Глава 2
Рассказывать, как шли по лесам и горам больше недели не буду, точно так же, как с перекупщиками добирался до только недавно построенного Красновышевска, где располагался лагерь с заключенными. Нудно, долго и тяжело, так можно коротко описать пройденный путь. Из этого поселка до Соликамска доехал на легендарной для меня и уже привычной для местного населения новенькой полуторке.
Весь мой дальнейший путь до самой Москвы прошел уже на железной дороге.
Путешествие выдалось то ещё, даже похудел неслабо от такого счастья. Ни о каком комфорте и мечтать не приходилось, особенно учитывая, сколько наличных бумажных денег смог выделить дед. Нет, я не голодал, да и на билеты хватило или, как было в Соликамске, отблагодарить машинистов, которые пустили меня к себе. Вообще добрался благополучно и даже смог сэкономить пару сотен рублей.
Володю, дедового племянника и моего хрен его знает сколькоюродного дядьку отыскал тоже без проблем. Вернее, нашел я дом по адресу, где он жил, а вот его самого пришлось ждать до позднего вечера.
Удивило, что дома до самого вечера так никто и не объявился, хотя дед рассказывал, что у него здесь немаленькая семья.
Вернулся он домой уже в сумерках и я по понятным причинам не смог опознать его на подходе, не видел ведь его никогда. Собственно, дед тоже лично с ним не встречался, знаком с ним только по переписке.
Поэтому я узнал, что он пришел, только когда в нужных окнах появился свет.
Дверного звонка не было, поэтому пришлось стучать. Дверь открыл невысокий, лысый и какой-то пухлый колобок с очень недовольным лицом, который не стал заморачиваться с вежливостью и сразу же выпалил несколько вопросов.
– Кто такой? Что надо?
Я, слегка ошалев от подобной встречи, спросил:
– Дядя Володя?
Пухляш как-то криво усмехнулся.
– Александр, что ли?
Я кивнул ему в ответ, на что он, зачем-то осмотревшись по сторонам, произнес каким-то снисходительным тоном:
– Заходи, родственничек.
Делать нечего, вошёл и огляделся. Квартира у дядьки по нынешним временам была очень даже достойной, да и в будущем будет стоить немалых денег. Комнаты, по крайней мере те, которые мне удалось увидеть, были довольно просторными, с высокими потолками, украшенными лепниной, полы везде паркетные, натертые до блеска, а стены обильно увешаны множеством разных картин. На ум пришло сравнение с Третьяковской галереей, правда выглядело это в целом не особо. Аляповато и бестолково. Но это ладно, на вкус и цвет товарищей нет, нравится родственникам такой интерьер, значит пусть будет. Волновало меня другое – поведение дядьки. Едва приведя меня на кухню, он тут же задал вопрос, на который я сразу и не нашел, что ответить.
– Ну и что тебе не сиделось в своей глуши? Умным себя возомнил? Или, может, это дед начал чудить на старости лет?
Честно сказать, я слегка растерялся от такого наезда, поэтому и затянул с ответом, думая, сразу поставить на место эту жирную харю или посмотреть, что будет дальше.
Дядька же, не дождавшись ответа, как-то недобро прищурился и добавил:
– Сейчас пьем чай и ложимся спать, завтра подумаю, как с тобой быть, сегодня я устал. И смотри не поцарапай здесь ничего, веди себя осторожно, не в лесу.
Да уж, похоже, с родственниками в Москве мне не повезло. На самом деле я ожидал, что он начнет расспрашивать, хотя бы про деда, деревню или еще о чем, как это обычно бывает, а тут ничего. Чаем напоил, ужина не предложил, особо разговоры вести не стал, сославшись на усталость. Показал пальцем на диван, дескать, здесь ночуй, буркнул, что утром мы поговорим, и свалил к себе в комнату. Даже постельного не выдал, словно подчеркивая, что мне здесь не рады.
