Глава 4
Не пришлось мне тратить время на поиск дополнительных средств, все разрешилось само собой.
Когда я обмолвился, что придумал кое-что, чтобы быстро разжиться деньгами, я ни разу не лукавил. Дело было так. На выезде из города я обратил внимание на очень колоритную компанию, собравшуюся возле одного здания. Я как раз остановился возле аптеки, чтобы купить воды в дорогу, и стал невольным свидетелем разборки между, как я понял, бандитами, контролирующими этот район города. Вернее, даже не разборки, а скорее разноса, который устроил какой-то местный авторитет своему подчиненному.
Из-за того, что тот орал, как блаженный, все было прекрасно слышно, соответственно, я мог сделать определенные выводы из подслушанного.
Сюда, к этому дому, бандиты приносили своему главарю собранные с подопечных торговцев деньги за так называемую защиту. Другими словами, можно сказать, что они приносили выручку, заработанную банальным рэкетом. Сделал я такой вывод, потому что главарь как раз песочил подчиненного из-за недостачи в выручке, которую он принес. Оправдания подчиненного о том, что несколько магазинов закрылись и из-за этого получить с них что-то уже невозможно, босса не интересовало, он продолжал орать, угрожать и требовать.
В общем, уже возвращаясь из аптеки с водой, я увидел, как вся эта толпа расходится, а главарь с довольно большим саквояжем скрывается в доме, возле которого происходили разборки. Почему все это происходило на улице, а не внутри дома, я сказать не могу. Может, он песочил подчиненного, играя на публику, чтобы и другим показать свою значимость, не знаю. Но вот мысль о грабеже награбленного у меня тогда появилась, деньги-то надо где-то брать.
Как я уже говорил, мне в итоге не пришлось заниматься грабежом грабителей. Из Союза вернулся жизнерадостный Абрам Лазаревич, которому после этой поездки расширили и так нехилые, как я понимаю, полномочия, и он заявил, что без проблем одолжит мне на время столько денег, сколько понадобится.
Вообще встреча с ним получилась интересной.
Он завалился ко мне домой уже поздно вечером с большим чемоданом в руках, будучи изрядно навеселе. Как он пояснил, он прибыл ко мне, можно сказать, с корабля на бал.
Сразу по приезде он направился не в консульство, а прямиком ко мне в надежде, что застанет меня дома. И не прогадал. В чемодане, который он притащил с собой, были подарки с родины в виде пары бутылок водки, нескольких килограммов соленого сала, двух палок копченой колбасы и десятка жестяных банок с крабовыми мясом и черной икрой. Я с удивлением смотрел на это съестное изобилие и, не удержавшись, спросил:
– Абрам Лазаревич, вы-таки правда думаете, что я здесь голодаю?
Тот с недоумением на меня посмотрел и ответил:
– Молоды вы еще, Александр, поэтому и не понимаете ничего. Ведь я вам привез, можно сказать, вкус родины, а вы… Не будете же вы отрицать, что такого сала вы здесь ни за какие деньги не купите? – дождавшись моего кивка, он продолжил. – То-то же, цените, что я не поленился все это тащить на своем горбу через половину земного шара.
Не спрашивая, хочу ли я вообще есть, он начал самостоятельно накрывать на стоящий в гостиной журнальный столик, только буркнув при этом:
– Несите, Саша, нож, пару вилок, тарелки и стопки, сейчас мы с вами отметим мой приезд. Заодно и новости вам расскажу.
Делать нечего, пришлось принести посуду, а потом и стопочку принять за компанию действительно неплохой, надо сказать, водочки. Прям хорошо пошла под тоненький ломтик сала с каменной твердости сухариком, сделанным из черного хлебушка. Действительно вкусно, и я правда кайфанул от этой простой еды.
Абрам Лазаревич, между тем, разлил по второй и начал рассказывать.
– Повысили меня, Саша, притом сильно. Если раньше я здесь был с проверкой, как… – на этом месте он запнулся и потом продолжил. – В общем, с проверкой я сюда приезжал, а теперь нет. Теперь я здесь самый главный, притом на обоих американских континентах. Могу, так сказать, здесь делать все, что угодно, главное, чтобы от моей деятельности был результат для страны. И результат положительный. Ответственность, конечно, на мне теперь запредельная, зато и каждый чих согласовывать не надо.
Он сделал паузу, не торопясь заглотил очередную стопочку водки и продолжил.
