нас от злых духов, не считается выше остальных. Но некоторые люди лучше других справляются с определёнными вещами и при необходимости на время становятся вождями. Мой отец очень хорошо управляет людьми, и именно к нему все повернулись, когда он вышел из каменного прохода.

– Что стряслось, Медведь? Кто-то попытался украсть овец?

– У Зелёной скалы выбросило на берег кита, – ответил отец. – Мы должны пойти туда, пока об этом не прознали в других деревнях. Захватите ножи и топоры. Не забудьте корзины для мяса.

Выброшенный на берег кит – всегда хорошая новость для нашей деревни, да и для любой другой тоже. Это означает, что следующие несколько лун еды будет вдоволь. Будет даже пир у костра с гостями и историями. У нас в деревне живёт очень хороший сказитель. Мы зовём его Хранителем историй, потому что он помнит мельчайшие подробности о людях и событиях и вплетает их в свои сказания. Так он не позволяет умереть памяти о наших предках.

Мать развесит огромные куски китового мяса под потолком, и они будут коптиться в дыму очага. Зимой еды вечно не хватает, и это мясо станет для нас настоящим спасением. А из китового уса сделают инструменты и бусины для ожерелий.

– Я пойду с вами, поблагодарю дух кита, – сказал Лун, – и совершу подношение морю.

Шаман был невысоким человеком. В его кустистой бороде и вечно растрёпанных волосах, украшенных перьями и ракушками, пробивалась седина. Своё имя он получил из-за круглых светлых глаз, напоминавших две луны. Когда он смотрел на кого-нибудь, в них светилась доброта.

Лун вместе со своим сыном по имени Дождь жил не в самой деревне: его дом стоял в стороне. И хотя он был больше, чем все остальные дома, лично я не хотел бы там жить: слишком уж близко к подземельям, где хранятся кости наших предков.

– Я принесу корзину для нашей семьи, отец, – сказал я.

Отец нахмурился.

– Ты будешь только под ногами путаться, Волк.

– Но, отец… – начал спорить я.

Отец сощурился – это означало, что он начинал злиться.

– Ты же знаешь, что потом тебя будут мучить кошмары.

Он был прав. При виде мёртвых или раненых животных я чувствую себя ужасно. Поэтому я никогда не хожу на охоту. Но сегодня я пообещал себе, что не буду неженкой. Я заслужу свою долю мяса.

– Я первым в деревне узнал новость, – настаивал я. – Я хочу пойти с вами.

– Не спорь со мной, – прорычал отец. – Иди и позови с пастбища своего брата. Ястреб пойдёт с нами вместо тебя. И побыстрее!

– Да, Волк, – мягко сказал шаман. – Делай, как велит твой отец.

Мои уши горели от стыда, когда я бегом пустился к лугу, на котором паслись овцы. Тень преданно следовал за мной. Он всегда чувствовал, когда я расстроен, и был тихим, словно мышка.

Я знаю, что бываю упрямым, но я терпеть не могу, когда отец отчитывает меня перед другими людьми. С Ястребом он никогда так не поступает. Теперь дети в деревне ещё долго будут смеяться за моей спиной, особенно Дождь. Сын шамана почему-то меня недолюбливает. Он шпыняет меня при каждом удобном случае, но только если его отец не видит: у самого шамана для меня припасены лишь добрые слова.

В нашей общине любое проявление слабости позорно. Только храбрость вызывает восхищение, потому что именно она помогает нам переживать суровые зимы и отражать нападения врагов.

Я каждый день молюсь духам, чтобы они сделали меня храбрым. Особенно усердно я молюсь духу волка, потому что меня назвали в его честь. Мы верим, что имена влияют на наши жизни. Родители моего отца назвали его Медведем, потому что надеялись, что он вырастет свирепым, как медведь. Их желание исполнилось: у моего отца буйный нрав, и он срывается на людей, когда злится.

Я получил своё имя потому, что в тот момент, когда я родился, на наш порог легла тень волка. Моя мать считает, что волк почтил нас своим появлением и это был знак от духов, хотя и непонятно, для чего.