Нет, я, конечно, понимаю, что я для него сплошная проблема, но ведь и так тоже нельзя, уж ужином-то мог накормить или хоть поинтересоваться, как добрался и не голоден ли в принципе.
Обиделся я на этого родственника, не ведет себя так друг с другом даже далекая родня. С трудом удержался и не ушел сразу, решил переночевать здесь, раз есть такая возможность. А вот утром, как только услышал его шебуршание, продрал глаза, собрал свои манатки, которые, собственно, и не разбирал, да и двинул молча на выход.
Дядька еще бросил в спину едкое:
– Ты глянь, гордый какой.
Что он там дальше вещал, не расслышал, потому что за мной уже закрылась дверь, да мне это и неинтересно теперь. Нет здесь у меня родни, придется крутиться самому.
Плохо, конечно, в незнакомом городе без поддержки, но, думаю, справлюсь, не пятилетний же пацан.
Не стал сразу метаться и предпринимать необдуманные шаги, вместо этого нашел скамейку в тихом скверике, сел и стал размышлять.
Как ни крути, а начинать мне надо с поиска жилья, притом лучше не в аренду, а свое собственное. Если будет жилье, станет понятно, что делать с трудоустройством и образованием. Будь дядька вменяемым, можно было бы с ним договориться, что я поживу пару лет у него, оплатив его неудобства николаевскими червонцами, и за это время закончу десятилетку очно, но не повезло. Поэтому сейчас придется решать вопрос с жильем и тратить на него свое золото, а потом устраиваться на работу, чтобы были средства для жизни, и идти в вечернюю школу. Других вариантов особо нет. Нет, можно, конечно, поискать общежитие, вернее, работу, где мне предоставят жилье, но мне это не подходит, есть у меня кое-какие планы, реализации которых не нужны лишние глаза. По этой же причине и арендованное жилье не очень подойдет.
В принципе, если разобраться, может, и хорошо, что дядька так повел себя сразу, с первой же встречи. Было бы хуже, если бы его сущность вылезла позже, когда он узнал бы о золоте, а так переживу.
Сейчас как раз встает на первое место обмен золота, что будет очень непросто сделать. Нет, грабителей или кидка не боюсь, смогу если что отбиться, благо револьвер с собой, но хлопотно это из-за моего возраста. Мало кто захочет иметь дело с малолеткой, поэтому, сам того не зная, доставил мне дядька хлопот, и немало.
Мои размышления прервал возмущенный дядькин голос.
– Мне что, по-твоему, заняться нечем, кроме как бегать тебя разыскивать? Встал и пошел за мной, посмотрим, что ты там такого привез, на что намекал выживший из ума старик.
Фига себе предьява, я на секунду даже застыл в каком-то ступоре. Но только на секунду, ответил ему практически сразу.
– Нет, за ночлег спасибо, но дальше я как-нибудь без вас обойдусь.
С этими словами закинул на плечи вещмешок, подхватил котомку и собрался уходить, но тут дядька повёл себя совсем уж неадекватно. Он вдруг развернулся, подскочил ко мне вплотную и прошипел:
– Ты кем себя возомнил, щенок, делай, что говорю, а то мигом в милиции окажешься и там расскажешь, что ты такого ценного привез, что об этом и на людях говорить нельзя.
С этими словами он протянул растопыренную пухлую пятерню, собираясь схватить меня за загривок.
Я неожиданно даже для себя поймал состояние какой-то бесшабашной удали и, наверное, из-за этого начал действовать и говорить не задумываясь.
Первым делом перехватил его руку за большой палец и резко вывернул его в сторону, от чего не ожидавший такой подляны дядька начал приседать, и в свою очередь произнес:
– А давай дойдем до милиции, и ты там расскажешь, как давно стал врагом народа. О взятках расскажешь и об остальном тоже.
Говорил наобум, но не просто так, дядька работает при каком-то исполкоме в непонятной жилкомиссии начальником отдела. Жаль, подробнее у деда не узнал, что за комиссия и все остальное, но и этих куцых сведений мне хватило, чтобы попробовать взять его на понт. Судя по тому, как у него забегали глаза, я попал в самое что ни на есть яблочко.
