Я тебя верну

Глава 1

– Посмотришь, как я выгляжу? – спрашиваю шепотом, украдкой заглянув в кухню.

Варя, моя сестра и по совместительству самый близкий человек, отрывает глаза от телефона и машет заходить.

– Сейчас, секунду, – просит она, печатая.

У Вари свое небольшое ателье, она теперь жутко занятая швея. Поэтому я терпеливо жду целых десять секунд, стоя в черном брючном костюме и рассматривая идеально чистую кухню.

Наконец, сестра откладывает сотовый и встает.

– Покрутись-ка!

Я делаю эффектный поворот вокруг оси и приседаю в реверансе.

– Где моя сестра? Откуда взялась эта шикарная, неотразимая, но при этом до жути строгая профессорша? – ахает Варя, и я хохочу! – Тихо! Тс-с! – шикает она следом.

Тут же испуганно зажимаю рот ладонью и застываю. Мы прислушиваемся – слава богу, тишина! Дети не проснулись.

Мы с сестрой совершенно разные, но одинаково безалаберные, как раньше часто повторяла наша мама. Мне скоро двадцать два, Варе – двадцать четыре, при этом мы обе матери-одиночки. Так сложилось, мы этого не планировали. Девушки – слабые и нежные создания, не спорю. Но только если дело не касается детей. Ради своих детей мы пойдем на что угодно. Свернем горы. Совершим невозможное!

Да, не так мы в детстве видели свое будущее. Но что случилось, то случилось. Главное, что мы не сдались и теперь вполне счастливы.

– Эта выставка очень важна, – торопливо говорю я вполголоса. – Волнуюсь. Впервые выступаю от университета. Мандраж. Аж подташнивает. – Ты прекрасно выглядишь. Может быть, только… я бы распустила волосы. Когда ты их зачесываешь в тугую шишку на затылке, выглядишь старше своих лет.

– Так и задумано, – киваю я. – Рано об этом говорить, но, возможно, меня заметят. Нужно подыскивать, где буду проходить летнюю практику. Вдруг возьму пару контактов?

– Лёша ведь обещал помочь, – напоминает Варя.

– Не хочу работать на семью Лёши. Кроме того, у них строительный бизнес, а я хочу попробовать себя по специальности.

Быстро, почти залпом выпиваю кофе с молоком. Прощаюсь с сестрой и, накинув пальто, спешу на остановку. Пока еду в автобусе, снова и снова прокручиваю в голове свою речь.

«Всего пятнадцать минут позора, не стоит так нервничать», – часто шутит Лёша надо мной. Я улыбаюсь, вспоминая его слова.

Позора… Хотелось бы, конечно, не опозориться. Тем более на выставке будет присутствовать заведующий кафедрой, а возможно, и наш декан.

Мой папа давно умер, не оставив никакого наследства. Мама кое-как себя обеспечивает. Помощи ждать неоткуда, поэтому хватаюсь за любую возможность засветиться и произвести приятное впечатление. Как профессионал, разумеется.

На сотовый приходит сообщение от Лёши. Я снимаю блокировку с экрана, но открывать приложение не спешу. Мешкаю, вновь залюбовавшись дочкой. Всегда так делаю. По тысяче раз в день пересматриваю ее фотографии, клянусь! Удержаться просто невозможно. Конкретно этот снимок сделан Лёшей в конце лета, в парке. В тот солнечный теплый день я решилась познакомить своего молодого человека со своим сокровищем.

Мы с Мирой обнимаемся на фоне фонтана. У дочки длинные светлые волосы, светло-голубые, сверкающие восторгом глаза, яркое желтое платьице… Моя дочь – настоящая красавица!

«Я опоздаю чуток, нужно отцу помочь. Прости» – пришло от Лёши.

Поджимаю губы. Прежняя Марина обиделась бы, но нынешняя – мудрая, готовая войти в положение и пойти на компромисс.

«Конечно. Приезжай, как сможешь», – быстро набираю и нажимаю «отправить».