Дойдя до пастбища, я выбросил из головы мысли об именах и их значениях. Мой брат Ястреб улыбнулся, увидев нас с Тенью.

– Я так рад тебя видеть, – сказал он. – Не терпится вернуться домой и как следует позавтракать!

– Сейчас я скажу тебе такое, что ты не захочешь тратить время на завтрак, – ответил я. – На пляж у Зелёной скалы выбросило кита. Отец хочет, чтобы ты помог разделывать тушу.

От этой новости Ястреб просиял.

– Прекрасно! После того как я просидел тут всю ночь, мне не помешает зарядка. Следи, чтобы огонь не погас, Волк: не хочется снова разжигать его вечером. И хорошенько присматривай за ягнятами: я видел орла.

– Буду смотреть в оба, – пообещал я.

Мы с Тенью сели у костра и приготовились к долгому дню. Издали доносились голоса: люди отправились на берег. Потом всё стихло. Солнце поднялось выше, и я лёг на траву и уставился в небо. Я часто так делаю – просто смотрю на небо и размышляю, что скрыто за этим ярко-голубым потолком. Я знаю, что в каждом камне, в каждом звере и каждом дереве живёт свой дух, который всегда должен быть счастлив. Невидимые духи управляют землёй, морем и небом.

Смотрит ли на меня сейчас небесный дух? Я надеялся, что да, потому что небесный дух всегда казался мне ближе всех остальных.

Через некоторое время я услышал, как люди возвращаются с берега. Голоса у них были радостные, а женщины пели. Из-за этого я опять почувствовал себя несчастным. Как бы я хотел, чтобы мне позволили пойти с ними!

Бо́льшую часть обеда я скормил Тени, потому что от печали у меня пропал аппетит. Потом прошёлся по лугу, проверяя, не разбрелись ли ягнята. После этого заняться было нечем – только снова смотреть в небо.

Должно быть, жаркое солнце усыпило меня, потому что следующим, что я помню, был яростный лай Тени. Я сел, растирая лицо. Солнце клонилось к закату. Я проспал целую вечность. Тут, к своему ужасу, я услышал испуганное блеянье. Орёл схватил ягнёнка!

Я вскочил на ноги, пытаясь подавить панику. Как бы поступил в такой ситуации Ястреб? «Ха, – съехидничал голос в моей голове, – Ястреб никогда не уснул бы, присматривая за овцами. А ты пообещал ему, что будешь следить за ягнятами…»

Тень кинулся вслед за птицей, продолжая яростно лаять. Но орёл не обратил на него никакого внимания, поднимаясь всё выше и выше. Вскоре он превратился в крохотную точку, затерявшуюся в бескрайнем небе.

Я знал, что орлы – высшие существа и их потребности нужно удовлетворять, но одновременно я жалел бедного ягнёнка и злился на себя за то, что не смог его защитить. Кроме того, я знал, что отец рассердится, когда узнает, что у нас стало на одного ягнёнка меньше.

Чего я тогда ещё не знал, так это того, что вскоре мне придётся отправиться навстречу приключению, которое изменит всю мою жизнь.

Глава 2. В западне

Я медленно плёлся домой, страшась неизбежной ссоры с отцом. Когда я рассказал Ястребу о том, что случилось, брат повёл себя очень чутко. Отец явно не будет таким снисходительным.

Когда я вернулся, в деревне уже готовились к пиршеству. Из отверстий в крышах тонкими струйками поднимался дым. Крытые проходы между домами заполнял восхитительный аромат.

Когда я вошёл в дом, мать развешивала мясо над очагом.

– Хороший был день? – спросила она.

– Орёл унёс одного из наших ягнят, – выдавил я.

Мать застонала, но отец промолчал. Он сидел спиной ко мне, и я увидел, как мышцы на ней напряглись от сдерживаемой ярости.

– Волк, – сказала мать. – Мы рассчитывали отдать этого ягнёнка в обмен на зерно и новую одежду. Торговцы прибудут уже завтра. Что ты делал, пока орёл уносил ягнёнка?

– Я… я уснул.

– Ох, Волк! Как ты мог?