Он как-то резко, с неожиданной от такого рыхлого тела силой выдернул удерживаемый мной палец и со злостью произнес:
– Ну и выкручивайся тогда сам, как сможешь, а я напишу деду о твоем поведении.
Я кивнул, развернулся и направился прочь из сквера, подумав при этом: «в первую очередь надо не жилье искать, а где-то срочно прятать изумруды, а то так и нарваться недолго».
Да и делать мне сейчас в городе нечего, надо выбираться на окраину, куда-нибудь на север или даже на северо-восток и там уже решать, как мне здесь устраиваться.
С этим мыслями, не особо торопясь, с подсказками прохожих добрался до трамвайной остановки, там выяснил, какой маршрут мне подойдет и, дождавшись нужного трамвая, отправился в путь, с надеждой на лучшее будущее. Пусть одному будет сложнее устроиться, но и терпеть рядом с собой генетического урода не придется. Во всем есть свои плюсы и минусы, в одиночестве тоже.
Выехать на окраину города было правильное решение. В поисках тайника для изумрудов я вышел к реке и познакомился там с местными пацанами, это можно назвать нереальным везением. Просто ребята, когда мы с ними разговорились, и я сказал, что ищу в этих краях дома, выставленные на продажу, сразу дали весь местный расклад не только по продаже домов, но и по их состоянию. В итоге здесь нашлось сразу два варианта, которые могут меня заинтересовать. Правда один из них, по словам пацанов, так себе. Сам дом хороший, хоть и дореволюционный, зато кирпичный и в отличном состоянии. Только вот хозяин там еврей, которого все здесь называют Мойшей. А это племя, как известно, задешево никогда не продаст, поэтому, по мнению пацанов, и время на него тратить не стоит.
Мое внимание этот Мойша, наоборот, привлек, ведь денег у меня нет, только золото, а кого оно может заинтересовать, кроме евреев? Поэтому я попросил ребят показать дорогу именно к нему, хотя и о другом варианте я не поленился спросить и выяснить адрес дома.
Все было, как говорится, в шаговой доступности, и я уже минут через пятнадцать стучался в ворота высокого глухого забора у дома, принадлежащего еврею.
Хозяин был дома. Он оказался невысоким упитанным дядькой с приличным животиком и хитрющими, постоянно улыбающимися глазами.
Одет он был почему-то в довольно приличный костюм и, хоть и с некоторым недоверием, но согласился показать мне и дом, выставленный на продажу, и участок с другими постройками. То, что я увидел, очень мне понравилось, но я не знал расценок, а тем более в золоте, и начал сомневаться, что моих тридцати николаевских червонцев хватит на покупку этого великолепия. Всё-таки помимо довольно большого дома с очень удобной планировкой, где помимо кухни и столовой было ещё и четыре спальни, которые можно приспособить под что угодно, у дома была ещё небольшая недавно построенная баня и огромный сарай, который смело можно назвать ангаром. Про сарайчик для хранения дров с углем и расположенный под ним погреб я вообще молчу, как и про старинный ледник, устроенный ещё при царе Горохе.
Так-то дом для меня одного великоват, но, учитывая все постройки и участок соток тридцать, упирающийся своей тыльной стороной в реку, это место было идеальным для меня вариантом. Все здесь сделано по уму, именно так, как мне нравится, и упустить эту прелесть было бы преступлением, если не сказать хуже.
Понятно, я не стал подавать виду, что предельно заинтересован, и спросил как бы между делом о стоимости, а когда Абрам Лазаревич упомянул рубли, я перебил его и слегка озадачил.
– Я вас умоляю, давайте сразу говорить цену в николаевских червонцах, ведь мы с вами серьёзные люди.
Понятно, прикололся, и еврей это понял, но поддержал игру.
– Вы-таки умеете вести дела, молодой человек. Я правильно вас понял, что речь идёт о золоте?