– Ты не думай, о твоем участии и помощи я там, – он указал пальцем в потолок, – все рассказал в подробностях. В Союзе тебя ждет награда, какая – не скажу, но, думаю, не меньше, чем Орден Красного Знамени. Потому что заслужил.
В этот момент из-за своей зацикленности на мыслях, где бы мне достать нужные деньги, я, не подумав, ляпнул глупость, как бы комментируя эту новость.
– Лучше бы деньгами.
Абрам Лазаревич словно протрезвел в одно мгновение. Он остро посмотрел мне в глаза и произнес:
– Ты этого не говорил, я этого не слышал. Даже во сне не смей так думать, а тем более говорить. Надеюсь, ты меня понял?
Очень жестко он это произнес, внушительно даже. Дождавшись моего кивка, он коротко приказал:
– Рассказывай, что здесь произошло в мое отсутствие?
Я не ожидал от него подобной резкости и поэтому не сразу пришел в себя. Но в конце концов собрался с мыслями.
– Да ничего такого, из-за чего стоит волноваться. Просто деньги нужны для одного дела, а взять их негде, вот и лезут в голову такие мысли.
– А твоя компания, что, прибыль не приносит, что ли?
– Приносит и хорошую, все там развивается, как надо. Но брать оттуда деньги не хочу и не буду, ведь у нас со Стивеном и Майклом есть определенные договоренности по этому поводу.
Абрам Лазаревич, разлива еще по одной, задумчиво спросил:
– Много надо? И как быстро ты сможешь вернуть деньги?
– Нужно тысяч сто долларов, верну в течение года.
Я решил не мелочиться, вдруг, раз уж Абрам Лазаревич стал здесь главным, для него это ерунда.
– Да уж, Александр, запросы у тебя совсем уж не детские стали. Матереешь.
Он выдержал довольно длинную паузу, заполнив ее тщательным пережевыванием кусочка сала с сухарем, а потом сказал:
– Ладно, дам я тебе эти деньги, в долг, конечно, и даже спрашивать не стану, зачем они тебе нужны, но с одним условием. Взамен ты все-таки запустишь в работу придуманную тобой схему по покупке заводов.
Тут уже я призадумался. Если честно, на таких условиях деньги мне не нужны. Ведь я уже решил делать все самостоятельно и Пьера к этому делу привлек, так что нет. Вешать на себя параллельно еще и это будет явным перебором, я просто не справлюсь.
Так что я ответил Абраму Лазаревичу совсем не так, как он думал.
– Абрам Лазаревич, не стану я брать у вас деньги при таких условиях. Сейчас объясню почему. Когда вы сказали мне, что закупками по алгоритму, который я предложил, будут заниматься другие люди, да еще и привлекут к этому делу американских коммунистов, я сразу отказался в этом участвовать. Но при этом работать в этом направлении не прекратил. Не могу вам рассказать всего, теперь это не только моя тайна, но обозначу, что, если все будет нормально, уже весной у меня появится возможность начать работу в этом направлении без привлечения средств государства. Я просто не смогу разорваться на части, чтобы в полной мере контролировать сразу два таких процесса одновременно.
Абрам Лазаревич внимательно меня выслушал, неслабо озадачился и сказал:
– Даже представить себе не могу, откуда ты возьмешь такие деньги и кого привлек к этому делу. Подозреваю, что без твоих французских друзей не обошлось, правда все равно непонятно, где вы возьмете необходимые средства. Но это ладно, если оно на пользу, то и я не против. Чем больше мы сможем поставить в страну промышленного оборудования, тем будет лучше. И даже хорошо, что оно будет приходить из разных источников. Жаль, конечно, что мне придется обходиться без тебя, были, знаешь ли, у меня кое-какие виды на наше сотрудничество, но это не так страшно. Необходимые тебе сто тысяч долларов я дам, у меня есть такая возможность. Понадобится еще какая-нибудь помощь, тоже не откажу, но и ты тогда держи меня в курсе дела, какие заводы будешь покупать, чтобы мы не конкурировали друг с другом. Хотя тебе в любом случае придется ко мне обращаться, ведь без меня тебе сложновато будет продавать оборудование Союзу.
Тут Абрам Лазаревич хитро прищурился и добавил:
– Придется нам с тобой торговаться, вот до чего дожить можно. Я никому не дам наживаться за счет нашей страны, даже тебе.
– Наживаться никто и не планирует, но и совсем без заработка оставаться нельзя, потому что иначе друзья меня не поймут меня. Поэтому да, будем торговаться, но, думаю, мы договоримся.