Эта аграрная выставка – одна из самых крупных за весь прошлый год, народу со всей страны собралось – тьма тьмущая! Я приезжаю одной из первых, к восьми, но уже в начале десятого вижу, что яблоку некуда упасть.

Стою у нашего стенда, болтаю с коллегами. Выпила почти литр воды. Дважды сбегала в дамскую комнату и поправила волосы.

– Всё будет хорошо, Марин, ты справишься, – поддерживает меня Настя. Мы обе работаем в деканате и неплохо ладим.

В ответ киваю.

– Жаль, Лёша опаздывает. Когда он рядом, спокойнее. Его пофигистическое отношение ко всему на свете – мой спасательный круг.

– Может быть, он успеет?

– Надеюсь.

– Марин, десять минут, – напоминают мне степень готовности.

Я показываю большой палец, вновь беззвучно повторяя название своего доклада:

– Государственное обеспечение в области регулирования экологической безопасности…

Фух! Снимаю блокировку на сотовом и смотрю на дочку. Улыбаюсь. Мира достойна лучшей мамы. Примера пусть не для подражания, но хотя бы положительного. У Миры должно быть ощущение, что у взрослых всё под контролем, лишь в этом случае у нее будет хорошее детство. Она должна быть уверена, что мама рядом и всегда поможет. Всегда-всегда. Что бы ни случилось! Моя дочь будет знать, что к маме можно прийти по любому вопросу. Что мама не бросит, поймет и примет любой. И что мамой можно гордиться.

Тогда дочка никогда не совершит моих ошибок. Никогда не попадет в беду. А если и попадет, то будет знать, что делать. Отчаяние никогда не дотронется до нее своими мерзкими щупальцами, я буду стоять на защите. Я не дам!

А еще, если Мира однажды влюбится, да так, что ни есть, ни пить без него не сможет. Да к тому же взаимно… Она обязательно своего не упустит. Будет достаточно мудрой, чтобы выбирать себя и свое счастье снова и снова. А если Мира будет счастлива, то я-то тем более! Мне большего не нужно.

Вдох-выдох.

– Марин, ты следующая, – командует администратор.

Я подхожу к сцене и мягко улыбаюсь. Внутри приятное спокойствие и штиль. Я выгляжу строго и опрятно. Знаю, о чем буду рассказывать. Всё получится.

Поднимаюсь на сцену, подхожу к кафедре и начинаю говорить в микрофон:

– Добрый вечер. Меня зовут Марина Кузнецова, я представляю Технический университет, агропромышленный факультет. Тема моего доклада…

Говорю и сама упиваюсь тем, как звучит голос. Чувствую десятки заинтересованных взглядов и ощущаю себя значимой.

Меня снимают на камеру. Я держу спину прямо, машинально ищу в толпе Лёшу. Надежда, что он успеет, по-прежнему теплится. Если нет, и так справлюсь, конечно. Я люблю его, но могу и сама. Честно-честно.

– Государственное регулирование… – начинаю бойко, шаря глазами по лицам гостей выставки.

А потом вдруг сбиваюсь и замолкаю.

Сначала кажется, что ошиблась. Что это снова призрак, мираж. Что я каким-то образом себе нафантазировала то, чего нет. Как раньше. Так делала прежняя, напуганная и растерянная восемнадцатилетняя Марина, сжимающая результаты узи.

Я представляла, что Данил на меня смотрит. Что он рядом, что выбрал меня. И тогда дышала.

Тогда жила.

Делаю вдох-выдох. В самом конце толпы, чуть поодаль от слушателей, стоит мужчина. Один. В строгом костюме, белоснежной рубашке. Аккуратная стрижка, мужественные черты лица. И прямой требовательный взгляд.

Обращенный в мою сторону. Бизнесмен Данил Миронов, один из самых состоятельных и влиятельных предпринимателей края среди тех, кому нет тридцати, – именно так гласило название статьи, что попалась мне на глаза прошлой зимой, – тоже решил посетить выставку. Впервые за два года.

