8
Так и знал, что Ларинн наденет черное. Она выходит из моей комнаты, гордо задрав нос, в приталенном платье с разрезом до бедра. Вырез платья посередине украшает крошечный бантик. Ирония этого бантика в том, что он, вероятно, фальшивый и на самом деле не развязывается. Это тот самый узел, над которым упорно трудишься, но, развязав, ничего не добиваешься, кроме разочарования и дезориентации.
Впрочем, когда Ларинн садится в мой автомобиль, на ее лице появляется довольное выражение. С тех пор как она в последний раз видела мой «Бронко», я отреставрировал его от верха до низа, включая все, что между ними. Ларинн осторожно проскальзывает на кожаное сиденье, словно ожидает подвоха, но единственное, что может здесь внезапно подкрасться, – это распаляющие воспоминания.
Элис всю дорогу поддерживает разговор, отвлекая нас с Ларинн. Я слежу за дорогой по навигатору в телефоне и участвую в беседе, только когда ко мне обращаются, стараясь, чтобы мой мозг работал на автопилоте.
Процесс регистрации в окружном суде вызывает странное разочарование. Казалось бы, люди, заключающие контракт, который изменит их жизнь, должны попадать в более официальную обстановку. И вот я, не успев опомниться, уже стою перед жизнерадостным регистратором брака, предоставленный судом свидетель сидит на передней скамье, а Элис, остановившись напротив меня, ждет Ларинн. Я-то думал, что мы просто встанем перед столом, подпишем все бумаги и произнесем пару слов. Может быть, клятву верности? Вместо этого здесь комната с покрытым темно-синим ковром проходом между несколькими рядами скамей и большими деревянными дверями в конце. Они открываются, входит Ларинн, и в тот же миг начинает играть музыка.
Ужасно глупо, и мне сразу хочется все прекратить. Черноволосая, в черном платье, Ларинн идет по синему проходу и становится похожа на выплывающую из моря сирену. Я вдруг чувствую себя мультяшным дурачком, пытающимся поймать ее в невод, хотя прекрасно знаю, что скорее это она поймает меня. В разрезе платья мелькает ее нога, и я слышу звон в ушах. Ну почему она так чертовски красива? Кажется, у меня сбивается дыхание. Жаль, у нее нет цветов. Я хмуро смотрю на ее стиснутые руки, потом тянусь к ним.
– Кольца взяли? – спрашивает регистратор.
– Э-э, нет. Хм, мы не… – заикается Ларинн, а я начинаю шарить в кармане свободной рукой.
– Погоди, – говорю я, высвобождая вторую ладонь.
Торопливо снимаю ключи с кольца.
– У меня только это, но оно ведь подойдет? – спрашиваю я регистратора.
Чувствую, как у меня на лбу выступают капельки пота.
– Ну, вообще-то можно обойтись и без колец, – говорит регистратор, слегка пожимая плечами.
– Вот, держи, – произносит Ларинн и торопливо снимает с правой руки кольцо с рубином. Наверное, оно когда-то принадлежало Сесилии. Ларинн хватает мою ладонь и кладет на нее кольцо.
– Я возьму кольцо от ключей, – говорит она.
Вручаю его Ларинн, и у меня сводит челюсть. Вдыхаю через нос, поворачиваюсь к регистратору и киваю.
Остальное происходит в мгновение ока. Я пытаюсь унять бешеный пульс, но вместо этого в мой мозг врезаются слова. Мы соглашаемся любить и лелеять друг друга, и я ухитряюсь не рассмеяться. Надеваю кольцо с рубином на длинный изящный палец Ларинн, а она надевает кольцо от ключей на мой, еще более длинный, но далеко не изящный. А потом мне разрешают поцеловать невесту, и я чуть не спрашиваю, обязательно ли это делать, поскольку уверен, что она против. Однако ее глаза встречаются с моими, и я замечаю в них мольбу. Возможно, Ларинн просто не хочет, чтобы я поставил ее в неловкое положение, но подобное выражение лица настолько ей несвойственно, что выглядит чем-то чужеродным. Подхожу ближе и вдыхаю ее аромат, запах сладкой ваты и, может быть… может быть, меня самого? Запах моего мыла на ее коже. При мысли об этом что-то начинает колотиться у меня под ребрами, а потом стекает по позвоночнику, и моя рука сжимается в кулак на ее спине. Взгляд Ларинн блуждает между моих глаз, затем опускается ко рту. Она с усилием сглатывает, и пропадает даже намек на нежность, сменившись чем-то холодным и жестким.