Долго еще мы разговаривали этой ночью. Абрам Лазаревич рассказал, что ему все-таки не до конца удалось в Москве отстоять свое мнение о привлечении американских коммунистов к работе, связанной с поставками. Придется с ними работать, но, чтобы избежать скандала, на случай провала решили попробовать для начала поработать с какой-нибудь мелочью и оформить это как инициативу местных товарищей. Другими словами, этим самым американским коммунистам выдадут наличные деньги и укажут направление деятельности. Работать они будут самостоятельно, без привлечения советских специалистов, наши только со стороны присмотрят, как и что будет происходить. Как по мне, разумное решение, главное не торопиться давать им действительно серьезные деньги, а так работать и правда можно.
Спать разошлись уже перед самым рассветом, поэтому и дела, запланированные на следующий день поездки, пришлось отменить, не железный же я в конце концов, надо время от времени и отдыхать.
Когда у меня наконец появились значительные деньги, дела завертелись гораздо веселее. Выбранные для моих будущих преторианцев ранчо я выкупил. Грех было не воспользоваться моментом. Через несколько лет эти никому ненужные сейчас земли вырастут в цене во много раз, поэтому я выгодно вложил деньги. Помимо преподавателей для обучения сирот мне пришлось искать еще и людей, способных грамотно обрабатывать землю на этих ранчо. Я просто не мог спокойно смотреть на зарастающие сорняками поля.
Вообще, как я начал заниматься организацией этих своеобразных школ, дела снова закрутили меня со страшной силой. Оно только кажется, что все заработает само собой, если у тебя достаточно денег. На самом деле мне пришлось продумывать много всего и решать кучу самых разных вопросов связанных с размещением подростков и обеспечением их всем необходимым. Вообще, развивая эту идею, я даже предположить, не мог с каким геморроем придется столкнуться. Каждый божий день появлялись какие-нибудь новые задачи и проблемы, которыми нужно было заниматься в авральном режиме, начиная с врачебной помощи для пацанов, пострадавших во время занятий, и заканчивая их досугом. Организация этих своеобразных интернатов оказалась сложным делом, изматывающим напрочь.
Что говорить, если мимо меня прошли даже все зимние праздники, мне просто некогда было веселиться. Пока все вошло в нужное русло и перестало требовать моего непосредственного участия, у меня закончились не только деньги, которые дал мне в долг Абрам Лазаревич, но и нервы тоже. Только чудом не забыл позвонить друзьям во Францию, чтобы поздравить их с Рождеством, а потом и с Новым годом. Сам я ничего не праздновал, хоть Стивен с Майклом и звали меня в гости, я просто не смог выделить на это время.
Кстати сказать, Абрам Лазаревич был в примерно такой же ситуации. Зря он радовался своему повышению, на него столько всего свалилось, что он даже по телефону со мной разговаривал не больше пяти минут. Жаловался, что стар уже стал для такого темпа жизни.
Как бы там ни было, а я со всеми своими намеченными делами справился. Когда освободился от них, поначалу даже сам себе не поверил, что у меня появилось время на что-то еще. Правда нерешенные вопросы все равно остались, и я пока не знал, к ним подступиться. Главное из того, что еще нужно было сделать, – это найти наставников для будущих телохранителей-убийц. Просто ума не приложу, где их брать. Если грамотного телохранителя еще можно поискать – все-таки я в Америке, и тут это возможно, – то вот с остальными что делать, я пока вообще без понятия. На время отложил в сторону эту проблему, чуть отдохну, может, и найдется решение.
Второй злободневный вопрос – это назначение руководителя службы безопасности нашей компании. Нет пока подходящего человека, и все тут. Никто из тех, кого мы вытаскиваем из тюрьмы, на такую должность не подходит, и это не только мое мнение. Психологи тоже подтвердили, что для этой должности пока нет подходящей кандидатуры. Пока там вместе с исполнением своих обязанностей рулит Майкл, чем неслабо нас со Стивеном выручает, но долго так продолжаться не может.
Хоть умом я и понимал, что эти два вопроса надо решать как можно быстрее, но сил на них просто не осталось, отдохнуть мне надо, хоть немного в себя прийти.
Давно известно, что лучший отдых – это смена деятельности. Вот я и решил, что просто бездельничать – это не мой метод. Тем более, что у меня есть мечта, до осуществления которой в прошлой жизни так и не дошли руки. Да, все-таки решил пойти учиться летать, тем более что сделать это мне здесь ничего не мешает.