Взгляд матери ранил сильнее любых слов. В её глазах я видел разочарование. Вдруг отец повернулся. Его глаза сверкали от злости, но на меня он не смотрел.

– Твой сын позорит нашу семью, – прорычал он матери. Потом он прошагал к выходу, и его тень протянулась через весь потолок.

– Вы все думаете, что я слабак, – рявкнул я матери, – но я исправлю свою ошибку. Завтра, когда придут торговцы, у вас будет что предложить им на обмен.

Я схватил стоящую на полу корзину.

– Куда ты собрался? – спросила мать.

– На улицу.

– Волк, там темно.

Я не ответил. Отец был не единственным, кто мог ранить молчанием. Свистнув Тени, я поспешил по дороге, по которой утром шла моя двоюродная сестра Врана, направляясь к берегу. Как мать и сказала, было темно – а в темноте потерявшиеся духи выползали из своих укрытий.

Но мне было всё равно. У меня имелся хитрый план, как возместить потерянного ягнёнка. Я наполню корзину яйцами гагарок, которые высоко ценились торговцами.

Гагарки – большие неуклюжие птицы, живущие на каменистых берегах нашего острова. Крылья у них маленькие, поэтому летать они не умеют. Их пятнистые яйца восхитительно вкусны, если зажарить их в очаге.

Найти яйца гагарок непросто, но я обнаружил их тайное гнездовье. Пробираться в это место, расположенное у дальнего конца залива, за рядами крупных зазубренных камней, которые я называю Акульими Зубами, было опасно. Я всегда молюсь духам, когда иду мимо этих камней, чтобы они не обвалились на меня.

К тому времени, когда я добрался до берега, взошла яркая луна. Громадный скелет кита по-прежнему лежал на гальке, окружённый птицами, деловито склёвывающими остатки мяса. Я держался от него подальше: вдруг заплутавший дух кита всё ещё где-то здесь?

Я пересёк пляж и обогнул мыс. Тень шёл за мной по пятам, тихо порыкивая. Каменистая земля была скользкой от водорослей, и мне приходилось ступать осторожно, взбираясь повыше, туда, где гнездились гагарки.

Гагарки живут парами и выводят только по одному птенцу за раз. Мать-птица откладывает яйцо прямо на скалу. Один родитель остаётся греть и оберегать яйцо, пока другой добывает пищу в море. Лишь изредка обе птицы уходят, оставляя яйцо без присмотра, так что я знал: чтобы добыть яйца, придётся запастись терпением. Я устроился за большим, воняющим водорослями камнем и приготовился к долгому ожиданию.

Понятия не имею, сколько я просидел в засаде, выскакивая, едва какое-нибудь гнездо оказывалось без присмотра. Но наконец моя корзина наполнилась.

– Пойдём домой, – сказал я Тени. – Я продрог до костей. – Тень был очень терпелив, даже не рычал, когда гагарки подходили, переваливаясь, к нашему укрытию в поисках пропавших яиц.

Мы спустились по камням на берег, только чтобы обнаружить, что там нас поджидает неприятный сюрприз. Начинался прилив. Галечный пляж уже скрылся под покрывалом шипящей и пузырящейся пены. Путь домой был отрезан.

– Придётся возвращаться в гнездовье к гагаркам, – сказал я Тени. – Подождём отлива там.

Мы прошли обратно мимо Акульих Зубов. Корзина с яйцами оттягивала мне руки. Но к тому времени, когда мы добрались до другого конца, камни повыше тоже оказались наполовину затоплены. Теперь мы уже не могли взобраться на скалы, где было гнездовье. Мы оказались в западне: с одной стороны – прилив, с другой – отвесная скала.

– Ох, Тень! – воскликнул я. – Что же нам делать?

Я взмолился духу моря, чтобы он уберёг меня, а вода всё поднималась, просачиваясь в мою меховую обувь. Вряд ли дух меня слушал. Тень гневно гавкал на волны, будто пытаясь их отпугнуть. Потом он поднял голову и дико залаял, бешено виляя хвостом. Я проследил за его взглядом – и осознал, что, возможно, дух моря всё же услышал мои молитвы.

Из расщелины в скале высовывалась чья-то голова.