– Вы правильно меня поняли, именно о старых добрых золотых царских монетах.
Абрам Лазаревич надолго задумался, что-то высчитывая в уме, а потом произнес, при этом почему-то махнув рукой.
– Пятьдесят золотых царских червонцев, и дом ваш, молодой человек.
Да уж, губа у дядьки не дура. Хотя кто его знает, может, дом и правда стоит почти полкилограмма золота, но вряд ли, дороговато, как по мне. Да и нет у меня столько этих червонцев.
Еврей с интересом меня разглядывал и, похоже, читал, как открытую книгу, а мне ничего другого не осталось, как говорить прямо. Поэтому, махнув рукой на последствия, я ответил:
– Вот я сейчас думаю, как у вашего народа получается сразу узнавать не спрашивая, сколько у человека денег? Учитывая, что цена наверняка завышена вдвое, возникает вопрос: откуда вы узнали, что у меня чуть больше половины от запрошенной вами суммы? Поделитесь секретом, если вам не жалко.
Абрам Лазаревич ухмыльнулся.
– Ну, насчет того, что завышена вдвое, это вы, молодой человек загнули, максимум на двадцать процентов. И у меня даже в мыслях не было считать чужие деньги, тем более что гаданием я не занимаюсь, – сказал он и как-то задумчиво на меня посмотрел. – Не буду скрывать, там куда меня отправляют работать, мне очень к месту пришлось бы именно золото или другие ценности небольшого размера, но отдавать дом за бесценок, я не намерен. Поэтому, может, вы молодой человек посоветуетесь со взрослыми и изыщите что-то еще?
Да уж, было бы с кем посоветоваться, может, так и сделал бы. Жаль, конечно, но, похоже, здесь облом, хотя можно попробовать кое-что сделать.
– Скажите, Абрам Лазаревич, допустим, ваш дом я купить не смогу, но жилье мне все равно нужно и приобрести его в наше время за золото довольно проблематично, а вам, как я понимаю, это золото как раз нужно, так, может, вы захотите выкупить у меня червонцы за рубли по приемлемому для нас обоих курсу?
Еврей, разглядывая меня с интересом, хмыкнул и спросил:
– Молодой человек, неужели ваши взрослые родственники вам доверяют проводить подобные сделки, чревато, знаете ли, неприятностями.
Подумал немного и даже поругал себя мысленно типа «что же ты, Сашка, творишь». А потом взял и рассказал этому, как ни крути, первому встречному свою историю. Про деда, который, понадеявшись на родственника, снабдил меня этими самыми червонцами, взятыми трофеями при уничтожении банды, и отправил меня сюда учиться. Про то, как сложилась встреча с этим самым родственником, ну и про желание самому распорядиться своей судьбой. Купить дом, устроиться на работу и пойти в вечернюю школу.
Абрам Лазаревич внимательно меня выслушал, немного подумал и начал вещать.
– Александр, по-хорошему, вас надо бы отдать в руки специальных органов, занимающихся воспитанием подрастающего поколения, и на этом закончить наше знакомство. Но вот что-то подсказывает мне, что так поступать не следует. Почему-то есть у меня уверенность, что это неожиданное знакомство ещё не раз и не два может обернуться для нас с вами неплохим гешефтом. Сколько денег за душой у незнакомого человека, я не научился определять, как вы подумали, а вот оценить серьезность и разумность человека по разговору я могу. Судя по тому, что я увидел за время нашего общения, вы прекрасно знаете, что делать и как быть в ситуации, в которую вы угодили. Думаю, у вас даже гораздо больше средств, чем вы мне поведали, но это только ваши дела, и я в них не лезу.