Правда поначалу попытка решить вопрос нахрапом не удалась. Дело в том, что мне хотелось не просто начать летать, но и изучить боевое пилотирование тоже. В общем, мне нужен был опытный наставник из военных пилотов.
В Нью-Йорке я нашел только одно место, где можно найти человека, который отвечал всем моим требованиям, – это местный аэропорт, где также размещалась воинская авиационная часть. Этот аэропорт назывался Флойд Беннетт, и он стал первым местом, где мне не повезло найти наставника. Военные, базирующиеся на этом аэродроме, даже разговаривать со мной не захотели, а среди гражданских пилотов нужного специалиста не нашлось.
Вторым местом, где мне не повезло, был аэропорт в Нью-Арке. Там, точно так же, как и в Флойд Беннетт, могли научить меня летать, а вот с боевым пилотированием была засада.
Помог мне найти наставника Стивен, которому я однажды пожаловался на свое невезение. В ответ на мои жалобы он только пожал плечами и задал логичный вопрос:
– А почему сразу меня не спросил?
Я в ответ точно так же пожал плечами и ответил:
– Просто не думал, что в Америке с этим могут быть проблемы.
В итоге он по своим служебных каналам нашел аж троих бывших военных летчиков, у которых есть личные самолеты. Более того, один из них как раз и занимался тем, что обучал новичков пилотированию. А еще у него была лицензия, которая давала ему право преподавать, так что он вполне официально по окончании обучения выдавал ученикам свидетельство, подтверждающее, что они прошли это самое обучение, и удостоверения пилота.
Самое интересное выяснилось при знакомстве. Этот пилот, у которого есть лицензия на обучение, к которому я направился в первую очередь, оказался выходцем из России, хоть и имел немецкие корни. Курт Майер был довольно взрослым, лет пятидесяти, суровым мужиком прошедшим, как говорится, Крым и рым. Он в качестве пилота прошел всю Первую мировую, а потом и Гражданскую войну, после – воевал в Латинской Америке и только недавно остепенился, осев в США. Договориться с ним было не так уж и просто, особенно когда он узнал, что я родом уже из Советского Союза, воевал-то он против красных, но в итоге мне это удалось. Правда обошлось мне это, ну очень недешево, но оно того стоило.
Ради этого мне даже пришлось хитрить со своими компаньонами. Просто к тому моменту, когда надо было договариваться об обучении, у меня с деньгами в очередной раз случилась реальная засада. Вот и пришлось мне своей властью, несмотря на сопротивление партнеров по бизнесу, выписывать нам премию по итогам прошедшего года в размере десяти тысяч долларов каждому. А все потому, что Курт, пользуясь случаем, ну или, может, чтобы я от него отстал, запросил за мое обучение пять тысяч долларов. Немыслимые на самом деле деньги за такую учебу. Он только через несколько месяцев занятий со мной, когда мы, можно сказать, подружились, признался, что очень уж ему хотелось купить новый самолет, вот он и заломил такие деньги за обучение. Собственно, на этом новом самолете он меня и учил, притом, по-настоящему, без дураков, и я ни разу не пожалел потраченных денег. Оно того стоило.
До мая я, можно сказать, жил у Курта, практически не возвращаясь в Нью-Йорк. Просто с его подходом к обучению, при котором полеты, которые начались после изучения теории, перемежались ремонтными работами на его старом самолете, к концу дня у меня не было сил не то что на поездку домой, я и помыться-то не всегда мог из-за дикой усталости. Выкладывался я на все сто процентов, но и результаты радовали. Если поначалу мне где-то в глубине души было даже страшно от пребывания на высоте, то к окончанию учебы я ничего кроме восторга от каждого полета не испытывал. Курт оказался из тех, про которых говорят «учитель от бога». Он смог не только передать толику своего мастерства, но и научить меня чувствовать аппарат в небе, как собственное тело. Не смогу я объяснить это состояние, когда кажется, что летит не самолет, которым ты управляешь, а ты сам.
Прервать это обучение мне пришлось раньше срока, из-за чего Курт нехило ворчал. Просто, в очередной раз созваниваясь со своими французскими друзьями, я узнал от Пьера, что судно, необходимое для нашего дела, полностью готово, оборудование для подводного плавания изготовлено, люди обучены, и они всем семейством на этом корабле отправляются в Америку. Пришлось мне закругляться и заниматься своей частью подготовки к предстоящему делу.