В подростковом возрасте Ларинн временами бывала жестокой… в лучшем случае непредсказуемой. Но эта… эта Ларинн опасна, ее глаза, похоже, видят меня насквозь, проникают вглубь, в самое незащищенное место. Но затем ее рука скользит вверх по моему запястью, обхватывает локоть, и я, повинуясь инстинкту, притягиваю Ларинн еще ближе, ее грудь прижимается к моей. Я не в восторге от того, что делает со мной ее прикосновение, все ее округлые и мягкие местечки идеально заполняют отвердевший с возрастом рельеф моего тела. Опускаю голову, наши губы наконец встречаются, мы оба одновременно резко вдыхаем через нос, и по комнате разносится тихий свистящий звук.
Поначалу мы просто прижимаемся губами, но поцелуй достаточно мягкий, чтобы я вспомнил, как она целовала меня раньше. То, что навсегда врезалось в мою память. Вспомнил ее любопытной и открытой, с маленькой морщинкой между бровями, вспомнил, как Ларинн покусывала меня, когда была довольна. Мы целуемся все нежнее, нижняя губа Ларинн прижимается к моей, и я не могу понять, кто из нас углубил поцелуй. При первом прикосновении ее языка я не могу сдержать звук, и Ларинн отстраняется. Она старательно не смотрит на меня, высвобождаясь из моих объятий и разглаживая платье.
И вот… свершилось. Я женат. На женщине, которая меня ненавидит.
– Третий этаж, пятая дверь направо, – тихо произносит регистратор.
Мы оба поворачиваемся к нему.
– Что? – спрашиваю я.
Он смотрит на нас поверх очков, на его лице расплывается добродушная улыбка.
– Поверьте мне, вас никто не потревожит, – говорит он. – Уж я-то знаю, как обжигает такая страсть. Есть только один способ погасить этот жар.
Он понимающе кивает.
– О господи! – в ужасе восклицает Ларинн.
Элис начинает хихикать. Регистратор переводит взгляд на меня.
– Надо бы подбросить дровишек, понимаете, о чем я?
– На этом все? – спрашиваю я.
Ларинн по-прежнему ошеломленно таращит глаза.
– Угу, – щебечет регистратор. – Мы со свидетелями подпишем свидетельство о браке, и можете идти.
– Спасибо, было бы славно, – решительно заявляю я.
Мы берем еду навынос и едем к парку, откуда открывается вид на мост «Золотые ворота». День невероятно безмятежный, лазурное небо усеяно пухлыми белыми облаками. Яркое солнце смягчается прохладным ветерком. Пока Элис отвечает на звонок, прохаживаясь по дорожке, а Ларинн ест за дальним от меня столиком, я отламываю кусочки от миски из хлеба, который уже пропитался кукурузной похлебкой, и тщательно их пережевываю, потому что в данный момент все остальное неподвластно моему контролю. Не уверен, сколько свободы действий нужно Ларинн, не понимаю, насколько глубоко я погружен в собственные мысли, но точно знаю, что эта трапеза восхитительна. Возможно, я импульсивно сделал очень серьезный выбор, и лишь ради того, чтобы закончить начатое, куда придется вложить немало надежд и энергии, но сейчас я предпочитаю сосредоточиться на еде, позволив ей стать смыслом моего существования, и не отвлекаться на все остальное. Ларинн подходит ко мне, садится рядом, и хаос моих мыслей успокаивается, а я сосредоточиваюсь на ней. Она протягивает ко мне поднятую пластиковую ложку.
– За нас? – спрашивает Ларинн.