– Исходя из всего этого, есть два варианта, что мы будем делать дальше. Да, я могу выкупить ваше золото, и даже по хорошей цене, после чего мы расстаемся и забываем друг о друге. Второй вариант сложнее. Вы изыскиваете средства, потому как работать бесплатно я не намерен, и я не только продаю вам свой дом за сорок золотых червонцев, но и помогаю с получением всех документов, необходимых для самостоятельной жизни. Кроме этого, организую быстрое переоформление имущества, есть, знаете ли, возможности, и мы сможем сотрудничать в будущем. Мало ли, как в жизни бывает, сегодня ты за рубежом, а завтра снова в родной стране.
Что сказать, озадачил меня этот дядька. На первый, да и на второй взгляд, это все похоже на развод. Просто человек перед тем, как начать отбирать твои средства, пытается выяснить их количество. По-другому сложно воспринять подобные разговоры умудренного опытом еврея с незнакомым, случайно встреченным пацаном.
Первым порывом было, просто уйти, но, подумав, я решил немного поиграться.
– Скажите, а как будет происходить расчет и передача имущества вместе с оформлением всех документов, если средства все-таки найдутся?
Ох, как у этого хитрована заблестели глазки, прям засветились в предвкушении прибыли. Но он явно умел держать себя в руках и потому ответил спокойно:
– Да, как это обычно происходит. Отдаете деньги, я пишу расписку и занимаемся переоформлением.
Ну вот прям верю, верю. Думаю, как только я отдам ему деньги, так сразу и загремлю куда-нибудь в колонию, если вообще лоб зелёнкой не намажут.
С другой стороны, его предложение выкупить золото и разбежаться как бы намекает, что он собирается вести дела честно, но вот слабо мне в это верится, и все тут.
Дилемма, однако, хрен его знает, как правильно поступить. По-хорошему, надо бы уносить ноги, пока ветер без сучков, но ведь не факт, что с другим продавцом будет проще, думать надо.
По какому-то наитию, внимательно посмотрел ему в глаза и произнес:
– Знаете, Абрам Лазаревич, все говорит за то, что меня сейчас разводят, как малолетку несмышленого, и я это прекрасно понимаю, но я все равно рискну вести с вами дела только по одной-единственной причине. Я в любом случае успею забрать вас с собой, случись даже намек на неприятность, вытекающую из нашего сотрудничества, – я улыбнулся ему как можно шире и добавил: – А если вдруг не успею и при этом выживу, вам даже заграница не поможет, уж вы мне поверьте.
Прямо с удовольствием увидел у него в глазах сомнение. Не знаю, о чем он думал, послать меня или продолжить развод, но уже то, что воспринял мои слова всерьез, немалого стоит. Вдруг все-таки не решится на кидок. А если решится, значит я слабо разбираюсь в людях, и придется самому каким-то путем выживать. Потому что прощать я никого не собираюсь, обязательно постараюсь его достать.
Вообще я поймал себя на мысли, что как-то несерьезно отношусь к нынешней жизни, будто в запасе есть еще одна. Веду себя совершенно не так, как раньше. В прошлой жизни никогда, ни при каком раскладе я не стал бы так рисковать. Скорее всего, я вернулся бы обратно к деду и ждал бы совершеннолетия, чтобы потом попробовать еще раз. Сейчас – нет, я не способен так поступить. Почему-то точно знаю, если придется, буду идти до конца и от своего не отступлюсь.
Главное, непонятно, что это, влияние молодого тела или, может, та самая несерьезность по отношению к этой жизни, фиг знает, но мне почему-то нынешнее мое поведение нравится больше, чем прошлое. Вот такая вот фигня творится с человеком, уже прожившим одну жизнь, странная.
Пока я размышлял, еврей отошел от шока, собрался и деловым тоном спросил:
– Когда проведем сделку?
– Проведем, только сначала вам придется оценить кое-какие мои совершенно другие активы, которыми я покрою разницу в недостающем золоте, – с этими словами я достал из кармана один небольшой изумруд и передал его еврею.
Да, не сходя с места решил, раз уж рискую, то по полной. Как говорится, пан или пропал. Да и устал я, если честно, от всяких переживаний, неопределенности и вообще от неустроенности в жизни.