Наши глаза встречаются. Я моргаю и не могу вымолвить ни слова. С самой моей уязвимой части, с души моей, что заплатами грубыми залатана, броня слетает.

– В области обеспечения! – шипит рядом Настя, неистово подсказывая.

А я думаю только об одном: на экране моего телефона фотография красивой двухлетней девочки. Миронов не должен увидеть эту фотографию. Ни за что на свете! Иначе будет катастрофа.

Глава 2

Вдруг кажется, что Миронов ринется ко мне. Подкараулит под сценой, отберет телефон и начнет в нем шариться. Спросит про дочь. Припрет к стенке, как он это умеет. Задавит и морально, и физически! Придется либо признаваться, либо вновь лгать, выкручиваться! Становится так страшно, что я едва не пускаюсь бежать.

Он смотрит на меня. Лицо не выражает эмоций. Ни раздражения, ни радости. Просто ноль.

И всё же он смотрит.

Мы любили друг друга недолго, наш роман можно сравнить с ярчайшей вспышкой. Оба ослепли. Да и те, кто рядом был, пострадали, что уж.

Всё происходило слишком быстро! Мы оба не успевали принимать решения.

А потом потонули во лжи, в вязкой болотной жиже, и это было ужасно. Ложь имеет уникальное свойство рушить всё, чего касается. Будь она во благо, ради потехи эго, из-за страха… Неважно! Если ты лжешь близким людям, будь готова, что всё закончится плохо.

Я опускаю глаза и быстро думаю. Данил не может знать о Мирославе. А даже если и узнает, что у меня есть дочь, у него нет предпосылок думать, что она его. Я дала Мире свое отчество. В графе «Отец» стоит прочерк.

Скорее всего, Данил здесь не из-за меня. Глупо было думать, что мы с ним ни разу в жизни не пересечемся случайно.

Я просто… не готова была. Увидеть его. Таким.

– Простите, – улыбаюсь я. – Растерялась. – Пожимаю плечами и одариваю всех обворожительной улыбкой. – Очень ждала этот день. Продолжим.

Начинаю свой доклад и постепенно увлекаюсь. Расправляю плечи, позволяю себе даже пошутить. Отличное чувство юмора – стезя умных людей. Поэтому, если сомневаешься, лучше не пытаться никого смешить, особенно со сцены. Здесь же у меня получается удачно.

А когда завершаю речь и сбегаю со сцены, попадаю прямиком в объятия Алексея! Слава богу!

– Ты приехал! – радуюсь, как ребенок.

Фраза выходит излишне громкой и нервной, словно мы не виделись месяц. Всё еще кажется, что на меня смотрят. Что я по-прежнему на сцене.

– Летел на всех парах, малышка, – улыбается Лёша, обхватывая мою талию. – Умница, доклад блестящий. Я практически ничего не понял, но было эффектно.

– Да ладно тебе, прекрати! – смеюсь я, закатывая глаза.

Лёша совсем не глупый, хотя обожает строить из себя полного пофигиста. Полагаю, это защитная реакция. Родители с самого детства таскали его по всевозможным курсам, кружкам и секциям, и сейчас ему проще притвориться тупицей, чем вникать во что-то новое.

Лёша учится на четвертом курсе, правда, на очном отделении. Мы познакомились в деканате, куда я устроилась работать секретарем после первой успешной сессии. Работа не самая высокооплачиваемая, но зато график нормированный. В четыре, а иногда и раньше, я свободна. Отпуска, больничные – с этим нет никаких проблем.

Прежде чем пойти на свидание, мы с Алексеем сотни раз виделись в стенах учебного корпуса. Он пытался заговорить, я отворачивалась. Но постепенно привыкала к его присутствию.

Однажды честно сообщила, что у меня есть дочка и что ему лучше поискать кого-то другого.

Через год согласилась пойти с ним в кино. Потом пряталась две недели. Лёша взял измором, он настоящий победитель.

– Ну что, по кофе? – предлагает Алексей, склонив голову набок. – Я свободен до пяти, затем снова к отцу. В фирме какие-то сделки проходят, ему непременно нужно, чтобы я присутствовал.