– За нас, – соглашаюсь я, чокаясь с ней ложкой. – И спасибо за обед.
Она демонстративно изучает свои ногти.
– Можешь звать меня спонсоршей, спасибо.
Я вновь усмехаюсь:
– Похоже, деньги за машину ударили тебе в голову.
– А говорят, что деньги ничего не решают.
– Господи, надеюсь, что решают, – признаюсь я. – Нам предстоит много чего оплатить.
– Ага, – соглашается она. – Думаю, ты прав.
Щеки Ларинн розовеют от ветра, а под солнцем глаза приобретают невероятный оттенок зеленого. Она ловит мой взгляд и, к моему удивлению, воспринимает его как приглашение и пристально смотрит на меня в ответ.
– Я тут подумал… – говорю ей.
– Свои симптомы лучше обсуди с Дженсеном, он же врач.
– Да ты в отличной форме! – Я с трудом сдерживаю смех.
Улыбка медленно расползается по ее лицу, затем она отворачивается и, прищурившись, любуется открывшимся видом.
– Просто тренируюсь быть начеку в твоем присутствии.
С ее лица исчезает улыбка, и я бормочу что-то невнятное в знак согласия.
– Что ты хотел сказать? – спрашивает Ларинн.
– Я подумал… А как тебе идея заняться тимбилдингом? Ну, чтобы периодически снимать напряжение?
Она мрачнеет.
– Для начала поясни, что ты имеешь в виду.
– Сама подумай, – продолжаю я, – людям, которые работают вместе и не особенно интересуются друг другом, все равно приходится постоянно участвовать в корпоративных выездных мероприятиях.
Свирепый взгляд немного смягчается. Интересно, а она о чем изначально подумала?
– Ну и как часто ты предлагаешь этим заниматься?
Я пожимаю плечами:
– Думаю, одного раза в неделю будет достаточно.
– Раз в неделю? Тебе не кажется, что мы и так будем проводить кучу времени бок о бок? Да у нас ведь даже туалет общий!
Странно, но ответ Ларинн сильно меня задевает. Хотя в ее словах есть резон.
– Полагаю, цель тимбилдинга в том, чтобы все работали сообща и каждый подходил к делу с открытым сердцем и хорошим настроем, тем самым поддерживая боевой дух, – объясняю я, стараясь придать лицу незаинтересованное выражение. – Мы могли бы по очереди выбирать занятие, если это поможет. Я был бы рад посетить ваш шабаш, постоять у детских садов с плакатами, утверждающими, что Санта-Клаус – обман, а мамочка обезглавила эльфа на полке… и пока дети плачут, швырять в них драже «Эм-энд-Эмс». В общем, все, чем ты любишь развлекаться.
– И останешься в дураках, ведь я в жизни бы не стала разбрасываться «Эм-энд-Эмс», а на следующем шабаше мы собираемся устроить жертвоприношение, так что…
Ларинн наклоняет голову в притворном извинении.
– А, тебе нужен мужчина в расцвете сил, да?
Я прикусываю губу в усмешке.
– Точнее, тот, по которому никто не будет скучать.
Мне нравится, как она морщит носик, когда злится.
– Ох, солнышко, мы же с тобой оба знаем, что со мной не соскучишься.
– Это даже не…
– Раз в две недели.
– Что?!
– Давай раз в две недели, – говорю я. – Думаю, чувство ответственности за нечто подобное послужит гарантией, что мы не отступимся от нашей затеи. – И добавляю более мягко: – Всего лишь совместный обед время от времени, Ларри.
Ларинн с подозрением разглядывает мое лицо.
– Договорились, – неохотно соглашается она и протягивает мне левую руку, на пальце которой все еще сверкает кольцо с рубином.
Я сжимаю ее ладонь в своей:
– Договорились.
Она вновь моргает, и я, проследив за ее взглядом, вижу, что к нам возвращается Элис.
– Итак, что касается ремонта, – когда начнем? – спрашивает Ларинн, помогая мне убрать остатки трапезы. – Чем займемся в первую очередь?
На моем лице появляется улыбка.
– Я знаю, с чего начать.