– Конечно, вы можете сказать, что необработанные камни ничего не стоят и так далее, но имейте в виду: я прекрасно знаю, что я вам дал. Сейчас с вашего позволения удаляюсь. Забегу завтра, скажете мне, что думаете по этому поводу. Всего доброго.
Решил закруглять эти переговоры, главное мы обговорили, и теперь мне здесь делать нечего. Вернее, немного не так – нечего здесь делать на глазах у еврея, на самом деле к завтрашнему дню сделать предстоит немало. Изучить окрестности, наметить пути бегства на случай, если еврей поведёт себя неправильно, попытаться проследить за его телодвижениями после нашего расставания, если получится, конечно, да и о ночлеге подумать. Дел до хрена и больше, а времени не то чтобы много.
Абрам Лазаревич посмотрел на меня слегка удивлённо и спросил:
– Не боитесь вот так вот без расписки отдавать первому встречному, пусть и не бог весть какую ценность, но все же?
– Да нет, не боюсь. Не те это деньги, за которые стоит переживать. А если не суждено посотрудничать, то и ладно, переживу как-нибудь.
Еврей только кивнул, и на этом мы с ним распрощались.
Покинув двор дома, который мне так понравился, я сразу ушел из города, к берегу реки, где развил бурную деятельность. Если изумруды я спрятал раньше, еще до встречи с местными пацанами, оставив в кармане всего пару мелких камешков, то остальные вещи все это время были при мне. Вот я и озаботился сейчас поиском, где их можно оставить на какое-то время и при этом не потерять. Нашел подходящее место довольно быстро в глубине колючего кустарника, куда по доброй воле вряд ли кто захочет лезть.
Спрятав свое имущество, сразу же направился к дому Абрама Лазаревича, но уже со стороны реки. Нужно хорошо изучить окрестности и наметить пути отхода, да и отыскать место, с которого можно будет понаблюдать за обитателями интересующего меня дома, тоже не помешает. Не собираюсь я доверять этому хитровану, вот и стараюсь подготовиться, как только могу.
Дом со стороны реки я нашел быстро, да тут и рядом все, а если учитывать, что небольшая деревянная конструкция вроде пристани была здесь одна и находилась как раз напротив нужного дома, то перепутать его с другими было и вовсе нереально.
С путями отхода (или бегства) я определился быстро. С этим проблем не будет, можно скинуть преследователей быстро и с гарантией. Найти подходящее место для наблюдения оказалось сложнее, но и его я тоже смог подобрать. Правда расположено оно на другом берегу реки, что не очень удобно, но зато вряд ли меня там заметят.
Высоченный тополь, вернее, середину его ствола я выбрал в качестве места для наблюдения за еврейским подворьем. Переплыл реку, залез на дерево и убедился, что видно все идеально. Как раз в этот момент к дому, за которым я наблюдал, подъехала легковая машина, в которую уселся «мой» еврей и куда-то укатил.
Опять же странно, а где его семья?
Уже второй раз задаюсь подобным вопросом, то у дядьки не обнаружил его родных, то вот сейчас, странно и непонятно, это мне так везет, или, может, они куда-то на моря жен с детьми отправляют. Так уже поздновато вроде как, конец августа все-таки.
Наблюдать стало не за кем, да и незачем, поэтому я спустился на землю и не торопясь пошел искать место для ночевки. Решил сегодня постираться, да и горяченького чего-нибудь сварить, задолбался уже питаться всухомятку.
Идеальное место для нормального лагеря я нашел довольно быстро. Несмотря на то, что его, похоже, довольно часто использовали для пикников, я решил остановиться здесь на день-другой, очень уж удобным оно оказалось. В основном это удобство состояло вот в чем – там был родник с чистой водой и опушка хвойного леса, подходящая вплотную к реке. Благодаря этому проблем не будет ни с питьевой водой, ни с хворостом для костра. А главное – это небольшая поросшая травой полянка в глубине густого подлеска, укрытая от ветра, на которой я собираюсь ночевать. Тем более, что на этой полянке даже место под костёр было кем-то оборудовано по всем правилам. Его аж диким камнем не поленились обложить. В общем, идеальное место для отдыха на природе, поэтому оно мне и понравилось.
