Глава 7. Нелюбовь
Филипп
Я сидел в своем кабинете, обхватив руками голову и пытаясь хоть как-то справиться с раздирающими меня изнутри противоречиями.
А всë из-за неë.
Эту милую девчушку я взял в жены исключительно для того, чтобы заключить политический союз с Лиссией – самым богатым из королевств.
Да и сделать это было несложно. Десятая дочь их правителя – скромная и очевидно неизбалованная мужским вниманием. Мне достаточно было всего лишь выказать свой интерес, как эта наивная принцесска уже ловила каждый мой взгляд и смотрела с обожанием.
И вот на моём запястье красуется брачное украшение, а что толку? Да, её папенька прислал обещанное приданое, но, когда я на него соглашался, у нас ещё не было неприятностей на границе. Теперь же дефицит казны ненадолго закрыт, но головной боли меньше не стало. Нужно срочно найти решение проблемы, или отец отправит просьбу о помощи этим недомагам из Дикеи. Никогда не любил менталистов, но, пока все они находились далеко, меня это не волновало. Почти все. Один являлся занозой в заднице, даже пребывая за множество километров.
Его Величество то и дело ставили мне в пример талантливого наследника Милдора Справедливого. Казалось, что бы я ни делал, в итоге всё сведётся к тому, что старший принц Дикеи справился бы быстрее и утончённее. И умён, и мордой вышел, и котелок варит так, что любого обхитрить способен. Всё в этом засранце восхищало отца. Мне же оставалось довольствоваться редкими похвалами в свой адрес, да и те высказывались не мне лично, а каким-нибудь советникам на очередном сборе знати.
Высшие – маги, которым неведомы границы возможного. С моим даром управлять каменной породой я мог бы сравнять с землёй все шахты Дикеи, в которых она черпала берит, и отправить эту страну в забытье, но нет. Мы не всесильны. И дело даже не в том, что резерв можно просто-напросто исчерпать, а в том, что диалы обязаны жить по законам Пресветлых. Как богов, чтить своих отцов, следовать правилам, установленным всемогущими, почитать их и никогда… ни при каких условиях не нарушать заветов.
Я любил своего родителя. По крайней мере, старался. Уважал так точно. Но с его стороны ответных чувств не замечал ни разу. Конечно, Богами же не завещано демонстрировать привязанность к наследникам. Но, когда я был ребёнком, мне этого никто не объяснил, а понять сам я был не в состоянии.
Матушка же, наоборот, носилась со мной как с писаной торбой. Но разве мог я – диал с практически неограниченным потенциалом – опуститься до телячьих нежностей и обнять её в ответ, когда она сжимала меня в крепких объятьях. Всё, что я помнил из детства о правительнице, так или иначе ассоциировалось со словами, что она говорила мне при каждой нашей встрече: «Филипп, ты просто обязан быть сильнее всех. Материя в твоей власти, скоро будет и вся страна. А если что-то пойдёт не так, мама поможет. Трон твой по праву, и никому, кроме тебя, на нём не сидеть. Будь непреклонен, словно камень, которым управляешь, и всё сладится».
Слышать это из года в год было неприятно. Спустя десять лет после обретения дарованной души при виде матери я вспоминал лишь то, что мне нужно походить на камень. Холодный, твёрдый и непрошибаемый – вот каким его видел я. Поэтому старался соответствовать.
Давалось мне это легко. Отец не дарил мне признания либо каких-то других искренних чувств, кроме ощущения вечного несоответствия высоким требованиям. Матушка требовала каменного сердца и твёрдой воли, братьев или сестёр они мне не подарили, а друзей я не желал заводить сам. Женщин выбирал исключительно для наслаждения, не более. Да и они от меня всегда ждали богатств и драгоценностей. Взаимовыгодный обмен.
Нравилось ли мне это? Возможно. По крайней мере, всё было понятно, привычно и спокойно.
А потом… потом моя маленькая молодая супруга в порыве чувств выкрикнула, что любит меня.
И это было сродни удару булавой по незащищенной голове.
Множество раз мне доводилось слышать, как молодые либо супруги говорили друг другу подобное, но я и предположить не мог, что услышу это в свой адрес.
Даже в период сватовства я писал Дафне о привязанности, не более.
Еë вдохновленные речи и взгляды, полные восхищения, расценивал как заслугу моей яркой внешности и еë личной радости оттого, что она всë же не останется старой девой, а выпорхнет из отчего дома, даже будучи аж десятой дочерью по рождению. Да ещë и не самой яркой среди остальных.
Но это признание…
Поднялся с кресла и сделал круг по кабинету. Стены и обстановка давили и сводили с ума. Я будто потерял привычную стезю в жизни, а новую отыскать не выходило.
Упал обратно в кресло и, прикрыв глаза, снова прошептал имя супруги:
– Дафна.