– Уверена, будет занимательно и интересно, – посмеиваюсь я, воровато оглядываясь.

– Не разделяю твоего оптимистичного настроя, – делано вздыхает Алексей. – Лучше бы провел время с тобой и Мирой.

Следующий час по ощущениям растягивается на три. Я не могу уйти немедленно, хотя Лёша именно на этом настаивает. У меня есть обязательства перед кафедрой.

К своему полному ужасу, краем глаза замечаю Павла, заместителя Миронова. Он проходит мимо и о чем-то разговаривает с незнакомым мне мужчиной. Быстро отворачиваюсь, даже не думая его рассматривать.

Лишь оказавшись на улице, а следом в машине Лёши, я облегченно выдыхаю и расслабляюсь. Откидываюсь в кресле и закрываю глаза.

– Поехали скорее отсюда! – прошу слезно. – Устала страшно.

– Домой?

– Да, пообедаем. Сегодня моя очередь везти детей в парк. Варя отпросилась. На свидание, – добавляю многозначительно.

– Ого-о! – тянет Лёша. – Ты должна рассказать мне всё… – Он прерывается. – О, Миронов! – восклицает. – Он-то мне и нужен.

Мои глаза округляются, а волоски на коже дыбом встают. Прослеживаю взгляд Лёши и действительно вижу Данила. Он выходит из выставочного комплекса. Достает сигарету, закуривает. Не бросил, значит.

– Зачем? – спрашиваю.

Кажется, голос прозвучал слишком истерично, иначе почему Лёша хмурится? Я мгновенно чувствую вину.

– Они с батей что-то крутят-мутят по земле, я особо не в курсе, – объясняет он уклончиво. – Отец попросил, если увижу Миронова, кое-что ему передать. На словах. Подробнее сказать не могу. Кон-спи-ра-ци-я, – растягивает по слогам и подмигивает, вновь расслабившись. – Вы знакомы, что ли?

– Да, я же из станицы, – объясняю. – У него там бизнес. Земли много. Пересекались.

– А-а-а, – тянет Лёша.

Ложь вновь выпускает лапки и обвивает мои ноги, она готова в любой момент окутать до горлышка и перекрыть кислород. Или толкнуть, уложив на лопатки. Я не могу этого допустить, сейчас всё слишком прекрасно.

– А еще мы встречались. Недолго, – быстро добавляю. – Примерно две недели. Может быть, чуть дольше.

– Фига се. – Алексей застывает. – Вот это новости. Та-ак. Ты не рассказывала, что за тобой бегал бизнесмен Миронов.

– Скажешь тоже. У нас было мало общего. Потом я уехала учиться, на этом всё закончилось. Просто хотела, чтобы ты знал.

– У тебя остались к нему чувства?

– Нет конечно! Прошло столько времени. Наверное, не стоило тебе говорить. Я бы и не сказала, если бы у вас не было с ним дел. Не знаю, показалось, что так правильно. Мы даже не поздоровались, как видишь. Забудь.

– Марин, а Мира, она же…

– Разумеется, нет! – быстро выдаю я. – Рассказывала ведь тебе…

– Прости, – обрывает Лёша. Потом вновь улыбается, тянется и легонько целует меня в губы. – Я просто должен был уточнить. Не печалься, теперь ты моя, и я тебя никому не отдам. Вас с Мирусей.

Я быстро киваю и виновато опускаю глаза.

– Вернусь через минуту.

Лёша выходит из машины и спешит к Данилу. Они пожимают руки, перекидываются парой фраз. Говорят о чем-то.

Всё это время я украдкой рассматриваю Миронова. Три года прошло, как мы виделись в последний раз. Я приехала сообщить о своей беременности, он показал мне кольцо на безымянном пальце и отвернулся. Боже… как страшный сон.

Настроение стремительно падает. Сегодня я серьезно солгала Лёше, хотя обещала себе этого не делать.

Надеюсь, его папа поскорее закончит дела с Данилом, и всё снова станет как прежде.