Правда пришлось мне переправляться на другую сторону реки за вещами, но это так, мелочи. Быстро управился и, пока плыл на другую сторону, еще и придумал, что приготовить на ужин. Просто обратил внимание на возню молоденьких пацанов, которые увлеченно ловили раков, доставая их из нор возле берега. Вот я и подумал: чем я хуже, минутное ведь дело – надергать будущей еды, жаль только без пива придется обходиться, но ничего, переживу как-нибудь.
Ужин удался на славу. Раков надергал, даже затрудняюсь сказать сколько в штуках, много, с полведра, наверное, при этом брал только крупных, мелочь отпускал.
Несколько сварил в котелке, а остальных просто запек в углях. Налопался так, что даже дышать было тяжело. Как и планировал изначально, постирался и до наступления темноты успел даже высушить постиранное. Переночевал спокойно, хоть и слегка замерз на рассвете, из-за чего пришлось вставать ни свет ни заря и реанимировать костер. Спать больше не ложился, приготовил в котелке пустую перловую кашу, которой позавтракал, заварил чай прямо в кружке, чтобы душу согреть, да так и просидел у костра несколько часов, жалея, что нет какой-нибудь удочки, чтобы половить активно плещущуюся рыбу.
Примерно часов в девять утра собрал вещи, ушел чуть подальше в лес и там спрятал в неглубокой промоине все, что не планировал брать с собой, обильно присыпав этот своеобразный тайник палой листвой. А затем направился к своему наблюдательному посту. Вовремя пришел, едва я залез на дерево, как к дому подъехала уже знакомая легковая машина, из которой выпрыгнули два подтянутых молодых парня, двигающихся как хищники. Они как с родным поздоровались с вышедшим их встречать Абрамом Лазаревичем и затем вместе с ним направились во двор, где стали осматриваться, активно расспрашивая хозяина дома.
После недолгого обследования двора эти два мужика разделились. Один вместе с хозяином скрылся в доме, а второй зашагал в сторону реки. Там он, не особо осматриваясь, отошел чуть в сторону и уселся на валявшееся возле разросшегося куста смородины бревно, скрывшись таким образом из поля зрения тех, кто был во дворе. Грамотно поступил, сам он прекрасно видел происходящее возле дома, а его при этом рассмотреть при всем желании не получилось бы.
Я, наблюдая за этим спектаклем, напряженно раздумывал, как мне быть в этой ситуации. В том, что этот еврей решил меня прихватить на горячем, сомнений у меня не было, оставался открытым только один вопрос: кого он привлек к этому беспределу, бандитов или госструктуры. Если бандитов – это одно, а вот если каких-нибудь силовиков, то это уже совершенно другой коленкор. В любом случае, если я хочу остаться в Москве, у меня и выхода-то другого нет, кроме как валить этого еврея наглухо. Не считая пацанов на речке, кроме этого представителя избранного народа меня вряд ли кто мог запомнить, вот и надо, наверное, сделать так, чтобы он не смог описать мою внешность, а главное – исключить возможность случайной встречи в будущем, не нужны мне проблемы.
Есть над чем подумать, но в любом случае, пока у него в гостях эти двое, я туда не сунусь. Очень уж специфические у них повадки, не факт, что справлюсь без стрельбы, а шума хочется избежать. Если и делать здесь какие-либо дела, то тихо, иначе нельзя.
Я же собирался слезать с дерева, когда из дома вышли Абрам Лазаревич со своим гостем и целеустремленно направились к реке. Я решил подождать и посмотреть, что они еще надумали, просто интересно стало. Когда они подошли к пристани, Абрам Лазаревич неожиданно начал размахивать руками и кричать:
– Саша, не думай на моих гостей, это родственники, выходи, поговорим.