С самого детства я разрушал всё, к чему мог привязаться. Новые игрушки тут же оказывались раздавлены в пыль, интересные знакомства завершались на первой встрече, любимые лакомства… никто никогда не узнал, что то или иное кушанье вызвало у меня особенные чувства. Чтобы не терять. Боль от лишения чего-то, что бередило душу, а затем и обе души, доставляла мне… дискомфорт. А значит, нужно было избавиться от предмета, вызывающего симпатию ещё ДО того, как он стал бы мне дорог.
Так было и с моей новоиспечённой супругой. Первая брачная ночь должна был навсегда отбить у неё желание проявлять ко мне хоть какие-то нежные чувства. Сломать и уничтожить любые зачатки привязанности и с её, и с моей стороны. Жила бы себе, не зная нужды, и купалась бы в роскоши. Всё же титул наследной принцессы – это не пшик, он давал ей огромное влияние при дворе. Занималась бы чем-нибудь женским… вышивкой, музицированием или чем они любят убивать время.
Но нет! Этот мышонок не только пережил то, что мы с Лейлой ей показали, но и нашёл в себе силы огрызаться на меня. Уже после первого признания Дафны мне внезапно опротивели сладкие объятия фаворитки, хоть я и пытался жить по-прежнему. Удержаться в привычном для меня мире.
Тогда… под действием проклятого взвара матери, я будто впервые увидел свою супругу. Не удержался и поцеловал. Чуть не перешёл грань, которую сам для себя установил. Нельзя привязываться к мышке. Ломать можно… хотеть – нет. Но стоило ей в слезах выкрикнуть своё глупое, никому не нужное признание, как я вдруг осознал, насколько она искренняя, нежная, чистая, будто первый весенний цветок.
На душе стало чудо как хорошо.
И кому же она призналась? Тому, кто не умеет любить. Моя сила – управление каменной породой.
Булыжник и цветок не способны породить что-то общее.
Дафна не может меня любить. Да и никто не может.
Голова шла кругом. Стало не по себе. Нужно срочно поговорить с женой и расставить все точки над «и». Нет, я не хотел ещё раз увидеть её… прикоснуться к ней, вызвать к себе отвращение и насладиться тем, как хороша она в моменты отчаяния. Вовсе нет. Или… да?
«Зачем? Зачем я подошёл к ней так близко? Идиот! Почувствовал же, что что-то неладно. Когда магия взбунтовалась, не обратил внимания. А стоило. Изначальная душа наломала дров, а мне отдуваться», – подумал, едва вновь обретя контроль над телом.
– Филипп? Хвала Пресветлым, ты очнулся! – раздался прямо над ухом голос матери. – Как же я за тебя переживала, мальчик мой!
– Не стоило, мама. Всё в порядке. Сколько времени я тут провалялся? И где Дафна? – Почему-то именно эти две вещи беспокоили меня больше всего. Вторая даже сильнее, но вида подавать я не стал.
– Сказала, что пошла за тебя молиться. Даже не вызвалась побыть с супругом, когда тому нездоровится! Вот же неблагодарная! Надеюсь, что хоть в плане наследника от неё будет толк, – начала ворчать мать.
Мне же стало так тепло на душе, что аж противно.
– Верно! Неблагодарная! – Я со злости поднялся с постели резче, чем следовало, и заработал головокружение.
Много лет уже я не чувствовал себя таким немощным. Стоило обрести дарованную душу, и все недуги забыли ко мне дорогу. Ни слабости, ни болезней. Только сила!
Раздался тихий стук в дверь, и в мои покои заглянула девушка. Среагировал сразу. Надеялся, что это Дафна, но это была всего лишь служанка.
– Ваше Величество, мне велено передать, что гости скоро прибудут, – чуть ли не шёпотом сказала она и тут же юркнула обратно, прикрыв за собой дверь.
– Какие ещё гости? – напрягся я, понимая, кто именно это может быть. – Как долго я пробыл в Забвении?
– Всего ночь, мальчик мой. Недолго. Но я настолько испереживалась, что чуть сама к Пресветлым за тобой не отправилась, – запричитала мать.
«Зато пошла Дафна просить за меня…» – подумал я про себя и скривился.
Злило и то, что жена не осталась со мной, хотя вроде и не должна была после всего-то. Но и то, что ушла молить Богов помочь мне, раздражало не меньше.
– Ближе к делу, – начал я закипать, но сдерживался из уважения к родительнице.
– Его Величество отправили просьбу о помощи этим недомагам из Дикеи. И те, видимо, тут же выехали к нам. Вернувшийся гонец сказал, что его отправили восвояси и просили передать, что принц выезжает немедленно. Кто же мог подумать, что немедленно – это сразу же следом за посыльным? Вот, приехали, видимо. Пусть твой отец сам с ними разбирается, раз так на них надеется. А ты отдыхай, набирайся сил.
Женщина попыталась вернуть меня в постель, но я настолько вышел из себя, что чуть ли не вскочил на ноги. Набросил на себя рубаху, что лежала рядом на кресле, и отправился разбираться в происходящем. Некогда мне разлёживаться, когда во дворце творится не пойми что.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.